En stille havn

Ноябрь 2016 года

Между Стидлехавном и Вармхусом

      Старый ясень – наверное, он даже застал год, когда в Вармхусе возвели церковь – сбросил листву три недели назад. Ярне сидел на скамейке под ним: мог запрокинуть голову, чтобы рассмотреть каждую обнажившуюся веточку, но выбрал дымку над речкой, которую ещë не сковало льдом – и улыбался жаворонку: тот, видно, отбился от стаи, потому неуверенно пел где-то вдали. Куртку застëгивать не стал: холода не чувствовал, вопреки обыкновению.        – Ты вовремя, – она опустилась на дальний край скамейки – словно пташка, уставшая летать, наконец сложила крылья. Только у неë крыльев не было: их заменял приколотый к шапочке платок, спадавший на плечи.       За годы разлуки она даже похорошела – будто сестрëнке снова месяцев шесть, не больше.       Одетая как для северного лета, она не дрожала.        Ярне повернул голову вправо – и сразу же, точно его обдало кипятком, влево, к ней; взгляды их встретились – или же она смотрела будто сквозь него?        – Они и после этого не задумаются.       Ярне отвëл глаза к речке – дымка над той засветилась от первого красного луча, пробившегося сквозь тучу.        Она, казалось, прочла его мысли:        – За статью не волнуйся: не вычеркнут. Девочке будет трудно, но справится.        – А… – Ярне попытался подобрать слова – она опередила:        – Будешь ему помогать.        – Как?        – Как я тебе всë это время. Так тоже можно.        – Никак иначе?        – Сожалею, – она кивнула в ту сторону, откуда Ярне буквально только что резко отвернулся, вспорхнула со скамейки – платок сложился сзади – и поплыла туда, где заканчивался берег. Ярне едва успел схватить еë ладошку. – Твоя прабабушка тоже оказалась не готова, а она здесь пробыла втрое дольше моего.       Туча отодвинулась, уступила низину рассветному солнцу. Запоздалый жаворонок залился так, словно бояться ему – нечего.        – Пойдëм, мой хороший. Нас заждались.