Счастливый брак

Периодически в жизни Тай-Лунга случались тяжелые кризисы, когда он особенно остро ощущал свою ничтожность, отверженность, лживость, и будто бы, выдуманность своих успехов. То дно, от которого он стремился поскорее оттолкнуться. В такие моменты мужчина искренне хотел начать всё сначала. Начать “новую жизнь”. И он начинал. Брал гнев в тиски. Отказывался от гордости. Подчинялся светлому чувству любви и с переменным успехом уходил от разрушительных эмоций. А как умело у него получалось становиться “удобным”, понимающим и чутким партнёром, прямо-таки эталон для Изуми. На многочисленные обиды Тай-Лунг закрывал глаза. Ревность списывал на недостаток любви – масштабная необходимость, чтобы начать всё с чистого листа, не правда ли? Подобные меры, а точнее их результат, усыпляли беспокойства мужчины. И как только отношения бывших супругов принимали положительную динамику, “просветление” заканчивалось.  Наделять себя несвойственной эмпатичностью, чтобы загладить “вину”, за которую даже не испытываешь стыда – довольно муторное занятие. Впрочем, с их последней ссоры Тай-Лунг продержался чуть дольше недели, за всё это время позволив себе лишь раз сказать намеренное: “ — Изуми, я из ревности и убить могу.” Страх потерять омегу оставался с ним, но, очевидно, шёл вразрез с реальностью и не имел под собой существенных оснований даже в критических ситуациях, если к этому не был причастен самый страшный и внушительный заголовок в судьбе Тай-Лунга – его отец.  — Мне нужно уехать вместе с Шен в Китай, как минимум на месяц, — мужчина погладил Изуми по щеке. — Я и так слишком затянул с этим, — его голос был почти спокойным, но в глазах плескалась нервозность. — Не хотел уезжать, пока мы не помиримся. — А как же я? — Проворчал Изуми и, уцепившись за плечи Тай-Лунга, вжался пальцами в его мягкое поло и твёрдые мышцы под тканью. Мужчину очень приятно трогать. К нему словно хочется вечно прикасаться и наслаждаться чувством обладания кем-то настолько физически привлекательным, но иной раз, парню не хотелось испытывать подобного чувства по отношению к себе. На себе. В себе. Нормально ли это? Наверное. Ведь Изуми не забыл на что способно его тело. Да? А когда я тебя ублажал, ты молчал. Ты просто опять хочешь меня вывести, а потом выставить монстром. Внутренний голос до боли правдоподобно озвучил реакцию Тай-Лунга, и только от представления этого разговора в своей голове парню стало не по себе.  — Может тогда поедешь с нами? Я был бы счастлив. — В качестве кого? — Смешок. — Какая разница? Будем отдыхать, гулять. Посмотришь на Китай собственными глазами. Я покажу тебе красивые места. Кстати говоря, тебе нравятся панды? — Мужчина прекрасно понимал, что никакой энтузиазм ему здесь не поможет. — Уезжай, — самоувенно отрезал Изуми. Это было жестоко, потому что предложение Тай-Лунга отозвалось в глубине сердца, и он опять был готов броситься в сомнительную авантюру. Но ничто в этом мире не могло уговорить омегу провести целый месяц в сопровождении Шен. К тому же, эти странности в поведении при малейшей близости… Изуми не хотел, чтобы мужчина что-то заметил. — Разве, ты сможешь прожить без меня целый месяц? — Тай-Лунг натянуто улыбнулся. Он сильно расстроился.  Смогу. Я без тебя смогу. Хотел было сказать парень, но мужчина вдруг снова дотронулся до его лица. Большой палец медленно прошёл по скуле. Изуми попытался избежать прикосновения, но Тай-Лунг слегка надавил на бледную кожу щеки, вынуждая замереть. — Может, ты всё-таки подумаешь над тем, чтобы поехать с нами? — мужчина собственнически приобнял его за талию, притянул к себе и, забравшись ладонями под кофту, огладил спину. Тело обуял жар. Изуми сперва отрицательно покачал головой, потом встал на цыпочки, чтобы поцеловать его в лоб, но Тай-Лунг тут же наклонил к нему голову, и парень неуклюже ойкнул, попав губами в переносицу.  — Ай! — Омега расплылся в улыбке, ощутив щекотливые движения пальцев на рёбрах. Мурашки прошлись по спине волной. Изуми вздрогнул и резко заметался в чужих руках. Из-за смеха он толком ничего не видел. Против невинных игр Тай-Лунг тоже ничего не имел, но Изуми должен был знать, какая драма разворачивается у него штанах, когда он так близко. Такой милый, податливый, пускай только с виду.  Мужчина скривился от нового весёлого вскрика и неохотно прекратил поглаживания. Изуми перевёл дыхание, наконец заметив на себе совершенно особенный взгляд.  — Тебе всё равно, я знаю, но Шен постоянно спрашивает про тебя, — Тай-Лунг решил воспользоваться хорошим настроем омеги. Ну-ну, лишь бы не пожалеть об этом. — Тебя это злит? — Парень отстранился, чтобы попить воды, и мужчина, вздохнув с едва уловимой досадой, скрестил руки на груди. — Вовсе нет. Наоборот, меня радует, что мой ребёнок интересуется моим любимым человеком. Если бы и ты делал то же самое, – я бы знал наверняка, что Шен не чувствует себя обделённым, — с каждым отказом Изуми сблизиться с сыном, ему всё меньше верилось в то, что когда-нибудь к этому можно будет привыкнуть настолько, чтобы внутри не ощущался мучительный, ничем не перекрываемый дискомфорт.  — Ну, а с чего ты взял, что одного тебя ему недостаточно? — Это прозвучало так, будто бы парень разбирался в теме родительства лучше, чем мужчина.  — Когда тебя воспитывает один человек, тем более альфа, – это тяжело. В каком-то смысле даже… Неестественно, — хмуро процедил Тай-Лунг и, посмотрев на Изуми, понял, что они подумали об одном и том же. Даже без какого-либо намёка на грязь, это было пиздец как неприятно. — Вы не можете быть близки так, как могли бы с омегой, — поставил стакан на место. Парень не вернулся в чужие объятия, поэтому мужчина подошёл к нему сам.  — Из тебя получился хороший отец, — почти с насмешкой. — К тому же, ты так трясёшься над ним. — Конечно, — Тай-Лунг вдруг посерьёзнел, расставив руки по обе стороны от него. — Вполне вероятно, что он у меня единственный, — Изуми вжался в кухонную панель и невесело улыбнулся, посмотрев на мужчину исподлобья. В данный момент Тай-Лунга больше раздражала появившаяся на его лице грусть. Во взгляде омеги он прочёл банальное: “Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, и в этом никто не виноват.” Об этой уловке мужчине и так известно. Не может он. Как же. — Изуми, — Тай-Лунг резко поцеловал его в висок и ненадолго задержался, почувствовав запах чистой кожи. Перебороть себя и не сорваться в более ужасной форме стоило ему титанических усилий. — Я люблю тебя. И мне никто кроме тебя не нужен, — парень лишь низко опустил голову, не желая смотреть в голубые глаза. — Я не могу принять Шен. Ты прав, мне всё равно на него. — Успокойся, у тебя губы дрожат на ровном месте, — не помогло. Его не слушали. Какого чёрта? Парень не должен открыто провоцировать того, кто с огромным усилием держит себя в руках.  — Я не хочу иметь ребёнка. Даже от тебя, — взволновано признался Изуми, а после нескольких минут мрачного молчания, тихо спросил, глядя в глаза полные потрясения: — Ты любишь меня?  Теперь Тай-Лунг пылал гневом. Ни это ли худшее, что можно услышать от любимого омеги? И если бы не кошмарная мысль о том, что Изуми впервые показался ему психически неуравновешенным, а секундой позже появившееся из ниоткуда чувство мимолётного сострадания, эти слова выдали бы истинное состояние мужчины c головой. — Да. Люблю, — уверил его Тай-Лунг и крепко обнял, зарывшись носом в тёмные волосы. Изуми давно пора прекратить соревноваться за место главного ребёнка. — А ты меня? — омега слабо кивнул. Мужчина неудовлетворённо взглянул на него сверху-вниз и, убрав руки с худых плеч, демонстративно взялся за бляшку ремня, — Тогда отсоси мне, — не дожидаясь чужой реакции, он сел на стул с противоположной от стола стороны, хорошо расставив ноги, и с уважением добавил, — Пожалуйста. Изуми застыл на месте с таким видом, словно не до конца понял, что от него хотят. При других обстоятельствах у Тай-Лунга бы хватило терпения на то, чтобы полчаса его уговаривать, но только не в этот раз. Нужна разрядка, иначе вскоре его ждёт нервный срыв. Парень попытался сложить мысли в своей голове. Даже прилагая усилия, он не мог вспомнить, когда делал это в последний раз. Выходит, после того неудачного первого раза четыре года назад Тай-Лунг больше никогда не заставлял его? Изуми было сложно в это поверить. И сейчас его никто не принуждал. Он мог отказаться в любой момент, но почему-то ощущал на себе давление лишь от одного хищного взгляда мужчины. — Малыш, — Тай-Лунг ласково подозвал его, и после нескольких неуверенных шагов, осторожно приобнял Изуми за талию, усадив себе на колени. Омега выглядел очень растерянно. Да и в целом по нему было видно, что он не настроен с наслаждением сосать член. — Скажи честно, ты не хочешь? Тебе противно? Противно? Значит ему противен весь Тай-Лунг, а не только его член или отвратный характер, но это не так! Изуми до сих пор боялся, что по причине понятной только мужчине может однажды стать противно.   Проще ранить словом, чем отказать в подобном.  Тай-Лунг трётся об него щекой, находя этот жест успокаивающим, и Изуми чувствует, что поддаётся приливу щемящей нежности. Омега колебался несколько мгновений, но затем прямо посмотрел на мужчину, выразив согласие взглядом, и молча опустился вниз.  Тай-Лунг погладил его по макушке и, окончательно стянув болтающийся ремень, отложил его на стол. Разобравшись с ширинкой, немного приспустил брюки с нижним бельём, оставив Изуми в паре сантиметров от вытянутого члена. Глаза парня расширились в смеси восхищения и смущения. У мужчины не было ни лобковых волос, ни чётко проступающих вен на самом органе – лишь две крупные внизу живота.   — Давай, — Тай-Лунг аккуратно сжал его волосы и не спеша провёл горячей головкой по губам. Изуми промычал едва разборчивое “подожди” и инстинктивно зажмурился, но после командного, — Открой рот, —  вновь приковал свой взгляд к полувставшему члену. Мужчина одобрительно улыбнулся и, надавливая на затылок, подтолкнул к действию.  Изуми прикрыл глаза и самостоятельно коснулся приоткрытым ртом головки члена. Тай-Лунг с наслаждением закатил глаза. Омега подавил в себе нелепый страх показаться смешным и робко мазнул языком по члену. — Умница, — мужчина оскалился, усилил давление на голову и вогнал крупный орган поглубже.  Так. Вот только давай сейчас без фанатизма. Изуми замычал, полностью взяв головку в рот, и ощутил упругую, чуть солоноватую кожу на языке. Глаза начали предательски щипать и слезиться. Он же делает правильно? Нет же. Скорее всего, что-то упускает или вовсе совершает грубую ошибку, а мужчина молчит лишь бы его не спугнуть. Парень рывком отстранился, но Тай-Лунг хотел продлить себе удовольствие, поэтому даже не думал его отпускать. Вовсе не обязательно полность брать член в рот, главное – двигаться.  — Ну же, малыш, не останавливайся, — мужчина наклонился, чтобы поцеловать его в губы, но вместо этого ему подставили щеку. Это было некрасиво. Так отворачиваются клиенты, когда за поцелуем тянется шлюха. Он раздражённо мотнул головой, не став выяснять сейчас отношения. Изуми думал, что тоже будет получать удовольствие от процесса. Однако на практике к этому можно лишь привыкнуть, не испытывая ничего. Ни капли возбуждения от механического вылизывания чужого члена. Впрочем, когда на его месте был Тай-Лунг, парень не жаловался, хотя бы поэтому стоило довести начатое до конца. Собравшись, Изуми повернулся обратно и коснулся члена кончиком языка, чувствуя смазку. Мужчина сжал кулаки, тихо выдохнув. Вид прикрывающего глаза парня вместе с пульсирующим членом во рту – предел мечтаний, подталкивающий к оргазму, от которого бы в глазах потемнело. Изуми был откровенно плох, но изнывающему телу без разницы. Головка чувствительна сама по себе. Хватит и такой слабой стимуляции. Не вынимая член изо рта омеги, Тай-Лунг поднялся со стула и под сдавленное мычание задвигался сам.  — Осталось немного, —  прорычал мужчина, перехватив голову Изуми грубее. — Расслабься, — как же омега ненавидел это бесполезное слово во время секса. Он устал. По щекам текли слёзы. Челюсть болезненно ныла, а Тай-Лунг делал только хуже со своим долбанным “расслабься”. — Вот так, — тяжело вздохнув, он ускорился, став вбиваться членом в самое горло.  Парень сдавленно всхлипнул. Ощущение не из лучших. Тёплая слюна стекает по подбородку, но омега не в состоянии её вытереть. Это больше похоже на унижение. Изуми до дрожи сжал ткань его брюк и не смог сделать полноценный вдох, – член проник настолько глубоко, что заставил парня сотрястись в рвотном рефлексе. Изуми в приступе тошноты случайно задел член зубами, и мужчину отрезвил флёр жгучей боли. Внимательнее посмотрев на закованного и покрасневшего парня, он подумал, что рискует перестараться. Спокойно. Разрядка совсем близко. Нужно закончить с этим как можно скорее. Тай-Лунг дал Изуми возможность хоть немного отстраниться, взяв член в рот чуть меньше, чем наполовину. Омега поднимает на него глаза полные зла, и жар внизу живота словно плавит внутренности от удовольствия. Изуми хочет сняться с члена. Его достала эта омерзительная ласка. От каждой очередной идеи, чтобы всё стало лучше, становится только хуже. Мужчина вздрогнул, ощутив как резко напрягся низ живота, когда удерживаемый им за волосы парень попытался отстраниться, механически несколько раз проведя по головке члена припухшими губами. — Изу, — полушёпотом простонал Тай-Лунг, стиснув в кулаке тёмные пряди, и грубо толкнувшись, кончил в его податливый рот. — Прости, — он убрал член и, ещё хорошо чувствуя облегчение от оргазма, присел на корточки перед парнем, что выплёвывал сперму, конвульсивно хватаясь за горло. — Сильно болит? Дай посмотрю, — Изуми сжал зубы, но ничего не ответил, равнодушно отпихнув руку мужчины, приблизившуюся к его лицу, в сторону. После чего в последний раз сплюнул остатки мутной жидкости на ковёр и посмотрел на Тай-Лунга так пронзительно, словно на главного врага. Ну нет. Он же не собирается с ним драться? Мужчина схватил омегу за плечи, уже не придавая значение вялому сопротивлению, вынудив взвыть от боли и успокоиться, но лишь на секунду… Парень яростно впился в его губы, вовсе не ради поцелуя. Тай-Лунг глухо простонал от боли, – Изуми до крови прокусил ему губу, смотря при этом прямо в глаза.