Счастливый брак

— Папа! — Радостно завопил Шен, увидев отца и, бросив игрушки, побежал к нему сломя голову, — Я тебя так ждал! — Мужчина улыбнулся и, широко раскрыв объятия, подхватил сына на руки. — С возвращением, господин, — Мари поклонилась. — Как вы и просили, я помогла Шен собрать вещи для поездки, — она махнула рукой на небольшой детский чемодан, обклеенный наклейками и стразами. — Всю одежду мы строго разложили по цветам, на голубые и зеленые. Он сам выбирал, что ему нравится, поэтому не удивляйтесь, — женщина добродушно вздохнула. Она не нанималась в “няньки”, но уже и представить себя не могла без этого очаровательного сорванца, который в присутствии отца превращался в самого послушного ребенка на свете. — Отлично. Спасибо, Мари, — Тай-Лунг посмотрел на сына с любовью. — Значит, твой любимый цвет – голубой и зеленый?    — Да. Потому… — мальчик уткнулся лицом в шею отца. Мужчина ожидал от него поверхностных ассоциаций, соответствующих развитию ребенка девяти лет. Однако услышанное почти повергло его в шок. — Потому что у тебя глаза голубые, а у моего папы-омеги – зеленые. В мыслях Мари возник светлый образ молодого человека из прошлого. Она заметно оторопела и, не успев стушеваться, встретилась с ледяным взглядом господина, что заставил ее похолодеть.    — Вот как… — Тай-Лунг обнял сына крепче, прошел мимо женщины и направился к лестнице на второй этаж. В детскую. — Тебе пора спать. Завтра рано вставать.   — А ты? — Шен с грустью посмотрел на него. — А я немного поработаю и тоже лягу. Но сперва… хочешь, я тебе почитаю?  — Да! — Отозвался мальчик, и в его глазах зажглись искры радости.  Когда они прошли в детскую комнату, внимание Тай-Лунга сразу же привлек “мелкий” беспорядок: на рабочем столе, заваленном красками и бумагой, лежали незаконченные творения Шен – картины, которые ждали своего часа, однако у них был конкурент: на компьютерном кресле небрежно валялся большой плюшевый медведь, которому, судя по разукрашенной морде, пришлось сегодня не сладко. Мужчину это даже немного рассмешило. Он перевел взгляд обратно на сына и задал ему пару интересующих вопросов. Ни одно порицание за детскую шалость не стоило доверия ребенка.   На потолке мерцали неоновые звездочки, создававшие иллюзию ночного неба. На тумбочке у кровати стояли фигурки животных из бисера, в глубоких ящиках хранились детские книги. На этот раз для чтения перед сном они выбрали «Таинственный сад» Фрэнсис Бёрнетт. После того как мальчик уснул, Тай-Лунг ещё час просидел рядом с ним. В присутствии своего ребёнка он искал не только утешение, но и восполнение пустоты, оставленной в сердце.  Редкие размышления о собственном детстве были неизменны и рождали в нем смешанные чувства. А с чего им вообще меняться? Возможно, мужчина просто боялся так и не стать тем отцом, которым хотел бы, чтобы стал его родитель. Тай-Лунг грузно поднялся с кровати, аккуратно укутал Шен одеялом и поцеловал его в лобик, ещё раз пожелав сладких снов.   Может ли кто-то нуждаться в тебе сильнее, чем твое продолжение? Мужчина заперся в кабинете. Выпил два стакана виски, чтобы снять напряжение и закурил, откинувшись на спинку кресла. Временное облегчение – тоже облегчение. Всё равно мысли о Изуми не давали ему ни работать, ни спать.  Безумный изверг по-прежнему держал его на коротком поводке. Омеги, с которым Тай-Лунг хотел разделить каждый миг своей жизни, не было рядом. Так уж вышло. Но это ещё не конец. Через месяц, когда он вернется из Китая, кошмар, кажущийся вечным, закончится раз и навсегда – Даянэ посадят за решетку, как минимум лет на двадцать, и тогда он и Изуми наконец выстроят жизнь своей мечты…  Тай-Лунг провел языком по ранке на губе и пьяно усмехнулся. Ну и что с того, что всё это враньё? Он и сам уже не мог выносить этот исчерпывающий бред в своей голове.  В действительности мужчина не имел ни малейшего представления о том, какие последствия ждут их после поездки, но ничего хорошего это точно не предвещало. В голове зрели сомнения: Как перенесет это Изуми? Будет ли он в безопасности? Будет ли его передано ждать? Сокровенные мечты Тай-Лунга о их размеренной, пускай даже скучной, зато счастливой жизни, становились всё более далекими.     Мужчина затянулся сигаретой, выпустил дым в полумрак кабинета и повернул голову набок. Взгляд упал на пустые рамки за стеклянной дверцей шкафа. Когда-то в них были фотографии, хранившие память о его первой любви, и Тай-Лунг, вспоминая об этом впервые за долгое время, уже не питал к истинному омеге беспредельной ненависти. Видимо, зажило.  То, что однажды тесно переплеталось с его жизнью, уже давно превратилось в пыль – мужчине следовало принять это раньше. Единственное, он все еще продолжал избегать камер, особенно, когда фото хотел сделать Изуми.    КИТАЙ. Шанхай.  Через два дня Сато прибыли в старинный район “Цзя Лоу”. Шен любознательно осмотрел узкие и извилистые улочки, вымощенные плиткой, и озвучил Мари и отцу свои мысли: “Здесь ничего не изменилось!”. Мальчик помнил практически каждое здание с резными деревянными балконами, красными фонарями и символическими элементами, характерными для традиционного китайского стиля, поблизости от своего бывшего дома. На улицах царила оживленная атмосфера. Местные жители и туристы гуляли по переулкам. Старики выискивали культурные мероприятия. Дети наслаждались уличной едой. Звуки разговоров, смеха и музыки перемешивались воедино. Мари спросила у Шен, понимает ли он, о чем говорят торговцы, и тот с гордостью закивал, прислушавшись к чужому спору у прилавка. Всё-таки китайский был для него первым родным языком, а его не так просто забыть. На территории дома Шэнли дружелюбная атмосфера исчезла. Тай-Лунгу нужен был свой человек, поэтому Мари отправилась сюда вместе с ними. Нанимать постороннего для сына было бы дуростью, учитывая, что по условиям договора мальчик обязан остаться в этом гадюшнике на всё лето. Её забота хотя бы немного скрасит их разлуку. Если, конечно, Тай-Лунг не сорвется и не заберет сына раньше времени.  Телефон мужчины не переставал разрываться от рабочих звонков. Даянэ же, напротив, молчал. Похоже, у больного ублюдка начались очень серьезные проблемы с законом. По крайней мере, Тай-Лунг не пощадил усилий, чтобы навлечь на него беду. Можно сказать, пошел на предательство, несмотря на соответствующий риск. Хотя…  Боже, заткнись. Какой ещё предательство? Даянэ заслужил кое-что и похуже. Например, страдать и умереть в одиночестве, потому что все его омерзительные поступки привели его именно к такому исходу. Однако вместо того, чтобы испытывать удовлетворение от маленькой победы, Тай-Лунг чувствовал, как тело пробирает дрожь, невидимая для других. Во дворе их встретил слуга Цин – сгорбленный немой бета, облаченный в одежду, которая подчеркивала его статус. Шен сразу узнал пугающего старика. Его загорелое лицо было изрезано морщинами, а иссушенные руки говорили о многолетнем труде. Он выразил приветственный жест и приказал таким же немым слугам перенести вещи гостей в дом. Тай-Лунг следил за ними с глубочайшей неприязнью – патологическое недоверие к Цин и всему, что связано с этой фамилией, образовалось у него ещё в детстве.   Слуга провел их за собой через центр живописного сада, где располагался чайный павильон под сенью цветущих вишен. Крышу домика покрывала тонкая золотистая черепица, а его стены из светлого дерева были украшены резьбой в виде дракона. Внутри павильона воздух наполнялся мягким ароматом свежезаваренного чая.  — А вот и мой драгоценный правнук, — прохрипел Шэнли, сидя за низким столиком, на котором стояли фарфоровые чайники и чашки, расписанные изящными узорами. Он взмахнул дряблыми руками с просвечивающимися ручейками вен, и мальчик испуганно сжался, протянув тихое: “Здравствуйте.” Тай-Лунг вышел вперед и спрятал за собой сына от темных синеватых глаз. Мари напряженно посмотрела на спину своего господина, не понимая, как вести себя в данной ситуации. — Мой внук, унаследовавший прекрасное лицо моего покойного сына, тоже тут, — смешок. — А это твоя новая пассия? — Продолжал пожилой альфа, видя за мужчиной расплывчатый женский силуэт.  — Это помощница, — раздраженно отчеканил Тай-Лунг, ощущая цепкие маленькие ручки на своей талии. — Она будет сопровождать Шен, попрошу принять это к сведению.  — Твоего… отца сначала тоже не интересовали женщины, а потом что? — Голос Шэнли был таким хриплым и дрожащим, будто исходил из глубины веков. — Что ж, не будем об этом. Присаживайтесь.  При всей своей ненависти к Даянэ, Тай-Лунг никак не мог найти причину, по которой он терпел эту бесцеремонную тварь. Первая неделя в Китае тянулась бесконечно долго. Мужчина, привыкший к постоянной занятости на работе, с трудом осваивал бездельный образ жизни. Беспечно читать книгу на летней веранде или часами попивать чай в саду казалось ему пустой тратой времени. Порой он с досадой посматривал на часы, думая о том, чем сейчас занимается Изуми.  Они даже не созванивались со дня последний встречи. Тай-Лунг контролировал свои переживания, чтобы всецело посвящать себя сыну, но кто-то должен был положить конец молчаливой паузе.  Шен обожал гулять. Особенно его манил пруд, где плавали золотые рыбки, сверкающие на солнце словно золотые монетки, и японские карпы кои. И хотя мальчик видел их уже тысячу раз, ему искренне казалось – они удивительные создания, которыми нельзя не восхищаться. — Папа, смотри, эта рыба самая огромная. Такая необычная… — Шен с любопытством рассматривал одного из кои, что медленно проплывал мимо.  — Да, — согласился Тай-Лунг, присаживаясь рядом с ним. — У каждого карпа есть своя уникальная расцветка. Они символизируют удачу и процветание. Если ты загадаешь желание, возможно, оно сбудется.  — А если я загадаю, чтобы у меня появился… — “братик” – внезапная мысль поразила мальчика. Он с надеждой посмотрел на отца и прижал кулачок к подбородку. Но ведь, дети появляются только у тех взрослых, которые живут вместе и заботятся о друг друге. Они не должны ссориться и расставаться. Никогда! Удрученно подумал Шен и о том, что если бы его папа был жив, второму родителю не было бы так одиноко. — Дракон… Он появится? — Может быть, — улыбнулся Тай-Лунг, нежно погладив сына по голове. — Но иногда самые простые желания важнее. Например, чтобы мы всегда были вместе, — Шен кивнул, почувствовав, как его пальцы невесомо коснулись затылка. По спине пробежал рой мурашек. Мальчик выпрямился с вопросительным выражением лица, и мужчина бы продолжил его дразнить, как вдруг зазвонил телефон.  Тай-Лунг сразу же ответил на вызов Изуми, сказав, что тоже собирался позвонить. “Да? А я-то думал, ты себе китайского принца нашёл. Ха-ха.” – подшутил парень и быстро сменил тему. Он рассказал, что не выходил на улицу после его отъезда, но и дома не чувствовал себя в безопасности, поэтому сегодня всё же решил прогуляться. Мужчина напомнил ему про телохранителей, которых приставил к квартире. Будто для Даянэ это какая-то помеха, чтобы свернуть Изуми шею. Однако, опираясь на свежие новости, которыми недавно поделился секретарь, Тай-Лунг полагал, что пока ублюдка больше интересует спасение собственной шкуры.  — Как твоя губа? Сильно болит? — Спросил Изуми. — Нет, — соврал мужчина. — Зачем ты меня укусил? — В его тоне проскользнула игривость. — Это месть за то, что я слишком глубоко впихнул в твоё горло член? — тихо произнес он, прикрывая рот рукой, чтобы играющий поблизости Шен ничего не услышал.   — Может я хотел напомнить тебе, кто здесь главный, — протянул парень с легкой улыбкой.  — О, так ты хочешь, чтобы я знал своё место? — Парировал Тай-Лунг. — Тогда нам стоит повторить это ещё раз. — Думай, что хочешь. Но, знаешь, я не кусаюсь без причины, — ответил Изуми, поджав губы. — Сегодня у меня выдался потрясающий день.  — Случилось что-то хорошее? — Мужчина заинтересованно приподнял брови. — Ты угадал, — Изуми засиял. — В кофейне ко мне подошел модельный скаут. Представляешь, он так удивился, когда я сказал, что никогда не увлекался моделингом. Не знаю, может он решил, что я модель, потому что никак не могу набрать привычный вес? Ха… — Парень покраснел, вспомнив об этом с волнением. — Он предложил мне связаться с агентством и… в общем, я поучаствовал в пробной съемке. Фотограф сказал, что передо мной открыты большие перспективы в моделинге. Я хочу попробовать, — ему было важно поделиться этим со своим мужчиной. Парень надеялся, что тот поддержит его. — Что думаешь? — Ты не будешь работать моделью, — отрезал Тай-Лунг абсолютно серьёзно.    — Почему? — Удивился Изуми. Улыбка мгновенно пропала с лица. — В чем проблема? — Потому что это небезопасно.  — Я не спрашивал твоего разрешения. Ты не можешь указывать мне, — прозвучало как-то по-детски. Мужчина вздохнул.   — Послушай, я не против твоих стремлений, но модельный бизнес – это не шутки. Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Ты мог сказать, что поможешь мне справиться со всеми трудностями, но что я слышу? — Разочарованно проговорил Изуми. Его голос начал дрожать от напряжения. — Лучше я буду сидеть дома и ждать тебя! Вот так выглядит твоя идеальная картинка?! — А кто запрещал тебе учиться? Ты… — Хватит причитать! — Перебил его парень. — Что я могу сделать, если потерял к этому интерес? Мучиться, лишь бы ты был доволен?!  — Знаешь что, Изуми? Я тебе сейчас скажу кое-что унизительное, — разозлившись, пригрозил ему Тай-Лунг. — Ты не будешь работать моделью, потому что таких наивных, но очень амбициозных, и, как ты говоришь, “перспективных моделей” – ебут во все дыры возрастные дяди. И представь себе, они не будут спрашивать замужем ты или нет, хочешь ты этого или тебе сначала нужно выплатить компенсацию за групповое изнасилование на каком-нибудь корпоративе, — мужчине уже доводилось видеть подобную мерзость собственными глазами.  — Зачем ты так?! — Взорвался Изуми. — Для меня это так важно, а ты… — Тай-Лунг не сдержал короткий нервный смех, хотя то, что он слышал, не было для него смешным. Парень, услышав смех, выпалил с обидой: “Ты просто боишься, что кто-то другой увидит во мне то, чего не видишь ты,” —  волнение и истерика смешались в его голове. — “Важно”?  До сегодняшнего дня для тебя это не имело значения, — внутри него нарастала волна ревности и гнева.  — Если ты не способен меня поддержать, я сделаю это один! — Закричал Изуми с полной решимостью, но в его глазах застыло отчаяние. — Только попробуй. Я тебя…! — Тай-Лунг услышал гудки и до хруста сжал телефон. — БЛЯДСТВО!