Звуки тишины

ГЛАВА ДВА ---------------------------------------------- 7:30 - 26 марта, 1997 Подвальный Офис Штаб ФБР Другой день. Забавно, так как мои дни считаны, можно было бы подумать, что я буду им каждым наслаждаться. Рак распространится, зачернив мою душу, пока у меня не будет сил отличать один день от другого? Я сама ожесточаю себя грубым безразличием к словам. Я не буду тосковать без того, что больше не ценю. Конечно, эта идея слаба. Малдер сказал бы, что я рационализирую. Но понимание того, что я делаю и попытка остановиться от выполнения этого - два независимых действия. Если бы я была другой, я приняла бы смерть. Я не могу. Я всегда боялась проиграть. Я провожу свои дни в беспокойстве слишком много, потом с таким же усилием скрывая этот факт. Просто другой чертов день. Даже вульгарность не в состоянии сменить апатию, которая завладела мной. Каждый день борьба становится трудней: подниматься с кровати, чтобы принять душ, привести себя в порядок, сделать кофе, следить за движением с папкой дела и мирной болтовней радиостанций. Нет более простой заботы. Это требует так мало усилий, правда. Иногда возникает мысль дать жизни слабинку. Но я не могу позволить это. Дана Кэтрин Скалли. Ее религия. Ее вера. Ее сила. Ее интеллект. Они дразнят то, чем я стала. Эти частицы и кусочки исчезают, оставляя меня в незнакомом теле женщины, которую я больше не признаю. Мне страшно. Малдер скоро будет. Я должна доделать этот проклятый отчет. Пока что, мои единственные действия это две выпитые чашки кофе и безучастный взгляд на экран компьютера. Я не начала расшифровывать свои примечания о вскрытии трупа Сэльмы Томас. Время идет медленно. После второй чашки кофе эта задача будет закончена; я отсортировала файлы на своем столе, ответила на электронную почту, немного убралась у своего места и на мгновение рассмотрела уборку на территории офиса Малдера, прежде чем сдалась с отвращением. Осталось самое малое. Напечатай отчет, Дана. Сделай это. Шаг за шагом. Запусти текстовый редактор. Открой шаблон. Начни расшифровывать свои примечания. Начни печатать. Движения судорожные, автоматические: словно марионетка, управляемая невидимой рукой. Мой голос дублирован на записи. Никогда не перестанет удивлять меня то, что я слушаю свой голос, когда другие не должны слышать это. Мне интересны другие способы, которыми я обманываю себя; другие пути, которыми мой ум заставляет меня принять веру в одно, когда действительность в другом. Заметки о размере органов и весе. Общие наблюдения. Сквозь мои слова я слышу неустанную отметку шагов Малдера. Звук тихий, похож на сердцебиение, и это неопределенно успокаивает без специфической причины. От этого меня клонит в сон. Я могла бы опустить голову на стол и немного поспать. Слова дребезжат. Я печатаю их на компьютере. Иногда я останавливаю диктофон когда не успеваю. Иногда я перематываю, чтобы гарантировать, что мои выводы правильны. Я горжусь точностью "У жертвы вырезаны внешние области маленьким неопознанным лезвием. Следы оружия слева направо указывают, что человек правша. Разрезы маленькие, острые, подобны скальпелю или какому-то виду инструмента хирурга. Глаза, ногти, соски, брови, и клитор были удалены до смерти. Кровотечение и свертывание предлагает удаление за 2-4 часа до смерти жертвы." "Кровь. Смерть. Нож. Блеск в темноте. Боль. Пожалуйста, помоги мне, Дана. " "Я... Охх" Что? Что, черт возьми, это было? Голос на кассете... Я, должно быть, заснула на ходу…должно быть, это сон, вновь переживания о мыслях, которые появились при вскрытии трупа. Я включаю перемотку. "…удалены до смерти. Кровотечение и свертывание предполагают удаление за 2-4 часа до смерти жертвы. " " Кровь. Смерть. Нож. Блеск в темноте. Боль. Пожалуйста, помоги мне, Дана. " " - Я... Охх… " Перемотка. "…удаление. " Кровь. Смерть. Нож. " Стоп. Старт. "Блеск в темноте. Боль. Пожалуйста, помоги мне, Дана." За сорок минут я прокручивала ленту три раза, расшифровывала это. Первые две фразы, которые я услышала когда включила громкость больше, ловя шепоты за моим голосом и глухих стуков шагов Малдера. Мои руки дрожат - слишком много кофеина, думаю я… и я заканчиваю печатать отчет. Я посылаю его на лазерный принтер, который жужжа и поскуливая, выплевывает двенадцать страниц. Забирая бумагу из лотка, я не верю, пока не вижу это черным по белому. Вот. В конце. Сорок два записанных слова со вскрытия трупа Сэльмы Томас. Слова, которые произнесены на кассете не моим голосом. Голосом, который я не знаю. Помоги мне. Пожалуйста помоги мне, Дана. Кровь. Смерть. Нож. Блеск в темноте. Боль. Пожалуйста, помоги мне, Дана. Глаза. Так чтобы я видела. Так чтобы он видел, что я вижу. Он смотрит. Пожалуйста, помоги. Мне страшно. Пожалуйста. Это больно. Я не могу двигаться. Мое имя. Она произносит мое имя. Как? Дрожь сотрясает мой живот. Тошнота приходит, сжимая меня, вынуждая меня идти в ванную, где из меня выходят скудное содержание моего желудка. Тонкая коричневая жидкость. Я опираюсь на края раковины. Еще три раза. Не надо больше. Я опустошена, совершенно измотана Опустившись на прохладную плитку пола, я вытираю слюну со рта рукавом моего вишневого пиджака. Материал становится более темно-красным, точный цвет крови. Мое тело дрожит, и мои ноги словно вата. Я боюсь, что если двинусь, эта тошнота придет снова, так что я сижу в тишине, восстанавливая мое самообладание. Требуется долгое время. Возвращаясь в офис, я нахожу там Малдера. - Скалли, я вчера вечером проводил отбор, чтобы сузить... Он смотрит на мое лицо и останавливается. Так много моего притворства. Малдер разнюхал мою уязвимость меньше чем за тридцать секунд. Его неуправляемое беспокойство возмущает меня. - Ты выглядишь немного... - Немного что, Малдер? Его выражение быстро сменяется от конфронтационного тона моего голоса. Он закрыл рот на минуту, аккуратно выбирая его следующие слова. - Уставшей. Моя враждебность рассеивается. Из всех слов, которые я думала он собирался использовать, уставшая было не одно из них. Он прав. Я устала. Слабость поражает меня также внезапно, как и тошнота. Я поддерживаю себя рукой у края моего стола, наблюдая как тревога на его лице сменяется предостережением. Мир уменьшается, сходится в одной точке света, в которой Малдер дотягивается до меня. Это последнее, что я вижу, прежде, чем опускаюсь на пол теряя сознание. Время останавливается. Пустота не имеет длины. Темнота. Одиночество. Голос просачивается. Красивый голос. Его. Я не могу отделить слова. Они смешались вместе в волне согласных и гласных. Они успокаивающие, теплые. Я хочу понять их. Я должна понять их. Понимание проникает в эту темноту медленно. Я не хочу оставлять ее, потому что здесь, я знаю, что я в безопасности. Постепенно, я понимаю, что нахожусь на полу в нашем подвальном офисе, Малдер медленно растирает мои запястья, разговаривая. Я не двигаюсь, позволяя теплоте его тела просочиться в мои холодные кости. - Скалли? Он знает, что я очнулась. Бесполезно продолжать это. Открывая глаза, я удивлена близостью его лица, ароматом его геля для бритья, вижу прядь волос около его шеи, которые еще не совсем высохли от его утреннего душа. Мы немедленно узнаем друг друга знакомым способом. - Скалли? Он помогает мне принять сидячее положение. Брючный костюм, который я надела утром, покрыт грязью с пола. Несколько капель пыли осели в моих волосах, и я пробую очиститься от них неуверенными руками. Я должна напомнить ад. Его близость вызывает простую женскую реакцию. Я чуть улыбаюсь этому. Он ловит этот жест, эту мелочь в движении моих губ, и его глаза немедленно меняют цвет. Через мгновение они переходят от серо-синего до сине-зеленого. - Если ты хотела получить мое внимание, Скалли, ты могла бы просто велеть мне замолчать. - Не работало в прошлом. Кроме того, это было бы намного менее драматически. Он поднимается, предлагая мне руку. Его плоть настолько тепла, а моя настолько холодна. Он вздрагивает от контраста температур наших тел. - Ты замерзла. Он держит мою руку дольше, чем позволяет этикет офиса, и я отстраняюсь. Я сажусь за стол, перекладываю отчет, собираю бумаги и складываю их по порядку. Дотянувшись до свободного стула, он садится около стола. - Скалли, я... Он останавливается, решая, что не должен говорить, что находится в его мыслях. Я молча наблюдаю за ним. - Скалли? Малдер произносит мое имя очень тихо. Но я ничего не говорю. Его взгляд передвигается на стенку, заполненную отчетами, спутниковыми фотографиями, эмблемами, информационными бюллетенями…..множеством снимков, позволяющих ему концентрироваться и найти поддержку в физических вещах вокруг нас, которые, кажется, никогда не меняются. - Скалли. Мы должны поговорить. Он не смотрит на меня. Независимо от того, что Малдер собирается сказать, мне это не нравится. Оборона, враждебность возвращается, и я выпрямляюсь на своем стуле, сворачивая руки вместе на столе, направляя свое внимание на его лицо, которое чуть отвернуто от меня. - Скалли, я твой наблюдатель. Моя обязанность знать... - Какая твоя обязанность? Знать что, Малдер? Он закрывает глаза, потирая лоб рукой. - Это и так достаточно трудно. Пожалуйста, не делай это еще труднее, Скалли. - Брось это, Малдер. Я устала играть с тобой в ожидающие игры. Не похоже, что у меня есть много время, чтобы подождать заключительный результат. Эти незапланированные мысли, переродившиеся в слова потрясают нас обоих. Я не знаю, кто больше удивлен - он от страстности, с которой они были сказаны, или я от своей нетипичной честности. - Как твой наблюдатель, Скалли, моя работа, моя ответственность отстранить тебя от активной полевой обязанности, если я чувствую, что ты непригодна... - Ты говоришь, что я непригодна? - Я... - Что ты, Малдер? Ты говоришь, что я не могу делать свою работу? - Я не говорю что... Я думаю, что тебе нужно некоторое время побыть подальше от всего этого... - Нет. - Скалли. Да. Тебе нужно немного отдохнуть. - Малдер... - Я говорю тебе это как твой наблюдатель. Как твой друг. Тебе нужно взять отпуск. Невидимые мышцы на веке глаза дергаются, верный признак что я расстроена. Никто не замечает это движение, но оно вибрирует по каждому нерву в моем теле. Тишина в комнате становится тяжелой. Мы смотрим друг на друга, Малдер с беспокойством, а я старательно скрывая предательски подступающие слезы к глазам. Я прижимаю язык к зубам, призывая себя не плакать. Не здесь. Не перед ним. Я не доставлю ему такого удовольствия. - Скалли... - Я не могу, Малдер. Не вынуждай меня на это. Не забирай единственное, что у меня осталось. Я уже потеряла... так много. Мои слова теряются в конце; словно я не хотела их произносить. Он встает, переходит в другой конец комнаты, передвигая несколько кнопок на информационной стенке, перемещая снимки, со злостью прикрепляя их обратно. Я слышу каждый его вздох. - Малдер... - Ладно, Скалли. Забудь об этом. Забудь. Я буду продолжать претворяться, что ничего не изменилось. Я пропущу факт, что ты выглядишь уставшей и напоминаешь человека, который не ел неделю. Или что качество твоей работы снижается. Что из носа идет кровь. Что ты падаешь в обморок. Возможно, если я игнорирую все это, все пройдет. Просто не проси меня не беспокоиться. Я не могу делать это. - Дай мне еще неделю. Если ничего не улучшится, я возьму медицинский отпуск. Он тыкает булавку в стенку. Вытаскивает ее. Втыкает. Он все еще сердит, я думаю, на себя. На меня. Трещина, которую мы образовали, кажется, превращается в пропасть, более широкую и глубокую чем была прежде. Возможно, она - единственный путь, которым мы будем способны сказать до свидания; единственный путь, которым мы сможем оставить друг друга не разорвав нас на части. - Прекрасно. Одна неделя. Мы идем сегодня на обед к Джо. Я хочу увидеть, что ты чего-то поешь. - Это в тебе говорит наблюдатель, Малдер? - Нет. Это Еврейская мать во мне говорит. Мы, кажется, объявили перемирие. Это позволяет Малдеру сосредоточиться на деле. Назад к делу как обычно. - Ты закончила вскрытие трупа Томас? Теперь начинается разговор, который я избегала. Результаты вскрытия трупа. Отчет. Слова, которые были прокручены мною много раз. Он слушает запись с изумлением в глазах. - Это невероятно, Скалли. Зарегистрированные случаи, связанные с сознанием на физические явления чрезвычайно редки. В течение недавних лет, большой спектр свидетельств не выносился дальше лабораторий, только предполагая, что время от времени человеческое сознание может приобретать информацию, недоступную любым известным механизмам и может влиять на поведение физических систем. Но даже самые стоические и искушенные в этих изучениях показывают характерную дилемму: экспериментальные результаты - редко подвергаются строгому научному смыслу. Ты понимаешь важность этой ленты? - Мы должны проанализировать это, Малдер. - 16-летнее эмпирическое изучение аномальных взаимодействий человека с машиной обеспечивает сильное доказательство, что сознание может добавить информацию к случайным цифровым значениям. - Это могло быть что-то еще, какой-нибудь вид радиочастот, которые поймал прибор. Электромагнитные ленты часто действуют как антенны для блуждающих сигналов от спутниковых антенн. Я думаю, что ты делаешь предположение что это... - Мы должны проверить, что этот голос принадлежит Сэльме Томас. У ее родителей могла быть запись голоса, и мы сможем сравнить. - Малдер, ты делаешь предположение что это - голос Сэльмы Томас. - А чей еще? Каспер, дружелюбное привидение, не нанимается для голоса за кадром. - И я предполагаю, что мертвая, правда говорит из могилы? Цель и контрацель. Мы очертили наши линии в сражении. Это установившаяся практика, удобная, и это развлекает меня. Я могу сказать из-за возбужденных искр в его глазах, что он чувствует тот же самое. Интересно, в конце концов, после всех наших передряг, это остается неизменным. - Нам нужны копии. Почему бы тебе не взять их в лаборатории? Я поработаю с родителями и попробую узнать об ее голосе. Мы можем сравнить потом с голосом на твоей кассете. - Нет. Он останавливается на полпути к пальто. - Что? - Я хочу пойти к ее родителям. - Я могу пойти к ним. Я вернусь к обеду. Будет более продуктивно, если мы разделимся. - Малдер, сядь. - Почему? - Просто сядь. Он медленно снимает пальто и опускается на край стола. Я жду, пока не получаю его внимание. - Малдер, что точно вызывает связанные с сознанием физические явления? - Это так важно, Скалли? Мы тратим впустую время. Там убийца режет женщин. У нас есть возможная зацепка установить его личность... Ох. Он внезапно понимает, почему я спросила об этом. Он замолкает, пробуя отвлечь меня от его драгоценной правды. Я повторяю вопрос. - Малдер, что вызывает связанные с сознанием физические явления? Я киваю на его тишину. Мы знаем, куда ведет эта дорожка. Я думала об этом, Малдер, и ты не можешь оградить меня от этого. Я думала об этом, когда лежала на полу ванной, оправляясь от сухой тошноты. Мой научный ум разгадал загадку в минуту. Ты обучил меня очень хорошо за четыре года. Слишком хорошо. - Какие факторы? Ну, вообще, механическая система под влиянием человеческого сознания. - Что человеческого в этом деле? - Здесь нет и близко отношения к человеку. Случайные цифровые значения могли быть изменены любым. - Сэльма? Как ты объяснил бы это? Он на мгновение задумывается. Я загнала его в угол. Он знает это. Боже, мне нравиться смаковать победу в споре. При обсуждении в логической манере против мальчиков, которые думали, что они были горячее дерьма, потому что могли выдавать статистику и цитаты из Newsweek и Time. Эта тактика, заставляет их дрожать, словно пойманных оленей, ожидая неизбежное. Малдер другой. Я думаю, что ему нравится оспаривать. Это дает ему какой-то пинок, который позволяет рассмотреть чужую точку зрения. Возможно это - причина для его сложных теорий к трупам, которые восстанавливают свои головы или Вьетнамским ветеранам, исчезающих на ваших глазах. - Нет, Скалли. Я не уверен, что могу объяснить это. - Это из-за меня, да? - Дай мне объяснить тебе: Сэльма не возглавляет мой хит парад. Даже в самом страшном моменте у него присутствует юмор. Иногда я ненавижу его за этого. Иногда я люблю его за это. На этот раз, его юмор служит как буфер к моему опасению. Я черпаю силу от этого. - Если в этом случае это правда, а я говорю что это правда, тогда я должна сопровождать тебя в дом ее родителей, правильно? - В надежде, что ты можешь дальше найти связь, ты должна сопровождать меня. Вот. Что мы оба избегали. - Надевай свое пальто, Малдер. Я иду с тобой к Томасам. - Мне нравится, когда женщина принимает командование, Скалли. - Я всегда знала, что ты такой тип. Он ответил мне ухмылкой, открывая дверь офиса. ---------------------------------------------- Я украдкой наблюдаю краешком глаза за своим напарником, пока солнечный свет ослепляет ее. В самолетах она показывает спокойствие, которое я знаю ложно. Эта маска, которую она носит так отважно, чтобы не показаться слабой или жалкой в моих глазах. Но это только увеличивает хрупкую красоту, которая есть и всегда будет Скалли. Смотреть, как она угасает каждый день - самое тяжелое для меня. Ее обморок в офисе испугал меня. Я думал, что это настало время. Наконец, это было начало конца. Я стоял неподвижно, захваченный горем за все, что мы оставили уничтоженным, недосказанным, наша дружба раскалывалась от моих поисков правды. Мои руки запятнаны кровью тех, кого я любил. Я думал, что могу быть храбрым для нее, сильным; но сегодняшний день показал мне, что я не могу. Я признаю себе, что я просто трус. КОНЕЦ 2/10