Звуки тишины

ГЛАВА СЕМЬ ---------------------------------------------- Март 27, 1997 3:42 - Квартира 204 Бешисда, MD Он боится темноты. Засыпая между сумерками и рассветом, его страх подавляется сиянием маленькой лампы. Это симпатичная вещь - бледно-желтая и в форме морской раковины. Другие включены в ванной. Там синяя парусная шлюпка. Он оставляет ее на тот случай, если ему ночью нужно будет в туалет. Внезапно очнувшись, приоткрыв один глаз, он ищет красные числа на его цифровых часах. 3:42. Это время, перед тем как они зазвонят. В его мыслях появляется немедленно тревога; но его тело слишком устало, чтобы следовать за ней. Он остается под хлопковыми одеялами, одетый только в белые шорты, думая о Ней. Он называет ее Джулией; это сходит с его языка словно музыка, удовлетворяя ее. - Джулия. Ее темные волосы приятны против его губ; мягки. Они щекочут его щеки, виски, тыкаются в его ноздри, когда он вдыхает глубоко, ее аромат заполняет его легкие, возбуждает его. Он представляет, что она будет с ароматом сирени. Его руки опускаются под одеяло, лаская себя. Груди Джулии большие и полные. Массируя пальцем ее соски, они укрепляются и она стонет. Он опускает голову, дразня один кончиком языка, ее спина прогибается от наслаждения. Джулия - совершенная женщина. Она - его другая половина. Вместе они будут едины. Он продолжает поглаживать себя, ее духи, тяжелые в воздухе, на его простынях, его руках, его теле. Сирень. Тяжелый аромат, наполняющий воздух, похож на невидимое присутствие. Мальчик вдыхает его, представляя, что может дотронуться до аромата грязными пальцами. Стоя тихо, глаза закрыты, не осмеливаясь дышать, он быстро сжимает руку в кулак. Открыв его, он не находит ничего. Время завтракать. Он скрывается на заднем дворе школы среди сиреневых кустарников. Проползая между путаницей ветвей, он достигает его святыни. У него есть яблоко, книжка комиксов, и сорок пять минут для себя. Это время, когда страх отступает, оставляя его, чтобы он мог расслабиться. В школе его дни проходят за наблюдением больших белых часов с черными ремешками, утомительно вращающихся, наконец, достигавших одиннадцати пятнадцати, когда звонок отпустит его. Он раскладывает свое скудное имущество на травяной ковер, наблюдая как ветер треплет цветки. Они словно кивают ему, словно у них есть большая тайна, которую они стремятся ему передать. - Да, - словно говорят они. - Мы знаем кое что, что не знаешь ты. Волшебные вещи. Весна: Свежесть. Тайна. Тишина. Мальчику восемь лет. Это чуткий возраст; возраст, когда больше всего можно травмировать, выбирая раны, которые никогда не заживают. Он - маленький ребенок, худой для его возраста в очках с толстыми стеклами, другие дети дразнят его, что они сделаны из дна бутылок из-под кока-колы. Они сползают на край его носа, зажимая его, вызывая носовой голос, каждый вздох сопровождается жутким свистом. У него нет друзей. Его никогда не выбирали играть в футбол или бейсбол; его никогда не просили поцеловать девочку. Его одноклассники шепчутся за его спиной, смеются в спину, уступая ему большое пространство, как будто он заражен странной болезнью. Однажды, он повернулся вокруг быстро, поймав ребенка, который зажимал свой нос, словно в комнате появился ужасный запах. Мальчик закричал, отчего дети рассеялись по комнате, словно от грозовой тучи. Он проводит свой завтрак один, под тенью сирени. Это - его секретное место. Листья бросают тени на страницы его открытой книжки комиксов. Его спина прислонена к холодному металлическому забору, который отделяет заднюю часть детской площадки от городского парка. Невидимый, мальчик слышит крики и смех из школьного парка. Звук просто вне его диапазона слуха, и он притворяется, что это гудение сердитых москитов, жаждущих крови. В этом защищенном месте, мальчик безопасен от них. Позади него он слышит шелест листьев, звуки ломающихся прутиков и моментально он опускается на землю. Кряяяяк. Шелест. Шелест. Шелест. Животное. Очень большое животное. Кряяяяк. Хруст ветки. Шелест. Шелест. Мальчик испуган, ожидая, что большое существо набросится на него. Когда он слышит голоса, он расслабляется. Их двое: мужчина и женщина. - Ты уверен, что никто не увидит нас здесь? - Никто не увидит. Сюда. Через листья, в мягкой темноте деревьев, он видит белые проблески их кожи, их темные одежды. Мужчина прижимает женщину к дереву, прижимаясь губами к ее губам. Мужчина стонет. Он пробирается рукой под рубашку женщины, оголяя ее грудь. Его рот опускается к большому коричневому соску, который напрягается. Мальчик наблюдает, как мужчина кусает его острыми белыми зубами. Мужчина кусает это достаточно сильно, отчего идет кровь; размазанная кровь окрашивает его подбородок. - Дерьмо. Ты укусил меня. Ты чертово животное. Женщина отталкивает мужчину. - Прикоснись к нему. Мужчина берет ее руку и двигает ее к его паху, вынуждая ее тереть это. - Остановись. - Перестань, детка. Это же хорошо. Мужчина целует ее снова, прижимаясь бедрами к ней и заманивая ее в ловушку к дереву. Женщина борется, освобождая одну руку, ударяя его по лицу. - Ты что это сделала? Мужчина сердит. - Я велела тебе остановить это. - Ты знаешь, что ты хочешь этого, сука. Ты хочешь это грубо, да? Он захватывает ее, поднимает ее рубашку, кусает ее снова. Женщина борется сильнее. Она открывает рот, чтобы закричать, но мужчина ударяет ее в живот. Она сгибается, и он захватывает ее волосы, притягивая лицо, пока оно почти не касается выпуклости в его джинсах. - Сука. Ты думала, что ты придешь сюда и подразнишь меня? Возьми его. Мужчина трясет ее с каждым словом. - Возьми его. Женщина расстегивает молнию на его джинсах. Мужчина внезапно бросает ее на грязную землю, достает нож с заменяющимися лезвиями из ковбойских ботинок. - Снимай свою чертову одежду. Быстро. Джинсы, рубашка, трусы. Она гола, дрожит; уязвима. Он достает твердый член из брюк. Затем опускается на нее, грубо давя, раздвигая ноги женщины, ее руки широко разбросаны в мольбе, как будто она мучается. Вздохи. Мужчина замедляется. Женщина плачет. Мужчина скатывается с нее, надевает джинсы, бросает одежду женщины ей. - Одевайся. Женщина садится, голая, в слезах; ее тушь стекает, оставляя темные пятна вокруг глаз. Этот образ возбуждает мальчика странным способом. - Хватит реветь. Ты хотела этого. Теперь одевайся или я оставлю твою задницу здесь. - Я... - Поспеши. Женщина одевается, в ее взгляде унижение и страх. Она поднимается, ее руки сжимают полы рубашки, словно защищая от дальнейшей деградации. Мужчина и женщина уходят. Комикс про Бэтмэна у мальчика не читается; его яблоко забыто на земле. Школьный звонок звонит, и он бежит назад в класс. Позже тем вечером, мальчик роняет стакан на прилавке кухни, и он ломается. - Неуклюжий сукин сын. Его мать бьет его по голове. - Точно такой же как твой отец. Глупый маленький ублюдок. Удар по лицу. - В чем дело, ты, глупый маленький выродок? Она приближает свое лицо к нему, воняющее виски и никотином, и он желает оттолкнуть его. - Убирай это или ты пожалеешь об этом. Много слов. Много обвинений. Слова больше не имеют звука; они тихи и смертельны. Мальчик наблюдает, как ее губы двигаются, но он не может слышать ни одного слова. Вместо этого он становится зафиксированным на форме ее красных губ, толстых черных ресниц покрашенных черной тушью. Он задается вопросом, если ее ударить, ее рот перестанет двигаться? Он задается вопросом, если ее укусить, тушь растечется под ее глазами? Он представляет, как она сжимает себя словно та женщина из леса. Он будет водить свою мать вокруг, словно корову на привязи. Она не будет кричать на него. Она не будет звать его, плохо звать. Она не причинит ему боль. Каждый в школе полюбит его. Он будет в безопасности везде, куда пойдет. Эти образы вызывают незнакомое волнение в животе. Когда его мать снова посадит его в сарай на этот раз он не заплачет. Вместо этого, он наберет силу от этой новой фантазии, зная, если он будет достаточно тихим и коварным, он может заставить это сбыться. Ему нужно в туалет. Давление мочевого пузыря ослабляет эти воспоминания, мешая возможности достичь оргазма. С недовольством он останавливает движение рук, поднимается с кровати и идет в туалет. Ступая по плиточному полу, он поражен чувством наблюдения. Движение с боку поражает его; поворачиваясь, его сердце бешено бьется. Он видит свое лицо в зеркале ванной. Смеясь над собственным безумием, он не может избавиться от чувства, что за ним наблюдают. Он усмехается отражению в зеркале, наблюдая повторение в рельефной поверхности. Его губы растягиваются в полную, более мягкую улыбку, открывающие маленькие белые зубы. Его короткие темные волосы становятся более длинными, более вьющимися; его черты становятся более тонкими, преобразовываясь в образ Джулии. Ее красота полна; испорченна только слабым отражением его лица, скрывающегося за ее. - Джулия. Ему нравится как это звучит. - Ты пойдешь со мной в оперу? Она протягивает ему руку. Женщина удовлетворенно улыбается, на ее щеках появляются ямочки Они очень симпатичные, и, приближаясь, он целует их. Джулия хихикает от удовольствия, открывая ее руки в широком жесте принятия и приглашения, приветствуя его как своего нового любовника. Он кивает ей, вспоминая, что ему нужно в туалет. - Сегодня, моя любовь. Это - шепот, обещание. Затем образ уходит. Возвращаясь в кровать, он устанавливает будильник на час раньше, зная, что сегодня день, когда он наконец наберет храбрости, чтобы пригласить ее на свидание. ---------------------------------------------- < Дана. > Сон нарушен шепотом, исходящим из моего собственного воображения. Я с тревогой ожидаю, что увижу лицо, смотрящее на меня в темноте, руки, протягивающиеся ко мне. Ничего. Никого. Мои сердце скачет, мой лоб покрывается потом. Кошмар. Дерьмо. Удивляясь, сколько же времени, я поворачиваюсь к люминесцентным числам на часах у кровати. 3:46. Дерьмо. Обычно я просыпаюсь от кошмаров после 6:50. Я лежу в кровати, под холодными одеялами, испуганная, мое тело отказывается двигаться. Сон непостоянный. Бессонница - побочный эффект моего лечения. Я больше не сплю всю ночь, просыпаюсь в разное время, истощенная; неспособная заставить свой мозг отдохнуть. Эта темнота, словно пелена, окутала мои глаза. Она накрывает меня: толстый черный шелк; мое похоронное платье. Я невесома, лишена чувств, плыву между жизнью и смертью. Ночь отнимает мое имущество, мое тело, мой разум; отсутствие света и тишины заполняет меня, пока я представляю свою собственную смерть, мое собственное тело в гробу. Это - моя судьба. Это смерть. Объятие знакомо, поскольку я испытала это однажды раньше. Сегодня вечером, однако, я жива. Моя кожа горячая и липкая; меня лихорадит. Мне нужен стакан воды; прохлада на моем лице. Я поднимаюсь, иду в ванную, внезапно застывая от движения, мелькнувшего с краю глаза. Со стреляющим сердцем я останавливаюсь, пораженная своим собственным отражением в зеркале. Мои глаза широко открыты, испуганы. Дерьмо. Я смеюсь над собой, поворачиваю кран, наклоняясь, чтобы плеснуть на лицо прохладной воды. < Сегодня, Дана. > Что? Что это. Я слышу что-то. Поднимаю взгляд к зеркалу, лицо больше не мое. Это Сельма. Ее глаза грустны, невероятно грустны, заполнены печалью смерти, похожие на мои. < Сегодня, Дана. Ты единственная, кто может остановить его. Пожалуйста, помоги. > Эти слова слышны, но ее рот не двигается. Я захватываю край раковины для поддержки, наблюдая как вода утекает вниз. Когда я поднимаю взгляд, она исчезает. КОНЕЦ 7/10