дневник — 三途 春千夜.

      — ты дал мне эту маску. почему?       — заебло слушать твой скулёж из ванной.       — я не-       — ага.       в квартире у мучо накурено, воняет прокисшими тарелками и старой бабкой, которой у мучо отродясь не было. обои на стенах местами отклеиваются, и под ними на хлопьях старой краски какие-то карандашные закорючки. однажды хару сказал, что это обереги от бесов. однажды мучо попросил его фильтровать хуйню, которую он выдаёт через рот. для общего блага. для блага хару.       — шрамы уродские. да?       — какая разница? ты с ними всю жизнь.       — большая разница. они уродские. они де-       — просто носи маску, санзу.       мучо курит какие-то отстойные дешманские сигареты. от их едкого, кислого дыма не спасает даже намордник. тонкая ткань впитывает эту непередаваемую вонь каждой ниточкой. блевать хочется, но хару маску не снимает. не понимает, в чем дело: в шрамах или в «просто носи». не понимает, почему мучо не хочет прибирать свой пацанский срачельник хотя бы раз в неделю. но это — лучше, чем под мостом? для общего блага. для блага хару.       — дашь тачку завтра?       — на кой тебе?       — в школе есть одна девчонка, хочу отвезти ее на заброшенный карьер, ну… шаришь?       — дать тебе тачку, чтобы ты в ней одноклассниц поебывал?       — она милая…       мучо презрительно кривит губы. тушит окурок мимо пепельницы и забывает о существовании санзу на продавленном диване. так бывает всегда, когда хару говорит про девчонку из класса. мучо себе не изменяет: казнит неверных. казнит своим тупым молчанием, тупым взглядом в телек. для общего блага, разумеется. для блага хару, конечно же.       — так что?       — что?       — с тачкой?       — могу трахнуть тебя в ней, если так неймется.       — да пошёл ты.       мучо криво усмехается. сваливает в душ, после которого пахнет «морской свежестью» и морозным «акс эффектом». шампунь санзу пахнет персиками, потому что его было ловчее всего стащить из круглосуточного магазина. его личная неполноценность тоже так пахнет — химозным ароматизатором персика. сладко до рвотных позывов. дёшево пахнет.       — ты стащил мое одеяло, хару.       — у нас оно одно.       — мою половину, дебич.       — мне холодно.       ему не холодно. ему хочется, чтобы без половины одеяла мучо понял его. понял, что он чувствует. и когда мучо закидывает свою тяжёлую руку поперёк его туловища, хару понимает, что это невозможно. хару, в целом, умненький, он все понимает. только жмётся спиной все равно, все равно выворачивается, чтобы прижаться губами к потасканной футболке. чтобы считать ленивое сердцебиение.       — вчера приезжал такеоми.       мучо любит вкидывать рандомные факты за завтраком. иногда после них совсем не хочется есть омлет. иногда после них хочется отгрызть ему язык. прожевать тщательно, сплюнуть на пол, чтобы мучо точно видел, что больше этой хуйней не воспользуется.       — не знаю, о ком ты.       — он ищет тебя.       — скинь номер моего пейджера?       — хуль ты паясничаешь? я сказал ему, что ты принадлежишь тосве и не собираешься с ним контачить.       — ну, ахуеть теперь? я тебе что? пакет, бля? псина ручная?       — не ссышься в тапки, и на том спасибо.       когда мучо съебывает по своим нереально важным делам, хару сгрызает ногти до крови, борясь с желанием обоссать его домашние тапочки. такие грязные, просаленные, давно затертые почти до дыр… обоссать и сжечь. сжечь все в этой парашной хате, заставить ясухиро ютиться в коробке под мостом. доказать ему, что даже там чище, чем в его конуре.       — привёз тебе сладкого.       — надеюсь, ты не о своём члене.       — еблан. жри давай, а то на трупака уже смахиваешь.       — я буду смахивать в другую сторону.       последнее слово — тупое, но это не важно — всегда за хару. мучо не против. он слишком устал, и вообще ему нет дела до пубертатного дерьма, которым страдает башка санзу. помойка радиоактивных отходов, консервная банка с окурками — все это у хару внутри, в его черепе. и маленькие опарыши скоро начнут грызть его глазные яблоки изнутри. просто сам хару об этом ещё не знает.       — заеду за тобой после уроков.       — стрела с выблядками из роппонги?       — шмотки зимние тебе купим, а то холодает.       мучо треплет его по плечу, и хару чувствует себя маленьким. хару чувствует себя псиной, ребёнком, вещью, ненужной домашней кошкой, любимой заточкой в кармане. хару чувствует что угодно, но не себя. рядом с мучо это кажется чем-то особенно нездоровым. он же вроде бы его любит. вроде бы кормит-поит, покупает тёплые шмотки и следит, чтобы харучие не сдох от сезонной пневмонии.       почему же тогда так ебано?       санзу теснит паука в углу загаженной хаты ясухиро. он не плачет, но в глазах очень-очень печёт. дурацкая маска мокнет под гнётом его судорожного дыхания. слизняк без защитного панциря; всю грязную поеботу с пола собирает на своё беззащитное тельце.       мучо — как, сука, обычно — не замечает следов чужого внутреннего разложения. вытирая несуществующие слезинки, санзу думает, что слизняк-без-защитного-панциря однажды сколотит себе скорлупку.