дневник — 三途 春千夜.

      — может, хватит?       чужие руки ощущаются острыми клешнями. скользящие выше пальцы вспарывают старенькую футболку. фигурально, конечно. на деле — тебя просто зажали в углу, малыш. как дворовую девку, которую принято трахать исключительно большой компанией. как задроченного всем миром лошка-очкарика из началки. ну, давай же, малыш, начинай дрожать.       — да убери ты руки, уебок, у тебя изо рта воняет.. кха-а...       а тебе всего нежных пятнадцать. ты поехал в этот клуб, чтобы позлить мучо. что теперь ты сделаешь, когда забрался так далеко от дома? что ты сделаешь, мм? расскажешь ему потом, как тебя из-за длинных волос перепутали с девчонкой? расскажешь, как нелегко им приходится в этом жестоком и грязном мире?       твои челюсти клацают влажно-мимо. влажно-мимо мясистой лапищи, обнимающей твою глотку. но ты не сдавайся, дергайся и кричи. громче, хару, кричи громче. ещё, ещё, ещё!       — руки убрал, блядь, убрал! у сука, не трогай!       а теперь беги. по коридору прямо и не запнись о-… черт, неужели ты настолько ничтожен? вставай, мальчик, вставай. слышишь, как мелко вибрирует пол? содрогается под тяжёлой поступью вонючих ботинок. прыгай на байк, хару, и гони подальше от очередной попытки набить себе хоть сколько-нибудь в цене.

***

      — как отдохнул?       — никак.       — все нормально?       — ты че пристал, а? отвали, ясу.       и он почему-то идёт за тобой в комнату. почему? его шаги напоминают тебе о том мерзком выблядке? а его руки? его руки тебя обнимают за плечи, не дают рухнуть на промятый диван. мешок твоих костей, истеричного страха и дерьма так уютно лежит в его крепких руках.       — так, что случилось?       — мужик в баре с девкой перепутал. теперь можешь от меня отвалить?       о, как легко он убирает руки! а этот взгляд? посмотри в его темнеющие от злости глаза! посмотри, как яростно движутся желваки, как вены на шее изящно вздуваются. твой карманный защитник, мнящий вас чем-то средним между друзьями с привилегиями и семьей. твой ясухиро мучо сплёвывает собачье «где?», приколачивает сверху могильным «кто?». ты кожей чувствуешь, как он осматривает твою одежду. наверное, ищет кровь и засохшую сперму. наверное, ты от этого бесишься ещё больше.       — я сам-       — спать ложись, скоро буду.       — да кто ты, бля, такой?! кто?! жертвенный христос, бьющий за меня ебальники? сам вали спать, мучо, это только мои проблемы.       — твой друг, хару. я — твой друг.       на его напряженном лице кислит что-то похожее на боль. ты знаешь, какой он, когда ему больно. ты видел это раньше, теперь это из-за тебя. из-за тебя. это твоя вина, харучие. это ты причиняешь вред каждому, кто по нелепости бывает к тебе добр.       это ты сидишь на полу в прихожей и ждёшь, что у дома скрипнут тормоза его тачки. это ты пишешь его корешам — не из тосвы, другим, старшим ребятам. ты спрашиваешь у них «а ясу не с вами?». ловишь парочку «неа», ещё три не читают. это ты молишься богам о том, чтобы ясу был с ними.       ясу. ясу. ясу.       ты начинаешь плакать. стащи эту дебильную футболку, запихни ее в мусорный мешок. давай же, вдруг полегчает? давай же, ну, это точно нормально — плакать, когда кто-то омерзительный и огромный пытался тебя изнасиловать. это нормально — плакать, когда чувствуешь ничего, кроме сжигающего до костей стыда.       гопник санзу харучие. верный пёс санзу харучие. гроза района санзу. санзу, тебя попутали с тёлочкой и почти нагнули. санзу, ты так одинок, что тот единственный, кто за тебя впрягается, уже на грани того, чтобы выселить тебя нахуй.       у тачки ясухиро тормоза скрипят вторую неделю. твои горящие щеки сухие и футболка теперь другая. не поднимайся, хару, жди его прямо здесь, у порога, на грязном коврике. покажи ему, что ты — тоже. тоже его друг.       — еп… хару, напугал.       — ну че там?       — пизды дали с пацанами старым байкерам.       — ты им рассказал?..       — нет.       и тебе становится только гаже. до рвоты противно от того, насколько же ясу хорош. для тебя одного он такой, для тебя и ни для кого больше. разве ты не ценишь собачью верность, карманный щенок манджиро? разве ты не ссышься от восторга, когда на очередном допросе мучо ломает чью-то предательскую челюсть?       — ну типа спасибо.       — ну типа не за что.       — за все, ясу.       — у нас есть че похавать?       засни сегодня фальшиво сладко, санзу. день, в котором ты снова проебан, как социальная единица, успешно прожит.