В темноте

– Поздравляем всех с завершением сезона, дорогие друзья! Вы все огромные мо-лод-цы! Этери, Дудаков и Глейхенгауз, как и вся группа фигуристов, аплодировали в честь долгожданного завершения сезона. Ровным рядом все начали выходить со льда, закрывая лезвия защитой. Поднялся гул – ребята обсуждали свой отдых. Кто-то собирался в Дубай, Египет, Грецию. Некоторые уже договаривались провести эти три недели вместе, уехав на море. Саша буркнула что-то о том, что будет в Москве с семьёй, потом уедет в Рязань. «Семейный отдых» Хотя они даже не говорили о том, куда поедут. Сезон был настолько насыщенным, учёба её и младших братьев, работа папы – все налажилось друг на друга, что времени поговорить об этом не было. Её мама точно думала о месте проведения их отдыха, но, видимо, не нашла подходящего момента поговорить.

***

Москва не спешила радовать погодой в последние дни, но сегодня, будто поздравляя с завершением сезона, дождь, сильный ветер, и максимум 20 градусов тепла сменились на 25 градусов и солнце, лишь иногда скрывающиеся за тучами. Отточенный механизм – закрыть дверь, кинуть ключи на тумбу, крикнуть «я дома!», снять куртку и уйти к себе в комнату. Скинуть сумку, переодеться, пойти на кухню. – Как крайняя тренировка в сезоне? – Мама, с явной радостью в голосе и как всегда заменила «последнюю» на «крайнюю», поинтересовалась у дочери. – Хорошо, договорились через час пойти с Аней погулять. – Быстро чмокнув женщину, Саша подошла к холодильнику, в поисках своего обеда. – Ты как? – Твоими молитвами, Сашик! – Усмехнувшись, ответила мама. – Долго с Аней гулять будете? – Думаю, до вечера, часов до девяти, ты не против? Мы в кофейне посидим, может... – Идите конечно, отпразднуйте! Сегодня такое как раз положено, мась!

***

Ей каждый раз было стыдно за то, что она врёт. Было стыдно, что она врёт маме. Да, иногда она не понимала чувств, не понимала её мыслей, не понимала Сашу, но девушка никогда не винила её, потому что уже она понимала, как тяжело ей приходится, как ей бывает одиноко. Конечно, она не шла гулять с Аней. Трусова сказала, что идёт гулять с Щербаковой, потому что она «хорошая девочка», которая очень нравится маме. На самом деле, она расположились на крыше её девятиэтажки в компании её любимого сока и булочки из пекарни, которая была в многоэтажке напротив. Вряд-ли бы ее кто-то смог понять – сидеть несколько часов на холодной крыше дома, глядя на город. Что в этом такого? Но это антистресс. Отвлечение. Смотреть на то, как мужчина пытается не запутаться в поводках собак, которых ведёт спереди себя. Саша хотела бы себе собаку. Нескольких! Мальчики, лет десяти, что-то бурно обсуждают, попутно считая деньги – видимо думают, что купить и как распределить между собой. Как женщина средних лет, с наушниками в ушах, идёт, пританцовывая. Человек это самое ужасное, уморительное, смешное и милое существо на свете.

***

Тишину нарушили шаги. Сказать, что девушка была насторожена – ничего не сказать. Её одиночество здесь никогда никто не нарушал, она была полностью довольна этим, как вдруг, она заметила силуэт парня, идущего к ней. – Привет. Знакомый голос, подумала Саша. Обернувшись, она увидела Марка Кондратюка. Девушка видела его пару раз на соревнованиях, они участвовали вместе на Кубке Первого канала, но никогда не общались. Почему? Потому что, наверное, она не стремилась находить друзей. – Привет. Парень сел поодаль, сложив ноги в позе лотоса. – Я никогда раньше не видел тебя здесь. Обычно здесь только я. Что? Это как раз она была здесь одна, это её место. Саша не видела его на крыше ни разу. – Это я здесь тебя не видела. Обычно тут я. Иногда бомж какой-то ходит. – Это Василий Иванович, вообще-то. И не обзывай его. Она гулко выдохнула. Наступила тишина. Пауза. Она не была неловкой, они рассматривали город, но как будто по-разному. Саша не знала о чем думал Марк, Марк не знал о чем думала Саша, но это были разные вещи – это все, о чем можно было догадаться. – Будешь? – девушка протянула ему сок. – Гранатовый? Как ты его пьешь? Она, даже сделав вид, что удивлена, спросила о том, какой же его любимый сок. – Апельсиновый. Девушка выпучила глаза, посмеялась и продолжила смотреть кроны деревьев, людей и крыши зданий. – Будешь? В этот раз «эстафету» любезности перехватил парень. – Мерзость. Марк протянул ей сигарету. В помятой пачке осталась последняя сигарета, которую он и предлагал девушке. Великая щедрость. – Не думала, что такой человек как ты, будет курить. – Такой как я? – Он усмехнулся, поднося к губам сигарету. – Да, Малевич. Выдыхая дым в сторону от девушки, он вскинул брови. Нужно признать, курил он очень красиво. Будто свежо, вселяя дымом желание жить и творить. Словно вдохновлял на смерть. Кисть, на которой сильно проступали вены, пальцы – очень худые, аристократичные, длинные, сжимали между указательными и средним сигарету, слегка дымившуюся. – Почему ты куришь? Марк уже разомкнул губы, чтобы ответить, но Сашин телефон завибрировал. – Чёрт! – Девушка быстро взяла бутылка от сока и бумажный пакет от булочки. – Учёные доказали, что курение это самый худший антистресс, усиляющий апатию. – Наспех бросив парню, она быстрым шагом пошла к лестнице.