Снимите это немедленно!

      — Куда мы едем? — робко поинтересовался заметно притихший Джисон, цепляясь за ремень безопасности. Он сидел на пассажирском месте по правую руку от сосредоточенного на дороге Минхо.       — Ко мне домой, — просто ответил Ли.       Уши Джисона медленно потянулись к затылку, брови слегка приподнялись, глаза расширились от услышанного.       — Ты меня раздел, а мне тебя нельзя? — голос Минхо был сдержанным и строгим.       Сердце Джисона глухо ухнуло, но уже не в груди, а где-то в желудке. Места там было полно — позавтракал Хан сигаретным дымом, щедро предоставленным его начальницей (от одного воспоминания о ней крупная дрожь прошлась по телу). Сейчас Джисон был благодарен этому обстоятельству, с таким раскладом он точно избегал хотя бы одной неловкой ситуации — той, где его завтрак оказывается на чужой одежде. Или на передней панели автомобиля его работодателя. Или всё же работодателя Хенджина?       — Я не такой, — испуганно ляпнул Джисон, повернувшись к водителю. — Не легкодоступный! — Минхо посмотрел на него через зеркало заднего вида и не смог сдержать улыбку.       — Спокойно, — он вернул взгляд на дорогу. — Я переоденусь и отдам тебе футболку, — на этих словах Джисон заметно расслабился и откинулся на спинку кресла, оставаясь лицом к собеседнику. Хан сначала убедился, что его сердце вернулось на положенное ему анатомией место, а затем принялся рассматривать профиль напротив. И тут до потрепанного сознания дошло, что стоит извиниться за свое поведение.       — Извините, — просто и понятно, у тебя, Джисон, вообще талант на разрешение сложных ситуаций. — Я обычно так на людей не бросаюсь, — добавил он.       — О-о, — понимающе протянул Минхо. — Значит, мне повезло оказаться в числе избранных, — кивнул он сам себе. Машина остановилась на светофоре. — Почту за честь, — Ли повернулся к Джисону, приложил одну руку к груди, прикрыл глаза и кивнул в знак глубокой признательности. После чего отвернулся, вернул руку на руль и машина снова тронулась.       Джисону такой ответ показался забавным, хотя он и не чувствовал, что его вина искуплена.       — Мы ведь до сих пор не представились друг другу? — задумчиво сказал Джисон. — Я могу обращаться к вам «господин Ли»? — Хан, возможно, не первоклассный стилист (хотя после сегодняшнего он готов поспорить с этим утверждением), но точно не дурак, поэтому запомнить, как продюсер обращался к незнакомцу, смог.       — Меня зовут Ли Минхо. «Господин Ли» это очень официально. Я бы предпочел неформальное обращение, — он посмотрел на Джисона вопросительно, ожидая согласия или возражения. В ответ он получил только скромное мычание. Минхо возражал против интерпретации подобных ответов, но глядя на потускневшего помощника, сделал исключение и перевел этот как «да, с удовольствием».       — Джисон. Хан Джисон, — раздалось с пассажирского кресла после пары минут задумчивого молчания.       — Я бы непременно узнал об этом, когда пришло бы время именовать твой контакт, — в саркастичном тоне звучала улыбка.       И в этот момент Джисон осознает, что одолжил рубашку под клятвенное «все возьмещу», но не оставил ни своего имени, ни телефона, только поднятую дорожную пыль. Тогда это уже не одолжение, это чистой воды кража. Осознание того, что Джисон сегодня стал вором, резко бьет в солнечное сплетение, заставляя внутренности скрутиться в комок от нервного напряжения.       Изменения в настрое Хана не остались незамеченными Минхо. Желание взбодрить своего пассажира вылилось в следующий вопрос:       — Теперь я могу рассчитывать на твой номер телефона? — с надеждой в голосе спросил Минхо.       Если номер вашего телефона просит мужчина в футболке с пивозавром — хорошо подумайте и откажите, если номера вашего телефона просит красивый мужчина с собственным автомобилем и бизнесом, который может оплатить услуги рекламного агентства — просто подумайте и, возможно, согласитесь, если номер вашего телефона просит человек, которого вы обокрали, но он не пытается сдать вас в полицию и даже спасает вас (от жуткого начальства, чем не побег) — просто дайте. Телефон, конечно.       Джисон оставляет свой номер и очередной поток извинений, получает футболку и чужой задержавшийся взгляд на своей шее. Хан неловко пятится, прощаясь, делая на каждый шаг небольшой поклон в сторону Ли. Тот только тепло улыбается, наблюдая за развернувшейся картиной и машет вслед.