Сойка

Привычная для Техаса жара в этом году совершенно открестилась от своих обязанностей по медленному копчению рода человеческого, а вместо нее осень окутал холод. Возможно, это имело какое-то значение, какой-то смысл, а возможно не имело. Кто знает? На базе всё пока было относительно стабильно: работа кипела, появился неожиданный наплыв заказов, ангары не стояли пустыми и двадцати минут, что уж говорить о днях запустения. Что ж, это было, с какой-то стороны, логично. С наступлением холодного сезона многие автовладельцы обеспокоились состоянием своих средств передвижения. Но это не было единственной причиной, на самом деле. А причиной был ежегодный осенний заезд, закрытие летнего сезона, событие, куда стекалась огромная куча народу. В этой гонке хотел поучаствовать чуть ли не каждый, кто варился в этих кругах. А для любого саутсайдского парнишки это была мечта всей жизни, поскольку выигрыш здесь означал безбедную жизнь минимум лет на десять. Хороший такой толчок к успеху. Поэтому сейчас многие съезжались на базу, якобы починить что-то в машине, а по факту оставить заявку на регистрацию в заезде. Особенно у Обито дел было выше крыши. Прошло уже почти три месяца с момента, как Дейдара, можно сказать, переехал к нему домой. Нельзя назвать это полноценным переездом, потому что Тсукури регулярно отсутствовал, уезжая к себе, проводя время с Сасори, с кем-то ещё, он не был прикован к одному месту, но наибольшая часть ночей была проведена им именно в доме Учихи. Такое нововведение было тяжёлым для обоих. Зависимость. Решив отказаться от неё ради Дейдары, Обито знал, на что себя обрекает. Но не знал сам Тсукури. Первая ломка была чудовищной, просто невыносимой, с т р а ш н о й. Можно сказать, в эти несколько дней Дей по сто тысяч раз обдумывал свое решение, он ловил себя на грани желания отказаться от всего и сбежать, потому что наблюдать, во что превращался в этот момент Обито, было до мурашек и тремора пугающе. У брюнета прилично отросли волосы: на стрижку не было никаких сил. Большая часть дня Учихи проводилась им в комнате, поэтому Дей предусмотрительно попросил Кисаме заместить пока их главу. Хошигаки был к этому готов, поскольку был доверительным лицом Обито уже давно, ещё со времён смерти Хатаке. Так и начался сущий ужас. Тсукури не был готов к этому, но заставлял себя справляться. Он прижимал себя самого к стенке, он не имел права бросить все. Но в глазах его отражался животный страх при виде стеклянных глаз Обито, направленных вникуда, при виде его бледной кожи, отдающей уже чуть ли не смертью, при виде его то совершенно недвижимой груди, то вздымающейся в приступе нехватки кислорода. Пару раз Учиха вел себя абсолютно неадекватно, но Дею всегда удавалось вовремя вколоть ему дозу снотворного. За эти несколько недель преодоления физической зависимости Дейдара сам стал похож на наркозависимого: синяки под глазами, уставший взгляд и абсолютно покосившаяся нервная система. Он всё-таки начал курить: те самые, что курил Обито. Не сделать этого было невозможно. Иногда, когда Обито был в состоянии, они курили вместе, сидя на кухне. Учиха поначалу постоянно настаивал на том, чтобы Тсукури ушел и оставил его гнить, но быстро прекратил, поскольку блондин дал понять, что не сделает этого, а ныть и упрашивать Обито не привык. Мальчишка сам сделал свой выбор. В конечном итоге тяжёлая, гудящая от звона в ушах голова Обито всегда находила покой, будучи прижатой к груди Дейдары, даже в самые страшные моменты. Уже через месяц ситуация стала налаживаться. Обито всё ещё выглядел отвратительно: он похудел, осунулся, потому что из-за ломки не мог нормально есть, как Дей ни пытался его кормить, все выходило наружу. Проведя рукой по его спине, можно было насчитать все позвонки. Однако, спустя такое время он всё-таки смог заставить себя есть, смог самостоятельно постричься, хотя Дею и пришлось потом исправлять это недоразумение. Он восстанавливался. И Тскукури считал это своим достижением в том числе. Его переполняла радость, когда он в один момент проснулся и почувствовал запах еды с кухни, а когда вышел, увидел Обито, который стоял возле плиты и уже снимал с нее сковородку с яичницей. В то утро они долго целовались. Учиха не переставал благодарить Дея за то, что тот оставался рядом, а последний благодарил в ответ: за то, что не сдался. Когда Учиха вернулся к своим обязанностям, тем же вечером ребята на базе умудрились это отпраздновать. Кроме пары человек никто не знал, что происходило с Обито, все думали, что он просто взял себе долгосрочный отпуск. И лишь пронзительный взгляд синих глаз Кисаме весь вечер не отходил от непривычно счастливого друга, все так же не выпускающего из рук сигарету, но уже гораздо более живого на вид. Так оно и продолжалось, пока... Ноябрь не щадил. Хоть здесь он и был теплее, чем в большинстве штатов, из-за климата, все же зима была уже близко. К кафешке возле базы подъехал черный чарджер, очевидно, выхоленный, как только позволял себе бюджет владельца, а он позволял больше чем было необходимо. Водительское сиденье покинула довольно высокая мужская фигура, аристократически сложенная, приятная глазу. Одет мужчина был в такой же темный костюм, рубашку, расстегнутую в области воротника, и вычищенные ботинки. Темные волосы с видимой проседью были собраны сзади в низкий хвост, а через предплечье был перекинут пиджак. Выйдя из автомобиля, мужчина закурил. — Ну, вот я и здесь... — прохрипев это себе под нос, мужчина направился в местное заведение, чтобы создать видимость необходимого визита. Мадара Учиха собственной персоной. Мадара Учиха, приобретающий банку Короны в забегаловке возле придорожного автосервиса. Мадара Учиха, выруливающий после этого внутрь базы и сообщающий о своем желании получить консультацию по состоянию автомобиля. Мадара Учиха, многолетнее избегание итога которого подошло к своему концу. В уже очевидно параноидально привязанном к теме собственного племянника и компромата сознании созрел план получше, чем сидеть в своей норе и прятаться, бояться. Это его должны бояться. И Обито будет. Хидан как раз был свободен, когда блестящий додж пересёк границу его ангара и остановился на свободном месте над смазочной ямой. Губы Мацураси покинул щегольской присвист, когда глаза его пробежалась по заехавшей к ним тачке. — Ого, раритет. Чем полезен? — кратко и по делу, как всегда и общался с клиентами, выдал Хидан. Бывалые заезжалы уже знали, что это за человек, поэтому не удивлялись. — Н-да. — процедил Учиха, выходя из машины и суя руки в карманы классических брюк. — Здороваться вас не научили. Проверь мне тормозные колодки, парень, и редукторы глянь, дребезжит что-то, слушать невозможно. Мадара оглядел пространство вокруг, вновь закуривая и подсознательно ища взглядом владельца предприятия. Просить его аудиенции было бы странно, да и поездка была своего рода вызовом самому себе, так что не обязательно должна была кончиться их личной встречей. Что-то внутри Учихи ныло и кряхтело, голову наполняли мысли и голоса, которые совершенно не хотелось слышать, поэтому, достав из бутылька таблетки прямо в кармане, мужчина проглотил их, не запивая. Должно было помочь. — Дядь, тут никто не здоровается, вы ж не в культурном центре каком-нибудь, е-мое. — послышалось со стороны помещения, на что Мадара картинно закатил глаза, пока белобрысый этого не видел. — Это займет какое-то время, пока погуляйте. — Спасибо за одолжение. — сдержанно выдал Учиха, оставляя пачку долларов за работу на крышке багажника, а сам отправился на экскурсию по сервису. Должен же он был где-то наткнуться на племянника. Обито в это время занимался регистрацией очередных желающих попытать удачу в осеннем заезде. За время, пока он привыкал к рабочему графику заново, Учиха умудрился немного набрать в массе. Всё-таки, физическая нагрузка имела свой вес, и теперь он почти не выглядел как скелет, обтянутый кожей. Но бюрократия всё ещё была им до боли ненавидима, и поэтому бычки, один за одним, пропадали в мусорном ведре почти безостановочно. Дейдара же в это время на базе отсутствовал: вроде как, приехала его тётя, и он хотел провести с ней время. Учиха не препятствовал. А сейчас ему уже стоило сделать перерыв. Встав из-за своего стола, брюнет парой шагов покинул трейлер, позволяя свежему воздуху обдать покрытое шрамами лицо. На носу он все так же носил солнечные очки, выходя на улицу, даже учитывая что сейчас солнце почти совсем покинуло пост. Обито до отвратительного не хотелось выставлять напоказ собственный внешний недостаток в виде белесой радужки поврежденного глаза. Сунув руки в карманы кожанки, которая теперь на нем висела почти как на плечиках, брюнет прошёлся вдоль трейлеров по направлению к ангарам и основным зданиям базы. И он бы спокойно дошел до Кисаме, желая перетереть с ним некоторые вещи, если бы взгляд не зацепился за мужчину, стоящего неподалеку от местного склада рухляди, то есть машин, вышедших из строя. Это не мог быть он, ведь так? Это не мог быть он. Обито застыл на месте, пытаясь вглядеться и обработать информацию. Он столько лет думал, что Мадара просто бросил их семью и не хотел связываться, а может быть так и было? В любом случае, Учиха думал что он здесь последний представитель их семьи, и что же он видит перед собой сейчас? Мысли навевали очередной трип, но ведь Обито избавился от этого, как такое может быть? Что ж, оставалось лишь подойти и узнать, поскольку мужчина так же в упор смотрел на него. Пройдя медленным шагом пару десятков шагов, Обито приблизился к мужской фигуре, по мере приближения все же разглядывая в этом старом человеке своего дядю. Мадаре было уже за пятьдесят, но выглядел он всё ещё внушительно, и даже слегка превосходил Обито в росте, несмотря на очевидно ослабевшее с возрастом тело. Между ними был примерно метр расстояния и бесконечно болезненная тишина. Которая была прервана старшим Учихой. — Глазам своим не верю... — наигранный голос, наигранно поднятые брови, удивление, радость. Мадара был отличным актером и знал это. А так же надеялся, что Обито абсолютно не осведомлен о том, где он пропадал, а значит на этом белом листе можно было нарисовать сейчас что угодно. — Обито? Я думал, ты мертв... Обито сглотнул и ничего не ответил. Он сам не мог поверить своим глазам. Сейчас, глядя на своего дядю, он не мог разобрать, что чувствует. Болезненное напоминание о прошлом, живой призрак беззаботного детства. В последний раз они виделись, когда младшему Учихе было двенадцать лет, ровно за месяц до трагедии. После этого маленький Обито думал, что Мадара прервал все связи с его отцом, потому что последний оказался замешан в криминальной деятельности. Он думал, что сможет найти дядю, рассказать ему все, но родители Какаши, на которых он, слава богу, наткнулся после трагедии, запретили ему давать о себе знать, чтобы к ним не приехала полиция. Ему пришлось буквально строить себе новую личность. А потом контакты Мадары было невозможно найти, все номера были недоступны, названия компании Обито даже не знал, а все данные о человеке с таким именем будто были стёрты из общего доступа. Придя на место трагедии и обыскав тогда ещё не снесенные руины собственного дома, Учиха не обнаружил абсолютно ничего, и не получил ничего, кроме тупой боли внутри. После этого он прекратил попытки докопаться до истины. Было и без того паршиво. А сейчас Мадара смотрел на него, и даже, вроде как, тянулся обнять? — Ну же, дай я на тебя посмотрю... — Мадара потянулся к брюнету, чтобы обнять его, почти по-отцовски, но Учиха сделал шаг назад. Что ж, это было ожидаемо. — Ладно, я понял, ты к этому не готов. Нам есть что обсудить, да, шпана? Учиха старший не знал как себя чувствует. В груди щемило при виде Обито. Он видел его шрамы. И понимал, как он их получил. Он видел в нем того мелкого засранца, на которого возлагал большие надежды, и одновременно с этим видел угрозу самому себе и своей империи. Увы, больная психика, травма предательства брата и нежелание терять многолетний бизнес были сильнее любви к своему потомку. — Я тоже думал что я мертв. — в итоге Обито все же нашел в себе силы ответить, так и не двинувшись с места. — Но не думаю, что нам есть что обсуждать. Рад видеть, что у тебя все в порядке. Голос его предательски дрожал, потому что где-то внутри сидел маленький Обито Учиха, который души не чаял в своем дяде, ждал его визита и хотел его одобрения. Он рвал и метал, пока взрослая версия душила и прижимала к стенкам сердечной мышцы, лишь бы заткнуть. Это все неуместно. Но на лице не отражалось ровным счётом ничего. Камень. Истукан. — В порядке, ты прав. — нутро старшего Учихи вновь начала съедать тревога, что Обито, все же, обо всем в курсе, и его появление сейчас только спровоцирует младшего на вынесение его скелетов из шкафа на публику. Дыхание начало понемногу спирать, и Мадара с силой сжал пальцы в кулаки, заставляя себя продолжать этот маленький театр. — Я не знал, что встречу здесь тебя. Ты так вырос, так изменился. Позволь мне хоть в глаза посмотреть своему племяннику, столько лет не виделись! Тяжело вздохнув, Обито, на удивление, без каких-либо проблем, снял очки и посмотрел Мадаре в глаза. Он достал из кармана сигареты и закурил одну, продолжая этот неловкий разговор. — Начни ещё спрашивать про то, где я отучился, про девушку и про детей. — съязвил Обито, выдыхая клубы едкого дыма. — Ты же понимаешь, что мы друг другу никто? Где ты был, когда был нужен двенадцатилетнему беспризорнику, оставшемуся без родителей? Ты сбежал, поджав хвост. Сделай сейчас то же самое, будь добр. Я уверен, твой бизнес процветает, это видно по тому как ты выглядишь и держишься. В тебе больше нет и капли того, кем ты был раньше. — Что ж, — ответил старший Учиха, совершенно не удивляясь такому ответу со стороны племянника. Однако, вид его абсолютно белого правого глаза вызвал холод по позвоночнику. Неужели он смог выжить и подняться на ноги после таких травм, да ещё и устроить себе жизнь? Похоже, Обито действительно сильный противник, и его действительно стоит бояться даже самому Мадаре. Сглотнув, Мадара отвёл взгляд от изуродованного лица племянника. — Я могу это понять. В таком случае, раз ты совсем не рад меня видеть, я уеду, как только твой холдей закончит копаться в моей машине. Совет от дяди: обучи их вежливости. И... — Мадара повременил с концом фразы, ведь здесь он уже боролся с той частью, которая скучала по беззаботному мальцу, фанатеющему по машинам. — Береги себя. Что хотел, Мадара узнал, более того, он давным давно знал все, что ему было необходимо, а сейчас лишь удовлетворил свою прихоть. Обито жив и он является угрозой, как бы искалеченной душе Учихи ни хотелось воспринимать его иначе. Развернувшись на низких каблуках своих ботинок, Мадара изчез из поля видимости племянника, оставшегося стоять посреди небольшого пустыря. Так же, как когда-то исчез, пообещав вернуться. Но не выполнив своего обещания.