Чтобы ты жил

Окончательно пришел в себя горе-пациент только спустя два дня. Незнакомец к тому времени успел удалить дренаж и наложить кожные швы. Катсуки застал его за тщательной уборкой рабочего места, когда он старательно проходился стерильной тряпкой по освобожденному от инструментов медицинскому столику. после чего принялся за стены и пол. На его лице было выражение полного отвращения к происходящему и он часто морщил нос, когда не мог отмыть что-то. «Ну, себя изнутри к сожалению не помоешь», — послышался шепот. В голову ударил жесткий отходняк. Что, черт возьми, это сумасшедший ввел ему в вену, что он так ужасно себя чувствует?! Бедолага болезненно заморгал расширенными от боли и ужаса зрачками, ощущая подергивания всего тела. Правой ноги до бедра он больше не чувствовал. — Видимо, я обеспечил тебе прямую дорогу в ад, которую ты никогда не забудешь, — заметил пробуждение пациента «врач», после чего начал звонко смеяться: «Приятно познакомиться, ваш замечательный проводник до станции «Ад» «Изуку Мидория»! Парень торжественно вскинул руки вверх, будто ожидая оваций, но в ответ услышал только бессвязное мычание и болезненные постанывая, сопровождающиеся хрипами. Поняв, что никто ему аплодировать не будет, парень успокоился и устало вздохнул, заметно ссутулившись и опустив руки вниз. Его взгляд был безразличен. «Лучше бы ты сдох, чем я выслушивал подобную благодарность», — прошипел он, смотря куда-то в сторону. «И что за пациенты вообще пошли? Ты им значит кров, одежду, медицинскую помощь, а они тебе замечательное и скромное «ни-ху-я», ну вот кто так делает? Разве после этого хочется помогать людям?» «Изуку» подошел к отходящему от наркоза Катсуки и наклонившись, убрал его пшеничные мокрые волосы со лба, покрытого холодным потом. Он ехидно заглянул ему в глаза и нежно прошептал: «ты был отличным пассажиром, и если честно, я планировал поездку в один конец, но твое колоссальное стремление к жизни настолько взбудоражило что-то внутри меня, что я даже что-то почувствовал. Правда, спасибо тебе за это.» После этого парень снял со рта Катсуки полностью пропитанную кровью тряпку, и, обхватив его лицо двумя ладонями, наклонился к нему и прикоснулся к его рту холодными, как сама смерть, губами. Поцелуй длился некоторое время и был очень спокойным и равномерным, словно сон. На самом деле, Катсуки даже не осознавал, что происходит. В самом прямом смысле этого слова. Отходняк от наркоза был таким жестким, что происходящее ему казалось скорее галлюцинацией, чем реальностью, да и сам этот паренек виделся ему какой-то ходячей тенью, красивым силуэтом со светящимися глазами и изумрудной вьющейся шевелюрой, нежели человеком. Из-за этого он покорно прикрыл глаза и измученно ответил на поцелуй, приоткрыв сухие окровавленные губы. В полумраке пустующей мрачной комнаты, на медицинском столе и крепко прикованным к нему же ремнями, он отчаянно принимал поцелуи незнакомого ему сумасшедшего парня, одетого в костюм мед-брата, и никаких мыслей по поводу того, что все это реальность. Это просто не может быть реальностью, настолько все это казалось ему иррациональным и невозможным. Выжить после укуса зомби, не заразившись? Пха. Это просто невозможно. Вот сейчас, этот посланник смерти закончит свои романтические манипуляции, и все это закончится. Катсуки умрет. В нос что-то снова резко ударило. — Эй, дебил, это реальность, — держа в руке нашатырь, с лицом самого спокойного человека на всем белом свете, сообщил паренек, смотря на будто бы вынырнувшего из воды и глотнувшего воздуха Катсуки. И он действительно начал дышать так, как будто задыхается. Ремни сдерживали его дергающееся в сопротивлении тело, и все это было похоже на прыгающую рыбку, случайно оказавшуюся на ковре каким-то образом, что охотно позабавило Изуку. На самом деле, он был действительно рад тому, что у него все получилось, хотя он и делал это все с полной готовностью того, что летальный исход был очень даже возможен. Боль в это время безжалостно жгла измученное, изувеченное тело Катсуки, и он, будто бы окончательно отойдя от своего сумасшедшего самозабвенного сна, начал кричать снова. Кудрявый паренек лишь спокойно наблюдал за всем этим. На перекошенное от ярости лицо, на зубы, как у хищника, красные от крови, и на сопротивляющееся тело, напряженные мышцы, на которых выступили вены. Он будто бы совсем не слышал того, что ему кричит этот буйный представитель человеческого рода, и просто ждал, когда он наорется наконец вдоволь и будет готов к полноценному, конструктивному и спокойную диалогу. Возможно, он и казался Катсуки сумасшедшим, но именно в этот момент сам Изуку просто не знал, что ему делать в ситуации, когда на него так сильно кричат, угрожают и просят выпустить. В его голове от непонимания начали жестко скрипеть и вертеться шестеренки и только лишь одно недоумение и масса логических вопросов копились у него в груди. «Он что, не понимает, как люди разговаривают? Почему он все время кричит? Выбраться? А как же послеоперационный уход, который может благоприятно повлиять на его здоровье? Этого всего ему совсем не надо было что ли? Эх, нужно было убить его, определенно убить», — мысленно крутилось внутри вьющейся головы. Вся ситуация казалась довольно комичной, потому как паренек просто ждал, ссутулившись, над орущим Катсуки, когда он заткнется. И все это время он был поразительно спокоен. Как будто рядом с ним не лежит человек, которому он отрезал ногу и провел операцию без его согласия, а так, манекен со вставленной аудиозаписью. Наконец, потеряв (?) свое железное терпение, Изуку молча начал отстегивать ремни, обездвиживающие тело парня, и, когда он освободил его руки, то резко отпрыгнул на безопасное расстояние, ибо Катсуки был в состоянии агрессии и тут же потянулся к нему своими конечностями для того, чтобы хорошенько зарядить по его самодовольной, беспристрастной роже за то, что он сделал с ним. — Я думаю, — немного повысил голос Изуку, подняв руки вверх и показав ладони в качестве жеста бессилия и полного понимания силы противника, — что между нами с тобой произошло небольшое недопонимание. И, если ты позволишь и не грохнешь меня еще до этого, то я хотя бы хотел бы объясниться перед тем, как умереть. — Ну давай, сука, зачем?! Зачем ты все это, черт возьми, сделал со мной?! — проревел в припадке Катсуки. Его налитые кровью глаза, как у быка, чуть ли не испепеляли тощую фигурку паренька, продолжающего стоять с выставленными вверх руками. — Чтобы ты жил, конечно, — скептически ответил он. Изуку тяжело вздохнул. «Слушай, ты не мог бы немного успокоиться? Я понимаю твое состояние, но кажется, всему есть пределы и пора бы уже наконец заткнуться и выслушать того, кто спас тебе жизнь.» Воцарилась мертвая тишина. Катсуки бросил взгляд на оставшуюся часть своей правой ноги, бережно перевязанной, и в ужасе скривился, после чего его лицо приобрело более печальный и истощенный вид с явными признаками бессилия. Слезы беззвучно текли по его лицу, и со сжатыми зубами он процедил, смотря на Изуку в упор, будто бы выплевывая слово: «Говори.» — Я нашел тебя как раз в тот момент, когда тебя только укусили, и ты посмотрел на меня так, как будто я был твоей последней надеждой, серьезно, — смотря в красные от слез глаза, сказал он. Послышался всхлип. Это действительно было правдой. — Это все равно все невозможно, — отрешенно бросил он, — зараза еще есть во мне, а ты, ублюдок, только из-за собственного чувства садизма сделал все это со мной, и теперь все бессмысленно. — Ха-ха. В груди Катсуки начало хрустеть пламя страха. Он дернулся и снова посмотрел на Изуку: тот улыбался так, будто бы ему сказали что-то совершенно тупое. — Ты не заражен, и был, ну знаешь, «буквально одной ногой в могиле», ну, и мне пришлось ее отрезать. — Что?! — вспылил парень. — Да, — сквозь улыбку сказал он, — посмотри на время. Изуку указал на круглые настенные часы на стене, которые были сделаны так, что показывали не только часы, но и день календаря. По их данным, прошло уже около двух дней с половиной, что для Катсуки означало полное заражение и смерть мозга с последующим превращением в зомби. Но ничего этого не было. — Но, но как.? — шокировано прошептал вопрос. — О-о-о, очень просто, — почувствовав заметное спокойствие, начал Изуку. Он, все так же опасаясь внезапных приступов агрессии парня, начал медленно подходить ближе. «Я врач. Врач, очень долго изучающий структуру вируса и стадии заражения. Не без жертв конечно, но спустя пять лет, я наконец понял самый безопасный и действенный способ спасения человека от зомби-вируса. Заражение главным образом идет из области укуса, и повезет тем, у кого укус будет как можно дальше от головного мозга. Это как опухоль, ее нужно просто вырезать вовремя и все.» «Ты первый выживший на моей практике, правда, но все сработало. На всякий случай я взял у тебя анализ крови, и никаких остатков вируса и дальнейших признаков дальнейшего заражения я не обнаружил. Конечно же, дальнейшие исследования помогли бы мне, но у меня нет других объектов исследования кроме тебя, да и техники нужной нет. Так что…поздравляю.» Он сел рядом с притихшим и шокированным от полученной информации Катсуки, легонько приобняв его за плечи. — Я до сих пор не могу осознать то, что я действительно жив, и все это реальность, — в полной безысходности произнес он, и на лице у Изуку показалось едва заметное сострадание. — Понимаю, тебе нелегко сейчас и ты в полном шоке. Я, на самом деле, так и не понял всех твоих эмоций, но очень рад, что в этой пустующей дыре появился хоть кто-то выживший помимо меня. И этот кто-то принадлежит лишь только мне одному. Последние слова облили Катсуки, будто холодной водой. От этого странного парня вновь повеяло кровожадностью и садизмом, прямо как в их первую встречу еще перед операцией, и незнакомое чувство опасности снова начало постукивать по его нервам, вынуждая парня начать прерывисто дышать. Он боялся, реально боялся этого жуткого типа, и боль в ноге, будто бы единственная его поддержка в этом, соглашалась с ним. Он говорит странные слова, имеющее двоякое значение, делает такие опасные вещи и без намека на какое-либо сожаление или сомнение, режет плоть со взглядом мясника, и кажется, даже наслаждался данным процессом. Спустя несколько минут Катсуки так же отметил про себя, что его руки на самом деле ничем не уступают ему по силе, и тяжесть его ладоней ощущалась на плечах, как свинец. Разве у врачей должна быть такая хватка? Только у мясников, не иначе. — Что значит «твой»? — дрожащим голосом спросил он, когда неприятные ощущения от его властных объятий стали окончательно давить на мозг. — То и значит, — улыбаясь, ответил Изуку, — я спас тебе жизнь, провел одну из самых сложных операций с риском летального исхода, и следовательно, ты обязан мне своей жизнью. Грубо говоря, ты принадлежишь мне. Да и…ты вправду думаешь, что сможешь далеко уйти от меня? Для этого потребуется минимум две ноги, не думаешь? Катсуки в отвращении посмотрел в его лицо. — Да ты…ебучий псих. Изуку хмыкнул. После чего начал смотреть куда-то в пустоту, продолжая обнимать покрытое холодным потом тело Катсуки. Спустя некоторое время, он медленно повернул свою голову с периодическими подергиваниями и ледяным голосом проговорил: «медицинского заключения нет, так что твои доводы более чем неправильны.» На этой ноте мутная лампочка сверху замерцала.