Удобно оцепенелый

Часть вторая. Мне удалось включить Скалли в программу клиники REND этой же ночью. Это оказалась противонаркотическая программа Detox, суть которой заключается в том, что препараты вводятся под общей анастезией, ликвидируя действие наркотика. Это занимает немного времени. По крайней мере, это лучше, чем отключать свои чувства, чтобы не признавать боль. В то время, как Скалли подвергалась этой процедуре, я использовал свое время, чтобы сделать два дела. Сначала, я позвонил Скиннеру. Я сказал ему правду, не потому что чувствовал себя обязанным сделать это, а потому что хотел, чтобы он разделил ответственность за случившееся с ней. Ни он, ни я не были виноваты, что этот задница-агент всадил пулю ей в живот. Но мы ошиблись и потерпели неудачу, не увидев последствий, которыми это обернулось. И я был виноват в этом больше остальных. Я предположил, что Скалли может справиться со всем. Она была совершенным маленьким солдатом, способным выдерживать удары времени снова и снова, и выходя из всех ситуаций невредимой. Я сказал это Скиннеру. Он был ветераном во Вьетнаме и быстро все усваивал, и даже больше, чем просто быстро – он предложил мне вариант, о котором я до этого даже не подумал. -Лекарства не всегда принимают, чтобы облегчить боль, Малдер, - он сказал мне. – Иногда их принимают, чтобы заглушить криком от одной травмы слишком многие. Я затихаю, захватывая телефон в руке сильнее так, как вес только что сказанных слов обрушивается мне на плечи. Мои мысли возвращаются к ужасным событиям, которые произошли с моей напарницей. Похищение. Рак. Смерть сестры. Смерть дочери. Инопланетный вирус. -Малдер, вы слушаете? – нетерпеливый тон Скиннера прерывает мои размышления. -Вообще-то, я считаю, - я отвечаю, прислоняясь лбом к стене. – И это число выглядит не слишком обнадеживающе. -Послушайте, агент, ваш напарник попал в неприятную ситуацию, - мой шеф предупреждает. – У вас слишком много дел, чтобы вспоминать прошлое. -Я думаю, что именно в прошлом нужно искать истину, - я спорю. -Прекратите искать удобный ответ, Малдер. Не все в жизни случается из-за вас. По сути, Скиннер, как вседа прав. Я сопротивляюсь желанию скатиться по стене в кучку самоненависти, потому что знаю – именно этого он и ждет. Наверное, он действительно прав, и он хочет действовать, а не сожелеть о потерянном. Вместе, мы решаем сохранить эту тайну. Он прикроет истинную причину срочным отпуском. Наркотическая зависимость – это не то, за что агента погладят по головке. И не имеет значения, что это связанно с нанесением ущерба работе. Те, кто стремятся разоблачить нас, исказить правду, делают это с большей эффективностью, чем Скалли скрывала от меня свою боль. -Я буду с ней каждую минуту, пока ей придется пройти через все, - это звучит как утверждение. – И мне наплевать, если от пыли на моем столе задыхаются в Министерстве юстиции. -Я позабочусь об этом. – Скиннер упрекает меня. – Расслабьтесь, Малдер, у вас достаточно длиный отпуск в этом тысячалетии. -В таком случае, кажется, наступает новая эра. – Я заявляю твердо прежде, чем положить трубку. И я действительно имел ввиду это. На сей раз все будет по-другому. Я не собираюсь позволять моим эмоциям ослепить меня. Я собираюсь узнать правду. Правду, которая смотрела на меня через мой стол мучительными, затухающими глазами. ********** -Я могу помочь тебе, Скалли? Я роюсь в сумке, в поисках ключей. Мы вернулись в мою квартиру. Я только что была выписана из клиники. Клиники REND. Места, где наркотические наркоманы чудесным образом излечиваются за короткий срок. Вот только я не чувствую себя спасенной. Не произошло никакого чуда. Всего лишь новый наркотик, которым меня накачали, чтобы уничтожить воздействие предыдущего. Чудеса не случаются с теми, кто корчится в аду; они созидают их сами. Я создала свое чудо. Кроме того, теперь у меня постоянно температура выше нормы. Таблетки могут отключать мои чувства, в том числе страх, но именно чувство собственного достоинства оградило меня от полной потери. Моя рука больше не дрожит, но она вдруг начинает дрожать, потому что я чувствую крошечную таблетку на дне моей сумки. Я пытаюсь ровно дышать. Я вручаю сумку своему партнеру. -Думаю, ты забыл проверить, - я бормочу, предлагая ему свою сумку. Он качает головой, беря мою ладонь в свою, в то время, как другая его рука ищет его собственные ключи в кармане пиджака. -Я доверяю тебе, Скалли. Он просто заявляет и его тон искренний. Но я нападаю с сомнением, которое, уверенна, есть у нас обоих. -Я думала, что наше кредо – не доверять никому, - я указываю. Он открывает мою дверь, окидывая меня кратким, проницательным взглядом. -Кредо не относится к тем, кто разделяет его, - он отвечает, отходя немного, чтобы я могла войти. Я не двигаюсь. Я не хочу входить. -Дом, милый дом, - он объявляет убедительным голосом. -Это тюрьма, Малдер, - я парирую. – Просто здесь красивые занавески на окнах и хороший интерьер. Мой напарник наклоняет голову на мгновенье, и я могу сказать, что он обрабатывает мои слова, пробуя придумать броскую фразу, чтобы заверить меня. Я вижу, как он сопротивляется себе, чтобы держать свой едкий юмор под контролем. Я увлечена этим. Но еще больше во мне цинизма, особенно, когда я чувствую себя уязвимой, поэтому я заполняю тишину своей собственной шуткой. -В любом случае, хорошо, что ты здесь так, как Большая Мардж сейчас валяется на твоем диване, читая Гертруду Стейн. Малдер не может не улыбнуться. Он тоже помнит этот прикол. -Входи, - я вздыхаю, приглашая его внутрь. Я прохожу в гостиную и сразу же замечаю его чемоданы, стоящие у изголовья дивана. Их два. Это говорит о том, что он собирается провести здесь больше, чем только пару ночей. Я чувствую, как раздражение заполняет мою расшатанную душу. -Малдер, как долго? -Я не знаю, Скалли, - его ответ уклончив. - Сколько времени тебе потребуется, чтобы простить себя? -Простить себя? Так значит, это ради меня? – Я спрашиваю, пораженная его вопросом. -Это всегда было ради тебя, - он отвечает своим философским тоном, - почему это должно измениться сейчас? О Боже. Я заключена в тюрьму с оксфордским дипломированным специалистом по психологии. Я уже ничего не хочу. Когда я закрываю дверь, я чувствую волну паники, которую должно быть ощущает каждый заключенный, обреченный на пожизненный срок, когда за ним закрывается камера. Холодный пот выступает у меня на лбу. Я чувствую, как боль раздувается в моем животе. Боль. Она возвращается. Это не мое воображение, как он думает, и как считают врачи в клинике REND. Это реально и это, как яд. Это... -Беспокойство аттакует…, - Малдер ручается мне, подводя меня к дивану. Я сажусь на подушки, и он начинает гладить меня по спине, как будто ждет, что его прикосновения излечат меня. Я вздрагиваю и отодвигаюсь от него, сжимая живот. -Это не газы, Малдер, - я огрызаюсь. – Боль не уйдет с одной большой отрыжкой. -Я знаю, Дана… Я глажу его по щеке. -Не опекай меня, - я резко заявляю, он смотрит с болью в глазах. – Мой мозг уже скоро ничего не будет соображать от разных лекарств, - я говорю ему самодовольно, словно рекламирую что-то, - представляешь себе картинку? Малдер ничего не говорит. Я закрываю лицо руками, но внезапно чувствую настойчивый рывок пальцев на моих плечах. Он тянет меня к своей груди и сильно обнимает. Вместе мы проходим через эти волны боли, которые появляются на моих глазах в виде слез. Я расслабляюсь в его объятии, и меня убаюкивает комфорт, который он пытается мне предложить. Я не возражаю, но немного отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Приглаживая мои волосы, он одаривает меня непонимающим взглядом. В его глазах – сожеление и нежность. Без слов он ложится на диван и тянет меня на себя. Если бы я была не так утомлена, я была бы удивленна или оскорбленна таким близким контактом с мужчиной, который не обладает никаким намерением становиться близким со мной. Наши тела лежат подобно возлюбленным. Я хочу чувствовать надежду, но поймите – она умерла в тот момент, когда я узнала правду о Фоули и Малдере. Близость между партнерами - не запретный плод, но я верила в это. Это вопрос вкуса. Его вкуса. Почему он должен соглашаться на Бабушкин яблочный пирог, испробовав темные, экзотические соки граната? И не имеет значения, что он полон семян. Возможно, именно отсюда началась его глупая привычка, но время урожая пришло и ушло. Это яблоко сгнило. Черви боли высосали все соки, которые когда-либо были на моей коже. Я не хочу чувствовать жалость к себе. Я хочу спасения от этого отчаяния. Я хочу, чтобы все стало по-другому, я хочу стать другой. Я парю высоко над землей и пока еще не упала. Я представляю себя воздушным шаром. Я могу лететь высоко в небо, оставаясь привязанной к моей работе и к своему напарнику. Вот только он не может достать до моего сердца. Он может тащить меня за нитку, но ветер сдувает меня обратно от его болезненного захвата. Я улыбаюсь, когда моя щека находит покой между его плечом и шеей. Я чувствую, как он передвигается подо мной. На мгновенье, я думаю невообразимое; нет, это должно быть напряжение искажает мое восприятие. Я чувствую, что воздушный шар у меня в голове начинается лопаться. Тогда я пробую другое. Кое-что, что позволит мне, погрузится в теплый, приятный сон. Как ребенок, я считаю овечек. Одна овца… две овцы… Малдер-овца… он просто хочет быть моим другом… три овцы… четыре.… Тогда я чувствую это снова. Боже, проклинаю его. У моей пушистой овечки эрекция размером с ядерную боеголовку. Неудивительно, что он не может перепрыгнуть через этот долбаный забор. Это так типично для него. Я больше не парю, я резко падаю на землю. Мой шарик проткнули. Какой трус, паршивая овца. Он хочет меня. Он просто скрывает это под овечьей шерстью. Я борюсь с соблазном откатиться от него и отправить его в мою ванную, где он может дергаться от этого обмана. Я даже разрешу ему использовать одно из моих новых полотенец. То, на котором вышиты мои инициалы – шуточный подарок на Рождество. Это совершенно для Малдера. Он может удовлетворять свои потребности, предметом, символизирующим меня, а затем даже не стирать его, будто ничего не случилось. Мои мысли начинают обдумывать темный замысел, который является одновременно жестоким и волнующим. Нет, у меня есть план получше. В конце концов, он всегда стремился к тому, чтобы истина вышла наружу. ********** Моя рука становится оцепенелой. Даже хуже, мне приходится сдерживать свое желание к женщине, которая лежит на мне. И больше не имеет значения, что она мой партнер. Это моя Скалли. Женщина и любовь. Минуту назад, я почувствовал, как ее тело расслабилось против моего, и тогда я понял в какие неприятности попал. Она наносит ущерб моим чувствам, даже не подозревая об этом. Даже во сне ее бедра подсознательно перемещаются против моих. Факт того, что мы делаем это не специально внезапно становится смешным. Я хочу быть рыцарем, но вместо этого чувствую себя чертовски глупо. Я не ее рыцарь в светлых доспехах из детских сказок, а прекрасные девы в них не повергают своего героя резким отказом. Скалли на секунду приподнимает голову, но ее глаза все еще закрыты. Она до сих пор спит? Ей снятся сны? Если так, то я хочу вторгнуться в любую ее фантазию сейчас. Она слегка увлажняет губы языком. Я чувствую ее соски через ткань наших рубашек. Ее брюки трутся о мои джинсы, и это ужасно мучительно. О, дерьмо, кажется я только что простонал. Но несмотря на весь соблазн, я не буду пользоваться своим преимуществом над уязвимой женщиной. Я пытаюсь немного переместиться, осторожно, чтобы не разбудить ее. Внезапно ее пальцы врываются мне в плечи. -Не надо, - она бормочет, и тогда я понимаю, что она не спит. Я парализован звуком ее голоса и тем, как ее тело перемещается по моему. Давления ее ударов достаточно, чтобы заставить меня кончить прямо сейчас. Я захватываю ее за заднюю часть ее брюк, чтобы оттянуть подальше от меня, но она начинает двигаться по спирали. Внезапно руки, которые хотят удержать ее, фактически подталкивают ее. -Скалли, - мой голос трещит. -Это стоит между нами, - она скользит рукой вниз и сжимает выпуклость между моими ногами. – Скажи, это я или мое больное воображение, затуманненое таблетками? -Это ты, - я задыхаюсь, - это всегда ты. -Докажи это, - пальцы Скалли начинают работать на молнии моих джинс. Я ловлю ее руки и сжимаю их крепко. Ее глаза широко открываются. Я вижу в них опасный блеск. -Скалли, что с тобой происходит? -Пока еще ничего, - она ухмыляется, - но я надеюсь. Черт, это не может быть правдой. Это сверхъестественно. Недавно она кричала, что чувствует себя здесь, как в тюрьме, а теперь хочет защиты. Я быстро начинаю пролистывать страницы своего умственного учебника по психологии. Мои попытки прочитать ее терпят полный крах. Как всегда, страница “Дана Скалли” вырвана. -Что-то не так, Малдер, - она прерывает мои мысли, голосом, который звучит скорее, как серная кислота, чем соблазн. – Разве женщина, которую ты жак хочешь всего лишь иллюзия? -Перестань, Скалли, - мой голос похож на рычание. -Разве твоя Скалли стала теперь немного запятнаной для тебя? -Я сказал, прекрати это. -Разве моя грязная рука не доставляет тебе удовольствие? – Она начинает перемещать ладонь через ткань моих джинс. Ее жестокость заставляет меня вздрагивать. Чувствуя это, она усиливает движения, делая их тяжелее. Я чувствую, как кости ее бедер врезаются в мои. Она начинает качаться против меня так, словно завтра не будет. И от взгляда в ее глазах, я понимаю, что завтра может никогда уже не наступит. Твердый, бесчувственный взгляд, с определенным намерением в глазах. Я скорее начинаю ощущать боль, чем удовольствие. Я позволяю этой женщине все, мне нравится думать, что она является только объектом моей жажды. -Нет, - я выдавливаю сквозь зубы, отталкивая ее от себя. – Не так, Скалли. Никогда так. Она слезает с дивана и встает на ноги. Она задыхается, ее дыхание тежелое от ее собственного гнева. Она смотрит на меня горячим взглядом, показывая истиную природу женского презрения. Если бы у нее было в руках оружие, я думаю она бы воспользовалась им. Без слов, она обходит меня стороной и направляется в спальню. Я вовремя приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть, как дверь захлапывается. Я слышу, как она поворачивает замок. И мои мыли возвращаются к тому, что было нашей первой сексуальной увертюрой. Ни один из нас не собирается быть удобно оцепенелым снова.