Удобно оцепенелый

Часть четвертая. Я стою в дверном проеме ванной, нетерпеливо поглядывая на часы, в то время, как Скалли выполняет последнии штрихи макияжа. Мы опоздаем. Наша встреча с доктором Вандерванак должна состояться через полчаса, и я не смогу оправдаться тем, что моя напарница ведет себя беспечно или просто заторможено. Уверен, что, если бы мы собирались посетить грандиозную распродажу, мы бы уже сидели в автомобиле, и Скалли бы весело гудела в рожок. -Ты знаешь, Скалли, - я заявляю дипломатично. – Ты обладаешь таким типом красоты, который не нуждается ни в какой косметике.. Возможно – это мой тон. Возможно – это факт, но мои глаза приклеены к часам. Когда я смотрю на нее, ее взгляд встречается с моим в зеркале. Даже на расстоянии я все понимаю. Одним взглядом она передает все, что осталось невысказаным между нами. Сомнение, потеря доверия; холодный, пристальный взгляд женщины, которая больше мне не доверяет. Я не могу двигаться. Я потрясен фактом, что я потерял что-то, даже не подозревая, что это что-то у меня когда-то было. Доверие Скалли. Как это могло случиться? Как мы дошли до этого? -Скалли… Она проходит мимо меня, не говоря ни слова. Мы тихо едем в автомобиле. Я сопротивляюсь чувству страха, которое грызет меня изнутри, в то время, как она кусает свою нижнюю губу. -Вот, возьми это, - я говорю, доставая из кармана пачку жевательной резинки. Я ко всему подготовлен. Мои карманы заполнены носовыми платками, бумажными салфетками и даже пачкой сигарет, что я нашел в ящике с ее нижним бельем. То, что она иногда курит не удивляет меня. Черт, ведь были времена, когда только утренняя пробежка и семечки отрывали меня от этой пагубной привычки. Разумеется, она не знает, что несколько лет назад в моей жизни были такие “темные” периоды, когда я курил, как паровоз. Только не потушенная однажды сигарета вывела меня из этого состояния. Я действительно хотел бы рассказать ей об этом прямо сейчас. -Малдер, я должна сказать тебе кое-что. Мои мысли рассеиваются, и мне представляется сцена с кучей предупреждающих огней и оглушительных сирен. Я качаю головой, поднимая руку в отрицательном жесте. -Нет, не должна, - я предупреждаю. – Только потому, что мы находимся в автомобиле не подразумевает, что это подходящее время для признаний. -Я просто должна объяснить… -Нет, - я закрываю уши руками, – только после того, как я благополучно приземлюсь на диване в гостинной. -Прекрасно. – Ее зубы снова начинают терроризировать ее губу, обрекая нас на мучительную тишину. К тому времени, как мы входим в приемную офиса доктора, я становлюсь усталым. Я благополучно приземляю свою задницу. Я испытываю странное чувство, будто я подопытная кукла, которую хотят загрузить в испытательный автомобиль, и дорожка по которой мне предстоит проехать является одной из самых рискованых. Вот так я себя чувствую, сидя за пределами кабинета нашего врача. -Доброе утро, - доктор Вандерванак появляется в дверях своего офиса и машет нам рукой. Врач Скалли – маленькая, худая, с заостренными чертами лица женщина. У нее тяжелый немецкий акцент. Я делаю какое-то движение, убеждая себя, что мое напряжение искажает реальную картину. Нет, это слишком неправдоподобно, у меня ничего не получается. Я почти отбрасываю голову назад и заливаюсь от смеха. Она смотрит на меня точно так же, как помощник доктора Эвила в “Остине Пауэрсе”, а классическая игра актеров должно быть всего лишь моя жизнь. Но я вовсе не какой-нибудь секретный агент. И хотя моя напарница одевается в черное, она вовсе не мисс Кенсингтон. Не то, чтобы я возражаю, но мне никогда не нравился взгляд этой женщины. -Рада познакомиться с вами, Фокс, - голос женщины шипит при звуке “кс”, когда она произносит мое имя. Я хочу сказать “Я также, Фрау”, но, конечно, я этого не делаю. Я занимаю свое место на диване около с моей напарницей. Мы сидим рядом, наши плечи сталкиваются, когда мы пытаемся устроиться поудобнее на кожаной поверхности. Я небрежно касаюсь Скалли, и она отодвигается далеко от меня. -Он предпочитает называться Малдер, - она сообщает доктору Вандерванак безразличным голосом. Врач поднимает одну из ее узких бровей в знак удивления. Она по-прежнему молчит, пока ни занимает свое место напротив нас и ни складывает руки на коленях. -Почему так, Фокс? Звук ее “О” звучит, как “У”. Меня так прикалывает ее акцент, что мой собственный забавный отзыв вылетает у меня изо рта прежде, чем я могу остановить его. -Путому, - я начинаю, - попробуйте жить с именем животного, которое традиционно считается хитрым и обманчивым … или даже хуже. На простом жаргоне это имя означает мужчину, а попросту говоря мачо, в кожаных брюках, который предпочитает подбирать симпатичных девочек на дискотеках. -Да, понимаю, - она пододвигает к себе клавиатуру, набрасывая кое-какие заметки. -Это уместно? – Я наклоняюсь вперед, чтобы увидеть то, что она напечатала. -Это глупо, - Скалли отвечает. Она поднимает руку, жестикулируя, и продолжает. – Просто запишите, что он предпочитает держать членство в “Клубе Лисы”, специально для личных целей. Стоп. Я поворачиваю голову в сторону своей напарницы. Откуда она знает? -Может не стоит вдаваться в подробности, - я подталкиваю ее локтем. -Даже мои родители не называют меня Фоксом, - она с сарказмом отбрасывает голову при каждом слове. О черт! Это, что я натравил ее на это? -Ну, давай, давай, Скалли, - я пытаюсь противостоять ей. – Называть друг друга по фамилии – это обычная практика в Бюро для напарников. -Если между ними нет секса, - Скалли парирует. Бух. Кажется мой испытательный автомобиль только что врезался в одну из стен. Препятствие известное как “Фоули-барьер”. Враждебность Скалли – одно из чувств, которое она не умеет скрывать. И потому что оно основано на ревности, я никогда даже не пытался сдерживать ее в этом. Возможно, теперь мне придется пересмотреть свою точку зрения. Назовите это моей слабостью. Назовите это жалкой попыткой вызвать у женщины, которая подавляет свои чувства вместо того, чтобы показать их, хоть какой-то эмоциональный отзыв к моей персоне. Но сейчас я не благодарен ей за это. Я возмущен и обеспокоен. Сидя прямо, я оглядываюсь по сторонам и спрашиваю. -Эй, разве этот диван не должен быть оборудован воздушным матрасом. -Простите? – Доктор Вандерванак прерывает меня, очевидно смущенная моим замечанием. -Он пытается быть смешным, - уведомляет Скалли и щелкает ногтем по подлокотнику, стряхивая невидимую пыль. – Но то, что ему кажется забавным на самом деле является обычной реакцией нашего мозга. -Какая классическая оценка, доктор Скалли, - я вставляю замечание, внезапно раздражаясь. – Ну и дела, знал бы, что медицинская школа раздает степени по психологии, сразу забрал бы свое заявление из Оксфорда. -Теперь он пытается произвести на вас впечатление своими верительными грамотами, - Скалли продолжает также гладко. Я откидываюсь на спинку дивана и поднимаю руки в раздражении. -Разве я разрешил говорить за себя или быть может я предложил тебе вернуться в автомобиль и наслаждаться поездкой? -Продолжайте, Фокс, - доктор Вандерванак вступается за меня. – О, извините… продолжайте, Малдер. -Не поощряйте его, - в голосе Скалли слышится ощутимый гнев. – Досточно того, что я сказала. Она проникает своими словами в мое самообладание. Предоставленный сам себе, я не могу вести себя подобно большенству зрелых самоуверенных мужчин, но я и не буду ругать ее, как какой-то подросток. Мой характер загорается, как искра от огня, и я огрызаюсь. -Скалли, а ты вообще конторолируешь себя? -Конроль – это то, о чем мы тут говорим, не так ли, Малдер? -Твой или мой, Скалли? – Я ловко парирую. – Потому, что если это относится к тебе, то тебе лучше перечитать руководство ФБР относительно выполнения каких-либо действий в депресивном состоянии. Скалли отдергивает голову назад, как будто я только что ударил ее. Ее щеки становятся розовыми, и это первый естественный пигмент, который я вижу на ее коже за последние несколько дней. Она сглатывает несколько раз и только потом произносит оскалившись. -Это было низко, Малдер. -Да, согласен, - я киваю, словно пытаясь стряхнуть свое сожеление. Я чувствую себя настоящей задницей, но это лучше, чем смотреть на все так, как это делает она. -Послушайте, я пришел сюда не для того, чтобы обмениваться оскорблениями и уж, конечно, не для того, что обсуждать, почему я ненавижу использовать свое имя. -А зачем же вы пришли сюда? – Доктор Вандерванак встревает в разговор. -Наконец-то! – Я поднимаю руки в ложном облегчении. – Врач, как всегда, спасает нас. -Малдер, - предостерегает Скалли. Я игнорирую ее протест, изливая свое расстройство на ее доктора. -Я здесь, потому что вы велели Скалли уйти от меня. – Я качаю головой, чтобы она не подумала что-то не так. – Поймите меня правильно, Док. Я осознаю свою вину за все, что случилось со Скалли, но с каких это пор физиологи поощряют своих пациентов бежать от проблемы вместо того, чтобы бороться с нею? -Гм… - доктор Вандерванак откладывает ручку. Все ее внимание перемещается к Скалли. В течении минуты она просто изучает ее лицо. Я истолковываю это по-своему – что-то не так. Я слежу за направлением ее взгляда на женщину, что сидит рядом со мной. Профиль Скалли напоминает мне о статуе. Гнев улетучивается от ее щек, оставляя ее кожу белой, как алебастр. Она рассеянно смотрит перед собой, непроницаемая и парализованная к нашим взглядам. -Дана, - мягко произносит доктор Вандерванак. – Ты помнишь нашу последнюю встречу? Я порекомендовала тебе совершенно обратное. Я предложила, чтобы в следующий раз ты приехала вместе со своим напарником, чтобы вы оба смогли решить все проблемы между вами. Она лгала. Боже, проклинаю ее. Она лгала мне. Я чувствую свое собственное дыхание, воздух выпускаемый из моих легких, потому что меня придавливает к другой стене, на этом дорожном испытании, что мы называем терапией. И мое нынешнее препятствие - помимо всего прочего - обман Скалли. -Ты играла со мной, Скалли? – Я рычу, неспособный сдерживать свою ярость. -Дайте ей минутку, - говорит врач, поднимая руку. -Зачем? Чтобы она могла придумать очередную ложь? -Не нужно анализировать Дану, мистер Малдер, - доктор Вандерванак предостерегает меня, - это моя работа. -Тогда делайте свою работу, доктор Вандерванак - я бросаю ей в лицо. – Перестаньте успокаивать ее. Если вам не хватает опыта, чтобы залезть ей в голову и узнать, что, черт возьми, там происходит, тогда посторонитесь и позвольте сделать это мне. -Извините меня, мистер Малдер, но вы уже доказали, что не умеете нормально разговаривать со своим партнером, - она отвечает решительно. -Хватит… - Скалли внезапно прерывает нас. Наши дебаты прекращаются, поскольку наше внимание возвращается к их источнику. -Если вы оба собираетесь говорить обо мне, так будто меня здесь нет, тогда мне может на самом деле уйти, - она заявляет, поднимаясь с дивана. -Скалли… - я хватаю ее за руку. Она отдергивается от меня и шипит. -Отпусти меня, Малдер. -Дана, пожалуйста, сядь, - советует ее врач. -Я знала, что все это было ошибкой, - Скалли говорит сквозь сжатые зубы. – Я должна была думать головой, а не сердцем. -Возможно, тебе следует впустить меня в свое сердце прежде, чем принимать такое решение, - я упрекаю ее. -Я не могу это сделать. – Она отшивает меня и выдергивает запястье из моей руки. -Не думай, что тебе удастся так легко от меня отделаться, Скалли, - я говорю ей решительно. – Я, как отпечаток на тебе, потому что ты во мне. -Что ж, в таком случае мне придется хорошенько почиститься, - она парирует.-Ты ищешь свою половинку не там. Я поднимаюсь на ноги. Мы словно противники меряемся силами. Если бы при нас были наши пистолеты, то, вероятно, каждый из нас стоял бы сейчас под прицелом. Мои глаза сталкиваются с ее. Они больше не грустят. Я вижу в них пламя жизни. Голубые бриллианты, стреляющие искрами. Я так разгневан, что не могу не чувствовать вспышку адреналина, исходящую от этой женщины. Она бросает мне вызов. Это словно электролизует меня, стимулируя не только мое возмущение, но и сексуальное влечение. -Знаешь, Скалли. Если мы когда-нибудь сделаем это в постели, ты увидишь, что мы совершенно подходим друг другу. -Как это типично для тебя… - она закатывает глаза и громко вздыхает. Она бросает краткий взгляд на доктора Вандерванак прежде, чем покинуть комнату. ****** Я не могу поверить, какой задницей он иногда может быть. Я оскорблена его поведением и в то же время это жутко злит меня. И как я только могла влюбиться в такого незрелого, эгоцентричного человека, который думает, что единственный путь к моему сердцу лежит через его подколы. Мой мозг должно быть действительно еще не соображает, как следует. Гнев – один из самых мощных анфетаминов. Как врач я с легкостью могу вам пересказать, как действуют гормоны напряжения. Но как бывшая наркоманка, я просто оцениваю волну энергии, которую вырабатывает мой гнев. Не желая ждать лифт, я открываю дверь на лестничную клетку. Я собираюсь сбежать с этого фарса, который мой врач называет “парной терапией”. Я иду домой. Меня даже не волнует, что скорей всего несколько-мильная прогулка пешком, полностью испортит набойки моих новых туфель от Келвин Кляйн. -Скалли! – Я слышу, как голос Малдера окрикивает меня сверху. Он преследует меня. Я спускаюсь вниз, перепрыгивая сразу через две ступеньки, и я чувствую себя достаточно уверенной, чтобы остановиться на мгновенье и крикнуть ему в ответ. -Да пошел ты, Малдер! Мой голос отражается от стен. Он звучит чужим. Раньше только в мыслях я могла позволить себе так выражаться, но сейчас свободный поток ругательств без стеснения выходит у меня изо рта. Мои зубы ужесточают меры по отношению к моей нижней губе, и я пытаюсь бороться с этим грубым, бесполезным импульсом. Я слышу, как шаги Малдера ускоряются и вспоминаю, что длинные ноги чаще всего достигают короткие. Подошвы моих туфель скользят вниз по лестнице, и мне приходится ухватиться за перила, чтобы сохранить равновесие. Когда я достигаю четвертого этажа, я слышу, как визжат ботинки Малдера, огругляя угол пятого. -Мне уже надоело бегать за тобой, - я слышу угрозу в его голосе. -Тогда не бегай, - я кричу ему в ответ. Внезапно Малдер подпрыгивает ко мне сзади. Это становится для меня такой неожиданностью, что я почти теряю опору под ногами. Я шатаюсь, почти падая назад. Он ловит меня за руки и тащит к себе. Он прижимает меня к себе, а я нервно поглядываю через плечо на цементную лестницу, ступеньки которой я только что чуть не пересчитала. -Спасибо, - я бормочу, отталкивая его от себя. -У тебя кровь, - он смотрит на меня, доставая платок из кармана. Я прокусила губу слишком глубоко. Без слов, он мягко прикладывает ткань к моей губе. -Я в порядке, - это звучит, как утверждение. Я забираю платок у него из рук. -Ты не в порядке, Скалли, - Малдер говорит мягко. – Ни сейчас, ни тогда. И я тоже. Но мы уже подтвердили, что есть “мы”. Давай не будем отказываться от того, что может стать нашим последним шансом узнать, что это значит. -Не разыгрывай мелодраму, Малдер, - я отвечаю. – Это просто вопрос совместимости, а скорее отсутствия таковой вообще. -Нет, Скалли, ты не права. Мы не были бы вместе в течение шести лет, если бы были не совместимы. -Это работа, Малдер. Я говорю о жизни. В этом пункте мы слишком разные, чтобы заставить “нас” существовать. -Разве ты никогда не слышала, что противоположности сходятся? -Противоположности также отражают, - я спорю. – Я думаю, мы только лишний раз доказали это. -Единственное, что мы доказали так это то, что нам потребуется больше одного сеанса, чтобы уладить все разногласия между нами, - он говорит настоятельным тоном. -Почему ты не хочешь оставить все, как есть? – Я выкрикиваю расстроенно. – Не превращай эти разногласия между нами в свою навязчивую идею, Малдер. Я не могу становиться объектом твоей дисфункции. -Как может любовь к тебе быть дисфункциональной? – Он спрашивает торжественно. -Потому что это убивает нас обоих, - я опускаю глаза. Я не хочу смотреть на него. Я боюсь. -Ты говоришь, что мы должны остановиться? -Я говорю, что ты должен. Я…я уже остановилась, Малдер. -Докажи это, - он внезапно берет мое лицо в руки. Его голос звучит эмоционально. – Посмотри мне прямо в глаза и скажи, что ты не любишь меня. Наши взгляды встречаются. Слезы в его зелено-карих глазах вызывают мои собственные. Боже, помоги мне. Ложь горит на моих губах, но агонии моего сердца заглушают ее. Я вижу, как мои туманные сладостно-горькие фантазии становятся реальностью. Несмотря на все мои попытки убежать, искозить, обмануть, я так же привязана к нему, как и он ко мне. -Нет, - я шепчу, закрывая глаза. – Я не могу сказать, что не люблю тебя, потому что я люблю тебя. Я просто не хочу, чтобы мы были несчастливы. -Разве это похоже на несчатье? – Он шепчет, когда его губы уже прикасаются к моим. Это поцелуй, которого я так ждала. Мягкий, нежный, лишенный жажды, не вызванный гневом или отчаянием. Подтверждение наших чувств. Возобновление нашего обязательства. Мои руки двигаются по его плечам и находят покой на его шее. Мои губы скользят по его. Это мой замкнутый круг. Нежно наши рты ласкают друг друга. По мере того, как интенсивность поцелуя увеличивается, мы отстраняемся, осторожно, чтобы не уничтожить спокойствие – единственное хорошее между нами. Сколько раз я мечтала об этом моменте? Я представляла себе это тысячу раз, заполняя этой фантазией все свое воображение и позволяя вытаскивать меня из этой боли. Боль…, когда они забрали меня… когда они проводили свои тесты…когда… -Что ты сказала? – Малдер выдергивает меня внезапно из моих размышлений. -Что? – Я спрашиваю, открывая глаза. -Ты представляла нас вместе, когда боль началась? – Он произносит недоверчивым голосом. – Когда они проводили тесты? -О чем ты говоришь? – Я зеваю в ответ на его озадаченное выражение лица. -Скалли, ты только что сказала… -Я ничего не говорила, Малдер, - я прерываю его. Или говорила? Я сказала вслух свои мысли? -О Боже, - он бормочет, притягивая меня к себе. Его объятие жесткое, с целью защитить меня. На мгновенье мое лицо прижимается к воротнику его рубашки. Я съеживаюсь, когда вижу, как материал впитал кровь с моей губы. -Почему кровь никак не останавливается? – Я задыхаюсь, сжимая его руки в панике. -Мы найдем способ остановить ее, - он обещает сильным, уверенным голосом. Он знает. Он теперь понимает, что моя рана проходит глубже, чем только через эти отношения. Когда я смотрю на него, то вижу, что моя кровь осталась у него на губах. Я внезапно чувствую головокружение. Мои мысли застряли в водовороте страха и неуверенности. Разве моя кровь должна оставаться на нем? Зажевление раны подразумевает разделение боли? Я цепляюсь за него, когда он ведет меня к лестничной клетке. Мы идем к лифту, и его рука надежно обернута вокруг моей талии. -Я не могу вернуться наверх, - я умоляю его, думая, что он хочет вернуться в офис доктора Вандерванак. -Мы не вернемся. – Он обещает мне. – Мы идем домой. Дом. То, как он произносит это, заставляет меня хотеть верить. Я вспоминаю постер, который висит в нашем офисе. Я хочу верить. Не в Секретные материалы, не в паранормальные явления, просто в нас.