Удобно оцепенелый

Часть десятая. Они говорят, что это будет кровь… Кровь порождает кровь… И я буду проливать ее с большим удовольствием… Я поднимаю пистолет на уровень своих глаз. Адреналин бежит по моим венам, как жидкий огонь. Сердцебиение усиливается, и мой мозг прокручивает все снова. Нет никакой причины…ничто не заставит меня охладить импульс заженный минуту назад… Нет ничего, кроме моего желания защитить ее. Скалли… Она не моя жена по закону, но в большей степени является ею, чем та, что лежит мертвой у меня в ногах. Я убил ее. Убил без колебаний, предупреждений, ни на секунду не усомнившись в правильности своих действий. Этот палач не чувствует никаких сожелений. Мой выстрел должен был быть смертельным. Если нет, любая частичка жизни, которая оставалась бы в моей экс-жене, могла бы быть использована, чтобы выпустить решающий выстрел из ее собственного пистолета. Ее последнее действие… Ее заключительная месть. Тоже самое мой палец сделает сейчас, если понадобится. Я смогу защитить Скалли, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. Если мне придется упасть пораженным, ее враг упадет вместе со мной. Глаза Курильщика перемещаются от Скалли на дуло моего пистолета. Оно находится в нескольких дюймах от его лица, но это, похоже, совсем его не пугает. Он даже не вздрагивает. Нет никакой напряженности вокруг его рта, никакого пота, скатывающегося по его морщинам, которые испещряют все его лицо. Он также беспристрастен, как и смертельно опасен. -Расслабьтесь, Агент Малдер, - он хихикает, - я должен поблагодарить, а не убивать вас. -Серьезно? – Я насмехаюсь, поднимая оружие к его глазам. -Вы перешли черту, - он отвечает. – А я не говорю о том, что подразумевает счастье в браке. Хотя я должен признать, что вы из тех, кто клятву “пока смерть не разлучит нас” дает на всю жизнь. -Можете забыть об этом, - я говорю ему. – никакого брака никогда не было. -Нельзя забыть, то что было, - он усмехается, поднося сигарету к губам. – Завтра уже никто и не вспомнит о Диане Фоули. -Почему? – Голос Скалли раздается сзади меня. Он дрожит, но я чувствую присущую ему силу, нападающую на противника. – Какая выгода из этого вам? -Месть… - он снова затягивается сигаретой, - эта женщина предала меня. -Неверный супруг чувствует себя обманутым, - я насмехаюсь над ним. -Агент Скалли была не единственной, кому Диана посылала свои “подарки”, - он выпускает изо рта дым, - в ту роковую ночь у меня была своя скрытая камера в ее квартире. Курильщик осторожно засовывает руку в карман, не за оружием, а за фотографией. -Знаете, как говорят, агент Малдер – картина передает тысячу слов. Мне не интересно и я ничуть не удивлен. -Выходит… это наша картина, - я угрожаю, тыкая пистолет ему в скулу, - если вы еще когда-нибудь переступите порог этого дома, вам не придется долго ждать, чтобы увидеть, как собаки мочаться на маргаритки на вашей могиле. Я выслежу каждого члена вашего, так называемого, Консорциума и покажу ему истинное значение слова месть. -Разговор не о том, - Курильщик делает паузу, чтобы прочистить горло. Два человека появляются в дверном проеме. Я слышу движение позади меня. Моя Скалли, моя напарница, мой пробный камень – она всегда со мной. Скалли придвигается ко мне. Кровь Дианы впитывается в коверь и деревяный пол. -Отзови их… ты, проклятый сукин сын, – я угрожаю. – Если хоть один из них двинится с места – ты покойник. -Они не убийцы, агент Малдер, - Курильщик улыбается, развлекаясь происходящим. – Они уборщики. Они носят перчатки, а не пистолеты… -Проверь их, Скалли. Я держу палец на курке, пока Скалли обыскивает этих двоих. Она кивает в подтверждение и отходит. -Помните поговорку, агент Малдер… хлам для одного – сокровище для другого, - Курильщик улыбается. – Хотя, иногда хлам…- только хлам. Курильщик поворачивает голову к своим людям. -Уберите это, - он говорит невыразительно. Ошеломленные, мы со Скалли стоим в стороне и молчим. Двое мужчин заворачивают Фоули в ковер, “заимствуя” его у Скалли. Они выходят со своей ношей в коридор и исчезают. Я думаю, коврик нам уже не вернут… Курильщик раздавливает сигарету в ладоне. Это действие чисто символическое. Он – человек, который не чувствует никакой боли, кроме предательства. Я думаю, что я нашел его Ахиллесову пяту. И он, очевидно, нашел мою. -У консорциума нет никаких планов в отношении Агента Скалли. Мы не собираемся причинять ей вреда, - он сообщает. – Как и вы, агент Малдер, мы сочли ее ценной находкой для нас? -Что? – я спрашиваю. -Спросите ее… - его глаза перемещаются на Скалли, и он продолжает. – Агент Скалли, ваши воспоминания не должны заставлять вас молчать. Вы ничего этим не добьетесь. -Почему? - Я шиплю. -Просвещение, - он говорит. – Истина, агент Малдер. То, что было вашей навязчивой идеей – ее судьба. Ее судьба… -Чтобы сделать, что? Показать всем, какой вы кусок дерьма? – Мой голос надрывается от негодования. – Чтобы раскрыть ее похищение, жестокость проводимых на ней и других женщинах опытов? -История решит, кто истинный виновник всех бед, агент Малдер - он игнорирует меня, - и голос, который все услышат, будет принадлежать не вам. Это будет агент Скалли. Курильщик смотрит на Скалли. Я вижу, как он оценивает ее взглядом. Мне становится от этого не по себе, так это отвратительно. Он заявляет тоном, который никак нельзя интерпретировать – уверенным и обнадеживающим. -Это будуте вы, агент Скалли. Вы будете единственной, кто оправдает меня в конце. -Я думаю… нет, - она говорит убежденно. -Это голос рационализма, который перепишет ход истории, - настаивает Курильщик. – Эти ее наука… тесты… позже вы поймете всю необходимость этих тестов. -Судный День уже здесь, - Скалли противостоит ему, - не хотели бы услышать, что я по поводу всего этого думаю? -Как-нибудь в другой раз, агент Скалли, - советует Курильщик, - оставьте это мертвым… или тому, кто сейчас с вами… Он выходит и, останавливаясь в дверях, зажигает другую сигарету. Он пробегает взглядом по нам и останавливает его на настенных часах. -Это заупокойная песня по всем нам… Его слова проникают в воздух вместе с дымом от его сигареты. Он ушел. Скалли… Мое внимание сосредотачивается на его пророчестве. -Малдер, - сейчас ее голос дрожит. Закрывая дверь, она резко падает против нее и указывает пальцем на часы. Часы… -Не хочешь разбить их об стену у камина? – Она предлагает мне. Ей не нужно убеждать меня дальше. Я швыряю их со всей силой, разбивая стекло и слыша медные перезвоны. Я разгребаю осколки руками, ища больше, чем простое электронное устройство. Возможно, где-нибудь здесь я найду то, что заставит ее наконец понять. -Подслушивающее устройство? – Я слышу, как Скалли спрашивает. -Да, - я мрачно говорю. Скалли ничего не говорит. В ее глазах – усталость и напряжение. Она поднимается с пола и тащится на кухню. Я держу в руках “жучок”, рассматривая свое собственное “просвещение”. Вспышки воспоминаний Скалли представляют из себя больше, чем просто подавленные воспоминания. Ее воспоминания – история в создании. Ряд событий… начиная с ее похищения, тестов, украденных яйцеклеток, чтобы создать гибрид пришельца и человека. И наиболее критический инцидент из всех – заражение Скалли инопланетным вирусом, который сделал ее первым получателем вакцины. Это не только спасло ей жизнь, но и… дало ей иммунитет против этого… Скалли переживет Холокост. Как ученый, доверяющий только науке и логике, она будет оправдывать средства до конца. Она будет тем, кто поможет выжить человеческой расе в борьбе с жестокими манипуляциями Консорциума. Потому что она была их жертвой, ее голос будет считаться. Скалли стала надеждой для Консорциума. Она стала и моей единственной надеждой. Благодаря ей, моя истина будет жить и выйдет наружу… Скалли входит в комнату с ведром, из которого сильно пахнет аммиаком. Ее плечи резко опускаются, как будто она несет нечто более тяжелое, ем просто воду. Она становится на колени около лужи крови и изучает пистолет у себя в руке. Липкая жидкость остается у нее на коже. Она ищет тряпку. -У меня кровь на руке, - она шепчет. Я вздрагиваю, когда она опускает руку в ведро с горячей водой. -Все хорошо, - она выдавливает, сжимая зубы. Она достает руку, которая теперь ярко-красного цвета и кладет пистолет на журнальный столик. -Давай помогу, - я предлагаю, приседая возле нее. -Нет, - она отчаянно трясет головой, опуская руку обратно в ведро. -Почему? – я спрашиваю, ловя ее запястье. Ее пальцы сжимают губку. Она встречается со мной взглядом и умоляет. -Я должна очиститься от этого, Малдер. Всего этого…мне нужно продезинфицировать это… вымыть… О Боже… “голос рационализма” быстро превращается в истерический крик. -Нет, Скалли, - я пытаюсь вырвать губку у нее из руки. – Это не кровь. Ты пытаешься смыть правду. В нашей борьбе я сбиваю ведро. Вода расползается по полу, смешивая кровь с горячими мыльными пузырями. -Видишь, что ты наделал? – Скалли кричит на меня с внезапной яростью, - видишь, какой беспорядок ты устроил? -Что? – неожиданный порыв моей собственной ярости накатывает на меня. – С твоим полом или с твоей жизнью? Она отползает далеко от меня и поднимается на ноги. -Я не сделаю этого… -Правда, Скалли, - я поднимаюсь, чтобы стоять перед нею. – Что это за правда? -Я не буду говорить это, - она отчаянно качает головой, - Я не буду верить! -Ты уже веришь, - я настаиваю. – не нужно быть маленьким мальчиком, который умеет читать мысли, по имени Гибсон, чтобы понять это. Ты веришь, Скалли. Ты просто не хочешь признать это. -Я никогда не скажу слов, которые оправдают этих нацистов, - Скалли объявляет горячо. -Просто скажи мне, - я умоляю ее. В течение минуты, она изучающе смотрит на меня. Ее рот слегка открывается, как будто она собирается что-то сказать. Я задерживаю дыхание, чувствуя головокружительную надежду от того, что она наконец-то собирается произнести слова, которые я так ждал услышать. Все эти мучительные шесть лет … Сейчас… Она скажет эти слова… сейчас… Пожалуйста, Скалли… Внезапно она сжимает губы. Она кидает на меня взгляд сожеления перед тем, как скрыться в спальне. Я больше не могу принимать ее отрицане. -Давай… Скалли… убегай…, - я кричу ей вслед. – Ты не можешь больше убегать от правды. Она загнала тебя в угол. Ты не можешь оставаться удобно оцепенелой…, и я не позволю тебе проживать свою жизнь, притворяясь удобно неосведомленной. Ее ответ правдивый. Другая долбаная дверь… захлапывается прямо у меня перед носом. ********** Съеживаясь от холода, я лежу одна в своей кровати. Голая, я поворачиваюсь к окну спальни, которое я открыла, в ожидании холодного воздуха, который заморозит меня до состояния полного забвения. Ничего не происходит. Целый час проходит, а я все еще слышу через дверь спальни, как он убирается. Чистит губкой мой пол, подметает осколки разбитого стекла, я слышу даже звон грязной посуды в раковине. Фокс Малдер… Специальный агент возвращается в Дом Фрау… И "голос рационализма" лжет, сжимаясь в ее постели. Мой разум сходит с ума от смеха… Интересно, что бы Фрау Вандерванак подумала о нас сейчас? Страх – мощная сила. Он ведет меня к безумию, в котором здравомыслие становится ненужной привилегией. Если мне не удастся избежать этого ужаса, этой правды, я найду другой выход… Я не буду осквернять свои собственный веры и убеждения… Я препочла бы умереть… Мне так холодно… Я хочу, чтобы мне было холодно… Наркоманка во мне немедленно отзывается. Я поднимаю голову с подушки и отталкиваю одеяло и простыни. Меня охватывает холод, я вдыхаю ледяной воздух, желая сделать оцепенелым не только свое тело, но и мысли. -Что, черт возьми, ты делаешь? – я слышу голос Малдера. Я открываю глаза и вижу, что он идет ко мне. -Ты, что хочешь умереть от переохлождения, Скалли? – он орет, пересекая комнату, чтобы закрыть окно. -Очень на это надеюсь… - я шепчу. Его глаза смотрят в мои. Я вижу в них выражение "перетягивания каната". Гнев сопровождает его беспокойство. Каждая эмоция пытается обогнать другую и прийти на финишную черту первой. -Черт бы тебя побрал, - хмурясь, он раздевается и ложится на кровать рядом со мной. Ощутимым рывком, он притягивает меня к себе, крепко обнимая руками. Я чувствую, как тепло его тела проникает в мою плоть. Нечувствительность оттаивает, пробуждая во мне другие неясные чувства. -Черт бы тебя побрал, Скалли… - он повторяет напряженным голосом. – Как ты можешь делать это с собой? Как ты можешь делать это с нами? Он плачет… Моя щека прижимается к его груди, которая дрожит от приглушенных рыданий. Я протягиваю руку к его лицу и пытаюсь стереть его слезы. Он отталкивает ее, но прижимает меня сильнее. Боится принять меня…, но все же не позволяя мне уйти. Его навязчивая идея = это не тольо правда. Это я… или то, что от меня осталось. Вечный скептик…которого он должен заставить поверить. Он плачет не о "нас". Он плачет о себе. Отклоняя здравый смысл, он отходит в сторону. Малдер… позволь мне дать тебе то, что тебе поможет… Другой наркотик… Перемещаясь на кровати, я раздвигаю ноги в тихом приглашении. -Нет, Скалли, - его голос трещит. Я начинаю поглаживать его, дразнить, ласкать ту часть его, которая легко отвечает на мой контакт. Внезапно Малдер хватает мою руку и перекатывает меня на спину. -Я сказал нет, - он заявляет решительно. Я хочу кричать. Я должна выразить страх и панику, что поселились во мне. Которые съедают меня живьем. Переваривают меня… Я чувствую это… Мои глаза с ужасом широко открываются… Я не могу двигаться. Я парализована. Замарожена в криогенной камере, которая станет моим гробом. Зеленая жидкость окружает меня, омывая и понижая температуру моего тела, замедляя сердцебиение. Тонкая трубка вставлена мне в рот, она не резиновая, но органическая. Она переливает вонючую жидкость в мое тело, оставляя меня живой только для одной единственной цели. В моем теле формируется внеземной организм…