Перезагрузка

- Надеюсь, - поджимая губы, очень серьезно говорит Женя, - мы всё обсудили, и больше ты не будешь устраивать сцен. - Сцен, - усмехается он, и Женя хмурится. Она сидит в машине, сидит ровно, выпрямив спину, и усердно держит лицо, потому что это непростой разговор, потому что они должны расставить все точки над "и", чтобы никогда не возвращаться к этой теме, чтобы больше не было... Чего - Женя не хочет озвучивать даже мысленно, потому что все, что случается в номере, остаётся в номере, и ей совершенно необязательно испытывать дискомфорт по поводу своей излишней откровенности, и сентиментальности, ведь на самом деле она не такой человек, она никогда не была таким человеком, она не склонна поддаваться личным эмоциям... Ее этому не учили. - Да, - говорит она, подбираясь, и вздергивая подбородок, - сцен. Ревности. Всего этого. Вот момент, который я пока не озвучила. Знаешь, ревность - это проявление неуверенности в себе, и... - Читала Википедию? - Перестань! - дёргается Женя, - я вообще-то пытаюсь решить... - Ты мне говоришь про неуверенность? Женя снова поджимает губы, и отворачивается к окну. - Тогда ещё хуже, - спустя полминуты, выдавливает из себя она, - если не неуверенность... Тогда собственничество. Получается что я вещь? Он молчит, и Женя начинает раздражаться. - Получается, я вещь, да? - повторяет она, чуть тише, - и вообще, Саша... Это действительно переходит все границы. У него счастливый брак, ему бы и в голову не пришло все то, что пришло тебе. Он снова хмыкает, и Жене кажется, ещё немного, и она улетит на Марс. - Ты будешь говорить со мной или нет? - взрывается она, поворачиваясь к нему всем телом, - ты не считаешь, что это важно? - Очень важно, - кивает он, доставая телефон, - просто пиздец, Евгения. Ещё несколько научных симпозиумов, и... - И что? - вздергивает брови Женя, - что? Пошлёшь меня нахер? Я, вообще-то, пытаюсь вытянуть эту ситуацию, пытаюсь решить проблему... - Которой нет. Проблемы нет. Есть просто ты и мужики, которые хотят тебя. Это нормально. Ты привыкнешь. - Саша меня не хочет! - почти кричит Женя, и в ужасе прикрывает рот руками, глядя на водителя, - вот, видишь, ты меня довел, я... У меня крыша едет. Мне вообще кажется, что ты сейчас сидишь и ржешь надо мной и над всей той хернёй которую я несла утром, у меня постоянно мандраж, я не могу успокоиться, а ты не помогаешь с этими своими мужиками... - Твоими мужиками. - Господи. Женя трет виски, и жмурится до жёлтых мушек перед глазами, но когда она открывает их, чуда не происходит: они все ещё здесь, все ещё в машине, он все ещё увлеченно пялится в экран телефона и не собирается объясняться. - Я устала чувствовать себя дурой, - говорит она, - это угнетает. - Не чувствуй, - пожимает он плечами, и наконец отрывается, переводя на нее взгляд, - в чем дело? Утром все было хорошо. Я прям вижу, как ты придумываешь проблемы, и ты не ловишь с этого кайф... - А кто ловит? - Есть такие. Знаешь, орут, разряжаются. И все. А ты не разряжаешься, ты грузишься. - Я да, - кивает Женя, - я гружусь. Но меня правда беспокоит все это. Потому что ты тоже, ну... Грузишься. Придумал какую-то чушь про Сашу, и думаешь... - Я не гружусь, - говорит он, - меня просто бесит. Это другое. Есть такие вещи, с которыми ты ничего не можешь поделать, но от этого они не перестают бесить. Как когда кто-то трогает твое. - Твое? – переспрашивает Женя, и замирает, потому что если бы он проговорился случайно, она могла бы спустить это на тормозах, но… Он явно знал, что говорит. Он явно не видел в этом крамолы. - У тебя какие-то стремные взгляды, - говорит он, глядя прямо перед собой, - ну, типа, ты думаешь, что если он тебя хочет, он обязательно должен что-то сделать. Или он должен к тебе что-то испытывать. Типа влюбленности… - А что, нет? – облизывая губы, бубнит Женя, потому что Саша, испытывающий к ней что-то – это нечто из области фантастики, и вообще… - Нет, - выплевывает он, и вдруг ни с чего резко ударяет костяшками о спинку переднего кресла, так, что Женя вздрагивает, и по инерции отшатывается к окну, - блять, нет, конечно. Тебе что, 10? Хотеть трахнуть можно кого угодно. В моменте. Вон, хоть бабу на улице… Это же не значит, что ты пойдешь и трахнешь ее! - Прекрати, - на одном дыхании выпаливает Женя, - мы не одни, пожалуйста, перестань, я поняла тебя, я не хочу это слушать. - Ты нихххера не поняла, - жестко проводя по креслу, продолжает он, и Женя заставляет себя повернуться, чтобы удостовериться в своей правоте, в том, как легко моментально он меняется в лице в моменты злости, - слышишь, что хочешь. Это секундное. Оценка. Это ничего не значит, но это есть. У всех. У любого мужика. - Нет, - говорит Женя, впиваясь ногтями в ладони, - нет. - Да. Ты это путаешь с намерением. Это – порыв. Когда он трогает тебя за задницу, у него в голове это есть. Хоть жена там, хоть две. Хоть десять. - Нет. - Да, - говорит он, и эта нервная, жуткая улыбка напоминает Жене улыбку Джокера, - это нормально. Это просто я так… - Так реагируешь, - договаривает Женя, - так, будто я не знаю… У меня же таких желаний не возникает! Или ты хочешь сказать, что женщины как-то иначе устроены? Потому что если ты сейчас начнешь шовинистский бред нести, я… - Причем здесь, - морщится он, - причем здесь женщины? Устроены. Также и устроены. Просто он не в твоем вкусе. - А кто в моем вкусе? Что с ним не так? – вскидывается Женя, испытывая странную смесь негодования и согласия, - Саша интересный, умный, надежный… Очень милый… - Ну вот поэтому, - он дергано сцепляет руки в замок, и громко хрустит суставами, - у тебя сразу в голове все это. Сочинение по русскому языку. Когда это начинается, значит, все. Ничего не будет. Можно не надеяться. - Почему? – спрашивает Женя, и это уже не издевка, ей действительно любопытно. - Потому что так устроен мир. Девочки говорят много хорошего про милых и надежных… И это все. Но поехать хотят ко мне. Например. Спроси их, почему. Они начнут врать, что это не так. Но это так. - Ты так уверен? - Да, - говорит он, и поворачиваясь к ней, недобро, похабно ухмыляется, - да, уверен. Тебе понравилось общаться с Дианочкой? Что она тебе сказала? Что мы пообщались, и она решила, что ей нужен надежный и милый? Такая у нее легенда. - Вообще-то, - говорит Женя, и больно прикусывает губу, пытаясь успокоить колотящееся сердце, - вообще-то нет. Она сказал другое. Что вы не только пообщались. Что… А потом тебе стало скучно, и ты стал ее игнорировать. Как будто она – пустое место. Женя говорит все это, мысленно проклиная свой длинный язык, потому что остатки женской солидарности в ней долго и упорно настаивали не сдавать незадачливую соперницу, потому что сказанное между девочками между ними должно остаться, и она совершенно искренне недоумевает, почему, все-таки… Мало того, ей хотелось чувствовать гордость за то, что она не вывалила, не повела себя как ревнивая дура. И вот она здесь. - Ага, - просто говорит он, кивая каким-то своим мыслям, - ага. Ну, тогда да. Да, так и было. Женя чувствует, как холодеют руки, холодеют стопы, и это явный признак; потому что в конечном итоге она получила, что хотела, добилась своего. Женя думает, что это все ложь – про женскую солидарность, про гордость, гнусная ложь. На самом деле, она просто не хотела слышать подтверждение истории из его уст, потому что пока он не сказал, она могла считать Ди злобной стервой, сукой, решившей влезть в чужую историю и все испортить, но… Но все было не так. - Так и было? – переспрашивает она, - так и было? А что, со мной… Тоже? Так и будет? - А ты что, она? – резко спрашивает он, и Женя теряется, потому что это очень простой вопрос, но в то же время очень странный вопрос, и что бы она ни ответила – она окажется в проигрыше. - У тебя руки трясутся, - говорит он, перехватывая ее ладони своими, и силой, преодолевая сопротивление, притягивает ее к себе, - холодные. Пиздец. Причем здесь ты? Ну, давай я начну бодаться с твоим китайцем. - Он не китаец, - бубнит Женя, заставляя себя расслабиться, и привалиться к нему всем своим маленьким телом, - он… - Да хоть узбек, я ебал. - Это, - говорит Женя, - нацизм. - Это хуйня. Мы начали про твоего жениха из шоу. И не закончили. Я в курсе про жену, дети – это круто, и я знаю что тебе он не упал… Но вот когда я вижу, как он лапает тебя, меня разрывает. Понимаешь? - Ты, - говорит Женя, - больной. Она прикрывает глаза, и трется носом о его шею, практически забывая о том, что они не одни, забивая на то, что они подъезжают к Одинцово, и ей, кажется, пора, ей сейчас придется краснеть перед матерью, которая все прекрасно понимает, она почти проваливается в сон. Женя просыпается рывком, от внезапного: - Дима, погуляй, - и осоловело хлопает глазами. - Приехали? А, мне… - Посиди, - говорит он, и Женя кивает, укладываясь обратно, - сегодня только тренировка. У меня ночью съемка. Поспишь. - А так, - дразнится Женя, и вдруг чувствует, как на нее снова накатывает это щемящее, незнакомое ранее ощущение собственной власти, когда по сути ничего не нужно делать, просто быть, - а так бы что? Не поспала бы? - Нет, - говорит он, пробираясь рукой под кофту, и с нажимом оглаживая поджавшийся живот, - ну, недолго. Женя ерзает, и снова тянется к его шее, легонько касаясь губами своих собственных меток, кожа в этом месте горячая, и Женя чувствует, как по ее телу тоже проходит волна жара. - И что бы мы делали? – спрашивает она, ерзая, и практически заползая к нему на колени, - провели бы твой любимый… Этот, как его… Научный… - Симпозиум, - хмыкает он, поднимаясь выше, и обхватывая грудь, - сначала симпозиум, ага. Но недолго, тоже. У нас на очереди твоя задница. Он говорит это, одновременно жестко скручивая соски, и Женя не выдерживает, выгибается всем телом, и выстанывает что-то матерное, грязное, она и сама не понимает, что. - Так хочешь сделать мне больно, - хнычет она, совершенно сознательно потираясь задом о его пах, - да? - Хочу сделать приятно, - хмыкает он ей в ухо, - меня разрывает, когда тебе приятно. Вот сейчас. А еще сейчас твоя мать увидит тачку, и… - Господи, - вспыхивает Женя, тут же приходя в себя, - боже мой, у тебя стекла… - Не видно, угомонись, - смеется он, вытаскивая руки, и поправляя на ней одежду, - давай, иди уже. Иначе хер знает, второй раз так просто… - Эй, - злится Женя, и тут же сама срывается на смех, - господи, ахахах, нееет… - Что? - Что? Если бы мне кто-нибудь сказал что я буду… Около дома… В машине… Я бы так ответила… - Не сомневаюсь, - серьезно кивает он, - ответила бы. Про границы. Весь этот бред. Иди уже. Дома Женя проскальзывает мимо исключительно довольной Жанны, едва кивнув ей, а у себя в комнате плашмя падает на постель, и долго тупо улыбается, глядя в потолок.