Перезагрузка

Женя нажимает отбой, и думает о том, что она, конечно же, ни в коем случае не будет смотреть этот кошмар, даже не потому что это ужасно само по себе – естественно, она смотрела и смотрит порно, она нормальный живой человек, но… Она не будет смотреть то, что прислал ей он, тем более, прислал с таким посылом. Женя пытается отвлечься, пытается уснуть, а когда не выходит – пытается занять себя; Женя читает книгу, Женя смотрит клипы, Женя пишет Насте, но та не отвечает. В третьем часу ночи, Женя сдается, наконец, и все-таки открывает проклятую ссылку. Что-то в ней отчаянно противится идее смотреть на постороннего мужика – голого постороннего мужика – голого постороннего мужика, который занимается сексом – но это выходит не так стремно, потому что его действительно практически не видно. «Кроме самой стратегически важной части», - думает Женя, и хихикает. С девушкой ситуация интереснее – она действительно похожа на нее саму, и Женя не хочет думать, сколько контента он перебрал в поисках такого подозрительного и потрясающего сходства, Женя не хочет ловить себя на злости от мысли, что он рассматривал каких-то чужих баб – голых чужих баб – голых чужих баб, которые занимаются сексом. Съемка действительно на телефон, изображение чуть дрожит, но детали видны прекрасно; Женя замирает, придирчиво рассматривая гладкое, тонкое женское тело, небольшую – меньше, чем у нее – аккуратную грудь и отчетливо выступающую линию ребер. «Девушка красивая», - думает Женя, - «наверняка она понравилась ему, пока он смотрел. Она не могла не понравиться» Женя пытается отогнать от себя эту мысль, потому что это не имеет отношения к тому, ради чего она здесь, но мысль не уходит, и Женя думает о том, что это еще одна месть вселенной – она бесилась из-за его приступов ревности, чтобы сейчас ревновать к какой-то шлюхе… Женя осекается, потому что так нельзя, но так можно, так нужно, и она ненадолго останавливает видео, чтобы привести мысли в порядок. Когда она включает снова, и нетерпеливо проматывает вперед, девушка берет в рот – профессионально, выверено, так, будто родилась с этим навыком; она умело помогает себе рукой, и в принципе не теряет какой-то странной, откровенной привлекательности в процессе, и это… Женя не хочет вспоминать его слова, она не хочет сравнивать ее с собой, но она все равно сравнивает, она думает о том, как она выглядит со стороны в такие моменты, она думает о том, что теперь она непременно спросит, и это будет ее маленькая сладкая месть за минуты издевательства, прожитые ею в этой комнате наедине с этим роликом. Девушка выпускает член изо рта, трется о него щекой, прикрывая глаза, и что-то шепчет – Женя не хочет это разбирать, девушка сглатывает слюну, и меняет позу. Женя проматывает вперед. Она правда, честно, искренне не хочет видеть все эти детали, она не хочет разглядывать интимные подробности чужих людей, ее охватывает возбуждение сродни сексуальному, практически сексуальное, с примесью стыда и отвращения, сердце у нее в груди колотится, как заведенное, она кусает губу, чтобы успокоиться, и смотрит, смотрит, смотрит, отпечатывая на подкорке сознания каждую деталь: хрупкую тонкую спину, изящный прогиб в пояснице, на редкость красивую круглую задницу, то, как девушка сама придерживает ягодицы руками, демонстрируя себя партнеру, и выгибается сильнее, то, как он уверенно и глубоко запускает в нее пальцы, растягивая тугую мышцу, то, насколько ужасно – и охуенно это выглядит. Грязно и красиво. Женя пропускает сам момент проникновения, она не знает, как это происходит, возможно, она просто прикрывает глаза, возможно, погружается в свои мысли, но когда она снова возвращает внимание к происходящему, девушка высоко, жалобно хнычет, и пытается уползти, это выглядит жестко и больно, но Женя, к собственному ужасу, ощущает в себе новый прилив возбуждения – она не знает, как объяснить это, чем это объяснить, и стоит ли вообще объяснять такое, ее начинает колотить крупная дрожь, пока парень на видео прижимается грудью к спине девушки, целует ее в шею, и что-то говорит на ухо, успокаивая. У них тоже будет так, думает Женя, он сначала сделает ей больно, а потом… На паре пробных толчков девушка замирает с раскрытым ртом, а потом долго, разбито стонет, комкая в ладонях край одеяла; Женя видит, как дрожат ее бедра, как она отчаянно трется грудью о постель, а когда ракурс съемки чуть смещается, Женя видит, что девушка течет. Женя выключает видео на середине, и проклинает весь мир, его создателей, того, кто прислал ей это, ту, которая решила все-таки включить это – себя саму. Женя прижимает ладони к горящим щекам, и думает что она никогда не согласится на это, думает, что это слишком, что это – то, что она только что увидела, то, что только что так ее взбудоражило – отвратительно, Женя думает о том моменте, который потряс ее больше всего, она думает о том, почему, все же, он так ее потряс, ведь это же было, это было совершенно, абсолютно не… Не… Женя не хочет думать ни о чем, она, кажется, продала бы душу дьяволу, чтобы раз и навсегда забыть увиденное, чтобы вычеркнуть из памяти все свои разговоры об этом, все свои липкие ночные фантазии, которые были, которые жили в ней, дремали где-то на подкорке, а теперь пробудились ото сна и напали на ее бедное, ослабленное усталостью, алкоголем и возбуждением сознание, которые распустились, словно цветы, и заняли все ее воображение грязными мокрыми картинками. Женя порывается удалить ссылку, но не делает этого из чувства мстительной обиды на саму себя, она будто хочет показать себе, что она такое, доказать, что она не может идти против своих желаний, желаний, природу которых она даже не может себе объяснить; желаний, которые не должны возникать на пустом месте. Мать сказала, она влюбилась, на это намекала Настя, об этом по-доброму смеялась Ксюша, Агата сегодня назвала ее Ассоль, ждущей Грея, все вокруг давно поняли, что произошло, и только она одна старательно застилала пеленой собственные глаза, отказываясь признавать очевидное, отказываясь признавать даже тот факт, что она сама, собственным ртом произнесла это дважды: один раз почти прямо, другой раз… Женя закрывает глаза, и заставляет себя вернуться туда, в то утро в гостиной, где луч солнца скользил по ее голой груди, преломляясь на чужой цепи, и услышать, все-таки, это злополучное «мне кажется, я тебя люблю», Женя сжимает зубы так, что сводит скулы, и думает, что сейчас заплачет, но слезы не идут. Женя хочет снова повторить себе это успокоительное, эту мантру о том что во время секса люди в принципе могут наговорить всякого, и по факту это не значит ничего, Женя чувствует невероятной силы и масштаба благодарность, за то что он не стал акцентировать внимание на этом ее проебе, за то что спустил все на тормозах, не высмеял, Женя чувствует всепоглощающую ненависть к себе за собственное унижение и собственную недалекость, за желание казаться выше, лучше, сильнее в своих собственных глазах, Женя загоняется настолько, что сексуальное возбуждение плавно перетекает в нервное, и ее колотит уже не от желания – от страха. Она внезапно очень четко осознает, как вся эта картина выглядит со стороны; она осознает еще, что завтра – завтра, она же сказал про это завтра… Завтра они встретятся снова, она посмотрит ему в глаза, и это больше не будет игрой, это больше не будет флиртом двух вчерашних подростков, которых захлестнула химия, и которым нравится развлекаться, используя предложенные судьбой обстоятельства; завтра все станет намного сложнее, завтра сказка перестанет быть сказкой. На самом деле, это никогда не было сказкой, черт вообще знает, чем это было. Женя успокаивается настолько же резко, насколько завелась, словно волна отходит от причала, оставляя за собой лишь влажные камни, которые вскоре оближет жадное солнце, Женя бредет в ванную, словно сомнамбула, умывается, чистит зубы, расчесывает волосы, возвращается в постель, и закрывает глаза. Она уже знает, заранее знает, что будет думать о чем-то, о чем думать не хочет, но теперь, когда Рубикон перейден, она готова это принять, готова посмотреть этому в лицо, и либо отвернуться окончательно, либо окончательно смириться. «Завтра», - думает она, - «завтра будет завтра. Завтра будет, как он захочет. Как я захочу. Как мы захотим» Женя цепляется за это «мы», уплывая в сон, и впервые за долгое время понимает, что ее не коробит от этого слова, напротив, оно кажется ей максимально уместным, максимально комфортным, максимально правдивым. В конце концов, когда у вас есть «мы», не так важно, кто вы вообще такие. Оно есть – и это главное.