Перезагрузка

Когда он летит в Сочи, у нее обрывается сердце. Женя думает, что это какой-то дурной сон, потому что он не мог, он совершенно точно не мог поступить с ней вот так, он не мог так посмеяться над ней, подставить ее, не мог. Женя смотрит на фото из самолета, и не верит собственным глазам, Жене хочется посыпать голову пеплом, потому что ситуацию ужаснее просто сложно представить. «Твой Друг что, решил тебе компанию составить?» - пишет ей Стася, и Женя чувствует, как небо падает на землю. «Они все знают», - думает она, - «они все знают, они все понимают. Они давно, блять, они давно все поняли, но это подтверждение, теперь я просто никуда не денусь, он… Он поперся туда, зачем…» Хуже всего оказывается другое: он не отвечает ей по приезде, он таскается по городу, светит локации, светит дружка, словно назло ей светит Иру, и светится сам. «Нет», - думает Женя, - «он не светится. Это злорадство. Он устроил это, он испортил все, и радуется, он выставил меня посмешищем» Женя с ужасом предвкушает заголовки статей, которые из описаний их номеров перейдут к описаниям реальных отношений, отношений, которых нет, которых быть не должно, Жене кажется, что шквал насмешек, который она уже выдержала единожды, вернется в тройном размере, потому что это действительно смешно, подумать только: чемпионка прыгнула в кровать первому встречному, потрясающе! «Зачем ты это сделал», - пишет она, и стирает, потому что этого недостаточно, она не знает, как выразить все свои эмоции, она лежит в комнате весь день, и когда мать стучится к ней, чтобы предложить ужин, срывается на нее. Женя пересматривает контент, как полоумная, и все же пишет: «Зачем???» Он не отвечает, и Женя прилагает все возможные усилия, чтобы отключить голову, и уснуть, потому что сейчас ей это просто необходимо. Сон приходит, накрывает ее плотным пологом, и тянется долго, душно и мучительно, а пробуждение поражает головной болью. За завтраком Женя почти ничего не ест, и Жанна смотрит на нее внимательно, словно видит насквозь, но ничего, ровным счетом ничего не говорит, она словно выбирает удобную позицию наблюдателя, и это радует и бесит одновременно. Женя собирает вещи, и чувствует, как у нее дрожат руки, дрожат губы, дрожит мир перед глазами, расстройство и разочарование отходит на второй план, сменяясь злостью, и когда она видит, наконец, короткий ответ, ее прорывает. «Здесь классно», - пишет он, и это, конечно, все, что он мог сказать, разве он мог расщедриться на что-то другое? «Классно», - думает Женя, по сто двадцать пятому кругу просматривая тикток с дружком, и залипая туда, куда залипать не нужно, - «тебе классно» «Ты понимаешь», - чеканит она в голосовом, - «что начнется? Ты понимаешь, что это несерьезно? Понимаешь, в какое положение ты меня поставил? Я лечу работать, и что я должна думать? Что я должна говорить всем? У меня уже спрашивают, надо мной уже смеются, пишут, что я без тебя теперь никуда, след в след, я выгляжу дурой, а тебе классно, тебе смешно? Мы говорили об этом тысячу раз, мы говорили об этом вот, буквально недавно, мы решили, что нам не стоит никому ничего демонстрировать, что это лишнее, ты со мной согласился, а теперь я вижу это! Такое ощущение, что ты решил надо мной издеваться, ну конечно, я ведь не смогу ответить! Спасибо тебе огромное!» Она отправляет сообщение, и выдыхает, потому что злость понемногу отходит, уступая место логическому мышлению. «Кому какое дело», - проговаривает ее внутренний мудак, - «до того, куда он там поехал. Мало ли какие у него планы. В чем вообще проблема? Глобальная проблема, не твоя, твоя – явно в чем-то, и никто кроме тебя ее не решит. С чего ты взъелась, что такого страшного произошло, это же не заявление, это просто… Поездка. У тебя рабочая. Это смешно. Смешно и глупо» Он не отвечает до вечера, но Женя видит, что он послушал, и держится из последних сил, чтобы не написать чего-нибудь еще. «Я сделаю вид, что ты этого не делал», - из чувства противоречия себе же самой, все-таки пишет Женя, - «я не собираюсь с тобой встречаться. Там. Да и вообще. Такие вещи, знаешь…» Она отправляет, не дописывая, уверенная в том что он снова проигнорирует, и когда телефон загорается ответом, Женя вздрагивает, чувствуя, как мгновенно холодеют руки. «Пиздатая лекция», - пишет он, и Женя старается дышать, потому что сердце стремительно набирает скорость. «Ты не перепутала? Мне нахуй не интересно твое мозгоебство. Кто там над тобой смеется» «Я говорю со стеной» «Ты соглашаешься. Потом снова начинаешь свое» «Не понял, причем здесь ты и твое положение. Я приехал отдохнуть с друзьями" "Не еби мне мозг" С минуту Женя смотрит на экран телефона расширившимися от ужаса глазами, а затем швыряет его на постель, и со всей дури пинает чемодан, раскидывая по комнате вещи. Собака испуганно сигает под кровать, и только тогда Женя, наконец, приходит в себя: на нее словно выливают ведро ледяной воды. «Ты соглашаешься. Потом снова начинаешь свое», - перечитывает она, и выцепляет взглядом хамское «не еби мне мозг». Жене снова кажется, что это сон, потому что в реальном мире она никогда не позволила бы общаться с собой в подобном тоне, потому что это просто чудовищно, омерзительно, он совсем обалдел, и… «Поехал отдыхать с друзьями именно туда, куда я еду по работе? В то же время?» - трясущимися пальцами набирает она, но он не отвечает. Он даже не читает, и это открытие заставляет ее испытать раздражение возведенное в огромную степень, она пишет что-то еще, записывает какие-то голосовые, а потом в комнату заходит Жанна, молча собирает с пола вещи, складывая их в чемодан, садится на край постели, и также молча смотрит на нее. - Ты опять впадаешь в крайности, - говорит она, и Женю прорывает. - Ты что, подслушивала? Мама! - Ты орала на весь дом, а потом чуть комнату не разнесла, как ты думаешь? У меня временами чувство, Женя, что за эти четыре года ты где-то там внутри себя успела сойти с ума, и это вон, проявляется. Что такого произошло? Он что-то натворил? - Поехал в Сочи! - Молодец, - хмыкает Жанна, и Женя понимает, что на этот раз совершенно точно, определенно спит, - какой предприимчивый. А натворил-то что? - Ты что, - говорит Женя, сжимая пальцами виски, - вы что… Издеваетесь? Вы все… Надо мной… - А давай ты не будешь хамить мне? - А давай… Мама… - огрызается Женя, но вовремя останавливается, - а этого мало? Он поперся туда, куда вот-вот поеду я, да еще и осветил свою поездочку, мне уже пишут люди, это же какой-то ночной кошмар… - И что они пишут? – негромко говорит Жанна, - что-то не так? - Они подозревают, мама, - кривится Женя, - подозревают. Ты знаешь, это было прикольно. Все эти тиктоки, все это… Мило. Шипперские видосики. Пока это было мило. Но сейчас люди… Люди не идиоты. Они понимают. А он подтверждает. А я не хочу… - А если ты не хочешь, - немного помолчав, также негромко говорит Жанна, - скажи ему прямо. И четко. Что кроме рабочих взаимоотношений между вами нет ничего. - Ты знаешь, - выдавливает из себя Женя, нервно сглатывая, - прекрасно знаешь, что есть. - Тогда это какое-то свинство, - сообщает Жанна, и Жене кажется, будто ее ударили, - выходит, человек должен смириться с ролью твоего секрета, потому что… Что ты там орала? Смеются? Над тобой? Жень. Здесь нужно не смеяться. Здесь нужно плакать. До Жени начинает доходить, что что-то пошло не по плану, когда он все же не отвечает, а потом она видит фото из самолета, и ее снова, в который раз за последнее время обливают ледяной водой. Он возвращается обратно, прямо накануне ее отлета, ничего ей не говоря, не предупреждая, и это выглядит как пощечина, это выглядит еще большей издевкой, и вот теперь, теперь она точно – посмешище, очередное совпадение в череде странных нелепых совпадений. «И что, это все?», - пишет она, дрожа от ярости, - «отдохнул с друзьями??» Он читает, но не отвечает, и Женя, в приступе холодного злого отчаяния, пишет: «Знаешь что? Да пошел ты нахер. Я устала от всего этого. Мне это не нужно» «Мы не можем договориться, никак не можем», - пишет она, уже сидя в аэропорту, зная, что он не ответит, что сейчас он даже не прочитает, она даже не знает, что ей движет, это нечто вроде остаточной злости после потрясения, мандраж, как у человека, пережившего серьезный стресс. Женя думает что вот теперь, когда она высказалась, когда она это написала, теперь все точно пройдет, теперь она не отступится от своего, потому что после такого шагов назад не делают, она не малолетняя дурочка, которая не может держать свое слово. «Я его ненавижу», - серьезно думает Женя, и проговаривает фразу под нос, будто пробуя на вкус, - «я его ненавижу, ненавижу» Ей снова хочется плакать, но слезы снова не идут, и в самолете она засыпает, потому что, кажется, ее рассудок устал от бесконечного переливания из пустого в порожнее, она то засыпает, то просыпается весь полет, а по приезде в отель включает телефон, и видит короткое, емкое: «Как знаешь»