Перезагрузка

Женя не знает, какую линию поведения ей стоит выбрать теперь, поэтому она идет ва-банк: не выбирает никакую. В машину она садится с тяжелым сердцем, и старается не смотреть на него, не решаясь поздороваться первой; просить встретить ее в переписке все же было намного проще, чем столкнуться с ним вот так, лицом к лицу, в салоне авто. - Мы можем не говорить ни о чем, - нарушает она молчание, спустя пять – она засекала – минут, - ну, знаешь, ни о чем таком. А еще ты можешь меня обнять. Ну, знаешь. Я приехала. Знаешь, привет. - Привет, - хмыкает он, - а что, ты не наобнималась? У тебя были каникулы. - Мы же договорились, - себе под нос бубнит Женя, - ты же сказал… - Я сказал, что мы поговорим. - И что, - продолжает бубнить Женя, - это все, да? Ты теперь меня сожрешь? Ой. - Ой, - повторяет он, - это да. Но прям здесь нет, Дима не оценит. - Перестань, пожалуйста, - просит Женя, - мне и так максимально стремно. Если хочешь, я вообще сделала это тебе назло, чтобы показать, чтобы доказать… - Что показать. Кому. Сочинскому гопнику что ты горячая соска? - Пожалуйста! - Спасибо! Ты вообще понимаешь, что проблема даже не в том, что ты там с ним… Я не знаю, чего ты делала. А в том что ты пошла хер знает куда на ночь глядя с первым встречным мужиком в чужом городе. Ты ебанутая? Ты понимаешь, что тебя могли прижать к березе и отодрать за нихуя, просто потому что ну… Могли? Что у тебя, - он ощутимо стукает ее костяшками пальцев по виску, - здесь? - Прекрати… - Зачем? Может, ты не в курсе, что бывает в спальных районах ебеней, так я тебе расскажу, я в курсе. И что там делают твои Олеги в джинсах с рынка с такими милыми мамиными дочками расскажу, блять… - Не надо… - Подсказка: не то, что я делаю с тобой… - Не надо! – рявкает Женя, и тут же остывает, закрывая лицо руками, - ты понимаешь, что мне и без этого плохо? Понимаешь, в какой я оказалась ситуации? - А кто тебя туда засунул? Кто тебя остановит, когда ты обидишься на очередного сто процентов друга, и поедешь в Печатники, искать приключения на свою жопу? Пусть тебе будет плохо сейчас и здесь. Зато потом ты подумаешь головой, а не… Я не знаю, чем ты там думала. Пиздец. Женя молчит, закусив губу, и тупо смотрит перед собой. В этот момент ей абсолютно плевать даже на присутствие водителя, ей, наверное, было бы плевать, даже если бы здесь был целый зал слушателей, потому что он говорит правду, и это начинает доходить до нее только сейчас. - Я понимаю, - продолжает он, - спортсмены другие, да, вся хуйня. Вы оторваны от реальности, тебя вон катает мать, и много… Есть много всякого говна, до которого ты дорвалась. И мужиков, которые не будут спрашивать чего и как ты хочешь, если ты пойдешь к ним… Проверять. Можешь ли ты… - Ты не ревнуешь? – вырывается у Жени, и это закономерно, но и смешно, потому что она, наверное, должна радоваться, что это не так, она должна, но она не может, потому что подсознательно она ждала совершенно другой реакции, и теперь она в смятении, - я целовалась с… - Блять, я не дебил, я рад за тебя! Я тебе говорю о другом! - То есть тебе похер? – возмущенно восклицает Женя, наконец, поворачиваясь к нему всем телом, - то есть вот так, да? Я целовалась с каким-то парнем, между прочим, это было очень мерзко, ты даже не знаешь… - Ты ебнулась? - Это ты! Ты ебнулся! – рявкает она, - я была готова с ним… Ему… Это, конечно, блеф, потому что она не была готова ни на что такое, и она не понимает, зачем делает это, зачем усугубляет ситуацию, потому что выражение его лица меняется буквально в долю секунды, и Женя закрывает рот моментально. - Чего, - медленно говорит он, - чего ты была готова ему? - Ничего, - насупившись, выплевывает Женя, - ничего, ясно? - Нет, договаривай… - Пошел ты в жопу со своими нравоучениями! Это из-за твоей выходки, в конце концов, вся сеть орет про Соооочииии, - делая сложное лицо, передразнивает Женя, - из-за этого я вообще поперлась с этим уродом, меня до сих пор тошнит… - Бедная… Пиздец. - Пошел в… - Приехали! – громко прерывает их водитель, и Женя ахает, потому что она действительно обо всем забыла, потому что сейчас она умрет, господи, пожалуйста, пускай она умрет и весь этот позор закончится прямо здесь и сейчас… - Спасибо, Дим, - говорит он, и уже обращаясь к ней, добавляет, - выходи. - А можно мне, - аккуратно пробует почву Женя, - домой. Я что-то подумала. Я устала. - Выходи. - Ладно, боже мой, - гундит Женя, и прежде чем дверь машины захлопывается за ее спиной, она отчетливо слышит смех. *** - Мне надо в душ, - уверенно говорит Женя, чуть меняя уверенно пытаясь сбросить с себя его руку в лифте, - я с дороги. Это стремно. - Там лететь-то. - Мне, - повторяет Женя, - надо в душ. Я вся мокрая. - Да? - Не в этом смысле! Мне жарко, я вспотела, боже мой, почему мы вообще это обсуждаем, я что, должна спросить у тебя разрешения сходить в душ? Он молча просовывает руку под резинку спортивных штанов, и Женя вспыхивает от осознания что ее только что ущипнули за задницу. - Больно! – ахает она, - что за… - Не ври, - говорит он, настойчиво сжимая в ладони самую стратегически важную часть ее тела, - у тебя мурашки. Тебе приятно. А еще у тебя трусы насквозь промокли. Ты сразу потекла, как только села в машину, или… - Перестань говорить гадости, - выдыхает Женя, - это… - Это не гадости. Это правда. Что плохого? - Это личное! - Это, - зло бросает он, и вдруг явно намеренно больно сдавливает ее промежность ладонью, - не личное. Это мое. И это из-за меня. Не из-за твоего обоссатого Олега. Сейчас мы зайдем в номер, и будем долго, пиздец как долго говорить, Женечка, и про Олега, и про твой отдых, и вообще про все… Женя выдыхает сквозь сжатые зубы, и буквально виснет на нем, обвивая руками его шею, она на самом деле не вслушивается в то, что он говорит, не вдумывается в смысл его слов, она ловит кайф, потому что только сейчас на нее сваливается осознание того, насколько ей не хватало этих ощущений… А ведь прошло всего ничего – несколько дней. Когда двери лифта открываются, и он вытаскивает руку, Женя протестующее мычит, но рук не расцепляет, позволяя буксировать себя до дверей, даже не задумываясь о том, что их, вообще-то, могут увидеть, и это будет… - Ты боялся за меня, - с крайне дебильной улыбкой утыкаясь ему в шею, бубнит она, - ты, получается, боялся, что со мной что-то случится, да? Это так миииилоооооо… - Заткнись. - Это мииилоооооо, - повторяет Женя, и делает то, чего не делала давно: присасывается прямо под кадыком, оставляя свою отметину. - Ты, бля… Дай мне открыть дверь, Женя, блять! Женя мотает головой, и отрывается, продолжая дебильно улыбаться. - Ты точно трезвая? – с искренним подозрением интересуется он, - а то… - Я – да! – кивает Женя, - я трезвая, да! Я просто соскучилась, и вообще, ты сам сказал, что я девочка, поэтому я могу выносить мозг, вот я и выношу. - Охуенно. - У него, - приваливаясь к косяку, сообщает Женя, - между прочим, мерзкий рот. И целоваться он не умеет. Мне нужен детокс. - Чего? Тебе нужно дать по жопе. - Ага, - ляпает Женя, и тут же вспыхивает, потому что она не имела в виду ничего такого, а вот он, судя по выражению его лица… - Мне нужен детокс, - спасая положение, повторяет она, - срочно. Чтобы знаешь. Вроде как, этого не было. - Нет проблем. Там в холле сидел какой-то старпер, иди, он будет рад. - Ну, хорошо, - говорит Женя, и отталкивается от стены, делая вид, что собирается уходить. Маневр срабатывает безотказно, с ним это всегда работает, как в сериалах, только по- настоящему, и Женя плывет, снова виснет на нем, позволяя чужому языку огладить свой, а чужим рукам влезть под толстовку, Женя жмурится от кайфа, и закидывает ногу ему на бедро, чтобы усилить физический контакт, потому что это практически больно, это нереально… - Иди, - отстраняясь, говорит он, - в свой душ. Ты хотела. Я закажу пожрать, и напишу маме, что мы добрались. - Какой маме? - Моей, блять! Твоей маме. - Маме? – вспыхивает Женя, - напишешь моей… - Вали, - резко разворачивая, подпихивает ее он, и напоследок хлопает по заднице так, что в груди становится горячо, - пока не передумал.