Перезагрузка

- Убери телефон. Ты заебала, - говорит он, и Женя поджимает губы, потому что это очень важная штука. - Я читаю, - сообщает она, стараясь держать лицо серьезным, - про нимфоманию. - Чего ты читаешь? - Про нимфоманию, - повторяет Женя, и откладывает, наконец, телефон, серьезно глядя на него, - меня смущает то, как часто я стала думать о… эээ… Это ненормально. - Ненормально что. - Ненормально, - делая медленный выдох, чтобы успокоиться, говорит Женя, - что я постоянно думаю о сексе. Вот. Доволен? Господи, если ты сейчас заржешь, я клянусь, я убью тебя, я… - Ничего смешного, - спокойно пожимает он плечами, - я тоже постоянно думаю о сексе. Нам по двадцать лет. О чем нам надо думать, про пенсию? Женя снова поджимает губы, и смотрит на него внимательно, словно пытаясь воззвать к разуму, но он явно не спешит принимать ее переживания близко к сердцу, более того… *** …она задумывается об этом, как только просыпается, она тянется к телефону, и видит на часах половину четвертого ночи, она медленно потягивается, и тихо ахает: поясницу тут же простреливает, а еще… - Болит? – мягко обхватывая ладонями ягодицы, сквозь сон мурлычет он, тянет ее ближе, и Женя снова ахает, на этот раз от приторной, сладкой волны желания, мурашками окатившей ее, она хочет упереться ладонями ему в грудь, чтобы выстроить дистанцию, но как-то незаметно для себя обнимает за шею, и плывет, прижимаясь к горячему ото сна телу, - прости, малыш, не надо было тебя слушать второй раз… - Это почему? – вскидывается Женя, окончательно просыпаясь, и встречаясь с ним взглядом, - тебе что, не… - Мне? – хмыкает он, и Женя тут же краснеет, понимая, какой завела разговор, - тебе рассказать, как мне понравилось? Просто пока у тебя не рабочая задница, поэтому… - Какой ужас! – кривится Женя, хлопая его по спине, - ты опять… - Опять говорю тебе правду, ага. А тебя это заводит, опять. Ты опять думаешь, что это плохо. Злишься. - Перестань, пожалуйста, - просит Женя, но не может сдержать улыбки, потому что ей иррационально хорошо, и она говорит это исключительно из чувства противоречия, на самом деле она хочет сказать совсем другое… - Ты очень красивая, - говорит он, и Женя снова краснеет, понимая, что речь идет не о лице, и даже не о груди, - такая маленькая, тугая, пиздец. Когда смотришь, такой… аппетит. Боишься порвать нахер, потому что хочется затрахать до такого состояния, чтобы ты… Дальше Женя, кажется, не слышит, потому что в ушах у нее шумит кровь, в глазах темнеет, в горле пересыхает от возбуждения, а параллельно с этим в голове ее проносится мысль о том, что это не совсем нормально, что у них был секс накануне, что она не может хотеть, не может хотеть так, что ладно, черт с ним, он, наверное, действительно, как и говорила когда-то Настя, в том возрасте когда хочешь все и вся двадцать четыре часа в сутки, но она – нет, тем более, она не мужчина, тем более она – это она, и… Секс после пробуждения, как утренний секс – поначалу всегда ленивый, он разрастается, распускается по мере накала, Женя чувствует, как ее раскладывают, как ее дразнят, Женя чувствует давление головки на влажный, саднящий вход, и не особенно парясь, спрашивает, где защита, и почему… - Давай так, - выдыхает он, - не парься, я мимо. А если залетишь, это будет огонь. Родится девочка, назовем Ася, и… - Дураак, - прыскает Женя, и долго, разбито стонет, впитывая в себя ощущения от медленного, глубокого проникновения, - какая… ааааа… Ася? - Красивая как мама, умная как папа, - ржет он, и Женя злится, потому что он что, недостаточно занят, он может ржать? - Девочки похожи на отцов, - ехидно сообщает она, напрягая внутренние мышцы, и с мстительным удовлетворением глядя, как меняется его лицо, - так что… - Охуенно, - сходу прижимаясь к ее губам, кивает он, - пусть так. Похуй… - Не будешь спорить? - Буду тебя, - просто говорит он, подтягивая ее бедра чуть выше, - нахуй спорить. - Как это… - Зачем спорить, если можно трахаться, - скалится он, и толкается глубже, словно мстит за ее выходку, - тем более… Девочка, мальчик, мне похер. Все классно… Если бы это не было так круто, если бы все ее мысли не были рассыпаны по подушке слишком далеко от ее головы, Женя бы, наверное, перепугалась ни на шутку, потому что слушать такие рассуждения от парня, с которым… Который… Но Жене слишком хорошо, к тому же утренний секс перестает быть ленивым, толчки спазмами отдаются в измученный с вечера зад, и эта легкая боль добавляет кайфа, Женя царапается, и запрокидывает голову, подставляя шею под чужие губы, Женя растворяется, позволяя заниматься собой, доставлять себе удовольствие, любить себя, драть себя; она вдруг остро ощущает себя объектом поклонения, но не того, странного и отстраненного, не восхищения бесплотной богиней, далекой и недоступной, она ощущает себя объектом поклонения обычной земной женщине из плоти и крови, куску мяса, она в который раз совершает это открытие, и внезапно задается желанием подтвердить его. - Если, - сквозь стон, говорит она, - если бы я не была мной… - В смысле? - В прямом, - злится Женя, но злость отступает, когда его рука пробирается между их телами, а пальцы сжимают клитор, - если бы я была просто девочкой… - Ты и так… Не… Мальчик, - выдыхает он, - и? - Ты бы хотел меня? Если бы я не была, ну… Чемпионка, все такое… - Мне очень сильно похуй, - не думая, ляпает он, - вообще охуеть. Бляяя… Ты такая горячая, у тебя внутри прям… - Говори, - вдруг просит Женя, и кивает, в подтверждение своих слов, - говори мне, пожалуйста, все что хочешь, какая я, все… Даже когда я говорю что не надо, ай, ааай, я… - Я понял, - смеется он, лбом прижимаясь к ее лбу, - я знаю, как ты любишь. Тебе надо вредничать, чтоб потом это типа была не ты. Хотя вот вчера была ты. Я помню. Женя хочет ответить, но обнаруживает, что на самом деле уже ничего не хочет, только продолжения банкета, поэтому Женя затыкает свои претензии поглубже, и расслабляется окончательно. *** - Причем здесь пенсия, - говорит Женя, спустя полчаса, два своих и один его оргазм, - я просто всегда считала что вот я… Ну… Удовлетворена. И все. А у меня как будто наоборот, чем больше мы делаем это… - Трахаемся, - подсказывает он, - Женечка. Это не плохое слово. Это кто-то сказал, что оно должно быть плохим. На самом деле оно значит, что мы очень сильно хотим друг друга, что мы готовы сожрать друг друга, что нет никаких твоих всратых правил, и… - Чем больше мы трахаемся, - глядя ему в глаза, повторяет Женя, и рефлекторно облизывает губы, - тем больше я думаю, и… - Это нормально, - говорит он, и перехватывает ее руки, уставшие от жестикуляции, тянет ее к себе под бок, - говорю же, мы хотим друг друга. Это круто. Приятно. Полезно для здоровья. Такая, знаешь, типа наркота без последствий. Женя хмыкает, и мотает головой, потому что это звучит ужасно, но при этом вполне логично, потому что он вообще это умеет – просто и при этом глубоко смотреть на вещи, видеть их суть, и доносить ее до тех, кто погряз в размышлениях, основанных на чужих взглядах, догматах и принципах. - Я не была такой, - делает она последнюю попытку, но попытка пресекается на корню. - Ты была, - носом касаясь ее носа, сообщает он, - я сразу подумал, знаешь, как говорит один чувак… От тебя пахло сексом. Просто он бывает, знаешь, снаружи. А у тебя был еще внутри. Надо было его выдавить наружу. - Выдавить, - повторяет Женя, прикрывая глаза, - это как-то… - Это нужно, - говорит он, и мягко, едва касаясь, целует ее, заставляя плечи покрыться мурашками, - это же ты. В тебе это сидело. Такое не должно прятаться внутри. Когда в тебе что-то долго сидит, оно тебя меняет. Я знаю. - Наверное, - говорит Женя, и улыбается, прижимаясь крепче, - наверное. Да, ты знаешь. Наверное, ты прав.