Перезагрузка

- Ты мог бы, - сквозь зубы цедит Женя, - не делать так, пожалуйста. Она сдвигает его руки со стратегически важного места уже в 1000001 раз за эту тренировку, но это не первая тренировка, и это… Выматывает. Женя пропускает момент, когда все это перестает быть смешным, забавным, и горячим, и становится по-настоящему тяжелым психологически, она чувствует себя так, будто над ней откровенно смеются, будто ее препарируют на глазах у всех, вытаскивая наружу не органы, а самые потаенные мысли, желания, фантазии… Женя думает, что это была очень странная фантазия Ильи, поставить им такое, Жене кажется, что он издевается, и в какой-то момент она срывается на него. - Это сложно! – выплевывает она, дергано открывая бутылку с водой, и закономерно обливаясь, - я не знаю, как это можно сыграть, это же просто, просто… - Вот сыграть как раз проще простого, Жень, - пожимает плечами Илья, и кивает на громко ржущую Агату рядом с Сашей, - вон, они играют. Все играют. Ты же фигуристка, когда для тебя вторая оценка стала проблемой? - Они играют не такое, - говорит Женя, - никто не играет ТАКОЕ. Я вообще не уверена, что до нас тут кто-то играл… эээ… - Да нормально играют, - хмыкает Илья, и пальцем указывает на ее худи, - у тебя вода на воротнике. И вообще везде. Ты не сварилась в таком катать? - Не сварилась, - отрезает Женя, и поджимает губы, - на нас все смотрят. И там будут смотреть. Это ужасно. - Конечно, смотрят, - соглашается Илья, - вы же актеры. Как в кино, ага, да… На актеров все смотрят. Это же просто игра, ничего личного там нет, просто роли… Все это время Женя чувствует, что это один большой чудовищный розыгрыш, ощущение витает в воздухе, но только сейчас правда становится настолько очевидна, что от нее сдавливает грудь. - Это все что, - медленно, почти по слогам проговаривает Женя, не глядя на постановщика, - это все специально, да? Это какой-то урок? Что, все в курсе, он тоже… - Отстань от парня, - кривится Илья, и вдруг становится серьезным, - у тебя каша в голове, Жень, ты хоть себе ответь на вопросы, а потом задавай их другим. Если это просто постановка, то тебя ничего не должно волновать, отыграла свое – и пошла. А если нет, то… - То это, - прямо говорит Женя, - эксгибиционизм. Это все равно, что слить в сеть порно. Илья внимательно смотрит на нее, и Женя думает о том, что сейчас очень важно не отвести взгляда, настоять на своем, проявить себя как зрелая, взрослая личность. - Ты в интервью сказала, что вы друзья, - говорит Илья спокойно, но его хитрые, лучистые глаза улыбаются, - какой эксгибиционизм, Жень? Какое порно? Ты о чем вообще? Просто делайте свою работу. *** Женя стягивает через голову мокрую кофту, и только спустя несколько мгновений понимает, что сделала, попутно проклиная себя за утреннее решение надеть под нее топ. Ее мелко трясет от раздражения и возбуждения, когда горячие ладони смыкаются на талии, она матерится, сквозь зубы, сбивается со счета, и вместо того чтобы закончить связку, прижимается к нему, жадно утыкаясь носом в ворот майки. - Ничччего не говори, - бубнит она, - не смей… - Не говорю, - соглашается он, - уйдем? - Нет, - злится Женя, отстраняясь, - нет, мы так никогда не доработаем, надо просто взять себя в руки, и… - Вы там что, уснули? – с другого конца катка орет Макс, и Женя делает то, о чем только что говорила сама; Женя берет себя в руки, концентрируется на элементах, и пытается внушить себе, что все это – один большой спектакль. *** - Нет! – говорит Женя, и сейчас ей плевать на то, что фактически, она сдает позиции, что она сама на это подписалась, ей плевать на все, кроме, - нет, нет, нет, я не смогу, слушай, давай откажемся, у нас еще день, мы успеем, мы придумаем другое, я не… - Ты вообще в лучшем положении, - язвит он, кивая в сторону Жанны, - твоя мать. Это нормально, да? Она не хочет, блять, я не знаю… Погулять? - Мне попросить ее погулять? – скалится Женя, - ты серьезно сейчас? - Ты серьезно хочешь, чтобы она полюбовалась? – скалится он в ответ, - она, вроде, не знает в деталях, наверное, ей будет охуеть как приятно смотреть как ее дочь выебут… - Это! Номер! – рявкает Женя, - ты мог бы просто вести себя, не знаю… - Как? – хмыкает он, - принести тебе букет? Встать на колено? - Пойти нахуй! - Не могу, Женечка, это по твоей части… - Мама, - не оборачиваясь, рявкает Женя, и подгоняется, - мама, а ты не могла бы прогуляться, хоть минут на пятнадцать, мне кажется, что тебе будет не очень интересно, окей? - Окей, - медленно говорит Жанна, и Женя нутром чует ее ухмылку, которая еще не появилась на губах, и это просто чудовищно, потому что это… - Ты, - говорит Женя, - моя собственная мать. Ты. Даже ты на их стороне. - На чьей стороне? – говорят у нее за плечом, и Жанна расплывается в улыбке, потому что, - все нормально, мам? - Господи! – выдыхает Женя, потому что Жанна все еще улыбается, и это снова чудовищно, это создает впечатление заговора, который случился за ее спиной, заговора, о котором знают все присутствующие кроме нее самой. - Нормально, - кивает Жанна, - Женька чего-то нервничает. Я тогда поеду, да, ты ее забросишь? Домой там, или где вы… - Мама! – ахает Женя, и оборачивается, ища поддержки, но поздно понимает, что поддержки искать не у кого, - ты! Вы что! - Я заброшу, - довольно кивает он, - куда захочет. - Я… - начинает Женя, но Жанна не дает ей разойтись. - Ну вот и отлично, - говорит она, - тогда я поехала. *** Отсутствие матери развязывает ему руки, и Женя окончательно проклинает свою инициативу. - Почему, - говорит она, ерзая по холодной поверхности, - обязательно стол? - Чем тебе не нравится стол? Он удобный. - Это пошло, - вбрасывает Женя, - я вот не стала бы занимать сексом на столе. - Вот блин. - Очень смешно! - Это не очень смешно, - говорит он, укладывая ладонь ей на бедро, - вообще не смешно. Это горячо. - Это стол, - угрюмо повторяет Женя, - может, не будешь меня трогать? Здесь люди. - Здесь репетиция. Раздвинь ноги. Женя вздрагивает, и вскидывает на него глаза, полные осуждения. - Ты специально, - говорит она, - специально говоришь это так, будто мы не репетируем. - А что мы делаем? – ухмыляется он, и вдруг снова становится серьезным, как по щелчку пальцев, - ты опять думаешь, что только у тебя здесь проблемы, да? Тебе вот стыдно, или что там. А у меня реальная проблема. - В смысле? - Настоящая проблема, - не меняя тона, говорит он, и все-таки влезает ей между ног, подтягивает ее ближе, так, чтобы она точно ощутила. - Да боже мой! – вспыхивает Женя, - ты что, серьезно? Здесь же куча людей. - Ну извини, Женечка, - с размахом проводя по ее голой спине ладонью, и как-то чересчур для репетиции вжимаясь пальцами, говорит он, - знаешь, он такой. Меня не спрашивает. - Животное, - констатирует Женя, и закусывает губу, потому что это все ужасно, это напряженно и неловко, но ей вдруг становится вполне закономерно и отчаянно приятно, и она не может скрыть этого, она не хочет пытаться. - Есть такое, - соглашается он, и подхватывая под колено, тянет ее ногу вверх, ставит на стол, - вот так красиво будет. Тебе проще скрыть, что ты тоже животное. - Эй! – дергается Женя, - вообще-то я… - Пользуешься тем, что вот прям щас я не проверю. - Ты вообще не проверишь, - вдруг выдает Женя, и не понимая, от чего, мысленно потирает руки, - зачем это? - Пытаешься дразнить? - Может и так. Женя дергает бровями, и подается вперед, потираясь о него промежностью, и это ощущение власти, пожалуй, сильнее даже ощущения привычно прошившего ее возбуждения: Женя вдруг совершенно четко понимает, что он действительно оказался в безвыходном положении, в отличии от нее, и это его положение будет видно всем, как только они разойдутся, и все вокруг будут знать что это из-за нее, и… - Я, - мягко, удивительно тихо и вежливо говорит он, наклоняясь к ее уху, - тебя так выдеру, родная. - Когда это будет, - шепчет Женя, и прикрывает глаза, пытаясь справиться с волной жара, спровоцированной обещанием, - а сейчас… - Ты реально думаешь, что меня настолько парит стояк? – говорит он чуть громче, и Женя ахает, потому что это не просто чуть громче, это… - Тише! - Думай, что делаешь, - все-таки снижая тон, говорит он, и толкает ее в грудь, укладывая спиной на стол, а затем заваливается сверху, и Женя, кажется, пищит, но как-то слишком слабо, потому что это неожиданно, это… - Отлично, ребят, отлично, отлично! – хлопает в ладоши Илья, - это вот то, что нужно, именно оно! Как будто вы всю жизнь репетировали. - Мы, - тут же отстраняясь от нее, и поправляя волосы, выдает он, - репетировали, да. - Нет! - Только что. Очень хорошо. - Прекрасно, просто прекрасно, - резюмирует Илья, и бросает взгляд на часы, - ну все, тогда, сегодня закругляемся, завтра пару прогончиков, поздравим именинника, и в путь! - Отвези, - как только Илья удаляется на безопасное расстояние, говорит Женя, - меня домой. Мне надо… Мама… - Мама сказала забросить тебя туда, куда ты захочешь. - Я хочу домой, - упрямо повторяет Женя, и медленно сползает со стола, поправляя топ, - я хочу… - Да ладно, - говорит он, и Женя подмечает, как нервно, недовольно дергается край его рта, - опять начинаешь? Тебе надо расслабиться, будешь терпеть, и опять будешь нервная завтра… - А то я не могу сама, - ляпает Женя, чувствуя, как ее собственные глаза расширяются от осознания сказанного, - то есть, ну, знаешь… - Можешь и сама, - спокойно кивает он, приобнимая ее за талию, - я посмотрю. - Что? - Что? Можешь сама, я давно хотел посмотреть, это охуенно, когда девочки… - Ты, - сквозь зубы цедит Женя, вперед него выходя с арены, - ты животное! - Уже было. Так куда едем? – практически скучающим голосом спрашивает он, и Женя жмурится, заранее зная, что да. Она опять проиграла. Ну и что вы ей сделаете.