Перезагрузка

Весь следующий день до тренировки для Жени пролетает будто в тумане; ее накрывает каким-то странным предчувствием, волнением, ощущением надвигающегося и неизбежного, она не может четко охарактеризовать это чувство, но оно мучает ее и гнетет, как гнетут ее размышления об их ночном разговоре. Женя думает о том, что в очередной раз попала впросак, ее фантазии и представления столкнулись с реальностью, а реальность оказалась… Жене сложно назвать это неожиданностью, скорее даже наоборот, если бы она чуть внимательнее смотрела на реального человека перед ней, ей не пришлось бы сейчас мириться с тем, что словно снежный ком свалилось на ее голову. - Ты нормально? – спрашивает он, когда она в очередной раз тупит, и зависает, - что-то не так? - Все хорошо, - медленно отвечает Женя, и смотрит на него очень внимательно, так, будто видит в первый раз, - я просто думаю… Получается, нам стоит держать дистанцию, да? И получается, что мы… Я… Тебе вообще не нужен этот праздник, так? - Это как… мероприятие, - подбирает он определение, - там будут нужные люди, и не очень нужные мне, но при этом нужные… - Как это? – перебивает Женя, - если они не нужны, значит… - Это, - говорит он, - просто. Мне лично они нахер не упали. Но мне нужно общаться с ними. - Зачем? - Затем, - хмыкает он, - что это так работает. Общайся с теми, кто нахер тебе не упал. Только не как ты со своей тренершей. Вот ее как раз можно было бы и… - Вы не понимаете, это другое? – язвит Женя, но он отвечает совершенно спокойно, будто и не заметил попытки подколоть. - Ты придаешь значение, - пожимает он плечами, - ей, ее хуйне, которую она несет, ее мнению, всему этому… А я нет. Это работа. - Это как-то… - говорит Женя, отводя глаза, - наверное, знаешь, тебе не стоит мне это говорить. - Почему? - Просто. Не стоит. - Просто? - Просто. Потому что это лицемерие, - все-таки сдается Женя, - это не слишком хорошая черта. - Это работа, - снова пожимает он плечами, - мне похуй. Хорошая, плохая. Они мне не близкие, я им тоже не упал. Все… как это… обоюдно. - Обоюдно, - этом повторяет Женя, и кивает, чтобы поскорее перевести тему, но мерзкий червячок сомнения шевелится в ее голове. «Это работа», - думает она, глядя на себя в зеркало в раздевалке, - «работа, да. Интересно, а я. Я тоже работа?» Женя не хочет анализировать, почему она вообще думает об этом, почему ее это мучает, кто они друг другу, в конце концов, потому что все их разговоры на эту тему всегда получались односложными, окрашенными сексуальным возбуждением, поэтому воспринимать их всерьез было непросто; скорее всего, их вообще нельзя было воспринимать всерьез, скорее всего, не стоило обманываться на пустом месте… Женя гонит от себя эти совершенно непраздничные мысли, но они снова возвращаются, и это становится похоже на пытку, положение усугубляется, когда его тусовка действительно оказывается тем, о чем он и говорит – столпотворением, сборищем совершенно разных людей, и Женя даже теряется, на мгновение, пока ее не выцепляет Буйнова. Женя идет за ней покорно, старательно изображая безудержное веселье, и думает, что дальше это будет совсем непросто: Яна фонтанирует энергией, она всегда такая – ураган на пустом месте, яркий фантик, за которым сложно рассмотреть содержимое, еще один человек из его окружения, еще один человек-приложение, человек без собственного лица. Женя смотрит на нее, обнимает ее для фото, Женя думает о том, что разгадать ее было бы интересно, наверное, но только не сейчас, а сейчас ей надо, ей совершенно необходимо… - Выпить, - говорит Яна, - нам надо выпить. За здоровье именинника, конечно, милаяяяя, у тебя точно все хорошо? Ты какая-то бледная. - Надо выпить, - поддерживает идею Женя, - голова закружилась, тут душно и темно, и… А где… - Гостей встречает, - перекрикивает музыку Яна, и тянет ей бокал, - держи, милаяяя. Забей на него, ага? - В смысле, - дергается Женя, едва не проливая на себя мартини, - ты о… - Сейчас! – широко раскрывая рот, снова слишком громко выдает Яна, - сейчас забей! Давай, пойдем-ка веселиться, я сегодня твой гид… - А… - Ага! Пойдем, пойдем! – говорит Яна, и тянет ее за руку в самую толпу. *** Обида и раздражение нарастают постепенно, переплетаются между собой, мутируют, в конечном итоге превращаясь в уродливое чудовище, ворочающееся у нее в животе, в груди, это чудовище подбивает ее на откровенную херню, подначивает, и Женя пьет, и пьет еще, чтобы притупить странные незнакомые ощущения внутри. Ей вдруг внезапно хочется разреветься, но и рассмеяться хочется тоже, она путается в своих ногах, и едва не валится, когда Яна подхватывает ее, и смеется: - Ты что, перебрала, пупс? Женя морщится от этого обращения, и хочет отмахнуться, но оставшейся в норме частью сознания понимает, насколько это дерьмовая идея, Женя делает глубокий вдох, медленный выдох, восстанавливая сердцебиение, и первой лезет на сцену, участвовать в конкурсе, Жене кажется, что вот именно сейчас мир закрутится вокруг нее, и это и праздник, и катастрофа одновременно, краем глаза Женя выцепляет в толпе знакомый силуэт, и хочет окликнуть, но он стоит к ней спиной, он разговаривает с какими-то девушками, и Женя в очередной раз думает о том, что все это какая-то чушь, ее собственные выдумки, да пошло оно все к чертовой матери… Женя сдавливает пальцами виски, и делает еще несколько значительных глотков, Жене жарко, душно, а еще Жене нестерпимо хочется отпраздновать это – что-то, она и сама пока не понимает, что, поэтому Женя ускальзывает от Яны ужом, и идет танцевать. Все происходит, наверное, по велению высших сил, и Жене это кажется нестерпимо веселым, она плохо помнит, как градус берет верх над ее привычной неуверенностью, она даже толком не рассматривает человека, которого выхватывает из толпы, просто какому-то пьяному чертику внутри нее эта идея вдруг кажется будоражащей, она думает о том, что наверное, выглядит сейчас сексуальной, выглядит привлекательной, раз этот – кто он такой, вообще – азиатский мальчик, который вблизи выглядит неприлично миловидным для мальчика, тут же подхватывает инициативу, старательно выплясывая рядом с ней, Женя по наитию касается его плеча, и едва не прыскает, потому что ее угашенному сознанию он внезапно кажется смешным, ее угашенное сознание внезапно вспоминает Олега, вспоминает «все эти мужики хотят тебя трахнуть», и думает о том что азиатский мальчик, по такой логике, тоже, хотя по выражению его лица не скажешь: он будто ушел в себя, он сосредоточен на себе, он будто… демонстрирует себя? Жене внезапно становится тошно, и она со всей силы дает ему пять, попадая мимо ладони, разворачивается на каблуках, и гордо уходит, с чувством выполненного долга. - Ну ты, мать, даешь, - раздается над ухом, и расфокусированное зрение Жени сосредотачивается на источнике звука. Аня смотрит на нее тоже не совсем трезво, но очень внушительно, так, словно хочет высказать ей, выдать какую-то тираду, но выдает только: - Ты чего так нализалась? И зачем это все? Пиздец. Бедный Юджин. - Юджин? – хрюкает Женя, - а это кто… - А это вон, - кивает Аня, и Женя оборачивается, натыкаясь взглядом на злополучного азиата, - наш новый друг-покойник. Если парня выживут, виновата будешь ты. - Кто выживет? – гогочет Женя, поправляя волосы, - кому он нахуй нужен… Аня снова смотрит на нее, на этот раз еще более внимательно, и медленно качает головой. Дальнейшие события в голове Жени смешиваются в кашу, она помнит, что пила еще, помнит, что танцевала с Аней, помнит какого-то чувака, который исполнял рядом с ней странные, подозрительно похожие на фрикции движения, помнит, как рядом с ней снова оказывается «новый друг-покойник», и в танце пытается взять ее за руку – Женя выворачивается, и судорожно осматривает зал, в попытках найти кого-то – кажется, она уже не помнит, кого именно, Женя на автомате бредет в туалет, и долго держит руки под ледяной водой, а потом прикладывает их ко лбу; где-то в глубине ее сознания серебристой рыбкой проскальзывает мысль о том, что ей стоит поехать домой, потому что завтра важный день, завтра важное выступление, и она почти готова к этому, почти, но на выходе ее внезапно ловит за руку Лиана, что-то говорит, куда-то тащит, и Женя идет за ней, как привязанная, потому что… «Ему все равно», - думает она, - «вот оно. Ему просто все равно. Как удобно. Я просто тот самый человек. Нахуй не нужный человек, так. Работа. Работа, да. А у меня вот нет работы, а у меня есть друзья. Новые друзья» *** Это похоже на караоке, а может, это не караоке – Женя не совсем понимает, и ей пофиг, Женя прикладывается к чужому бокалу, заторможено рассматривая влезшую на стол Лиану, и чуть отодвигаясь от ставшего липким Юджина, чье имя она, наконец, смогла запомнить, Юджин тоже пьян в дрова, а потому навязчив, но его навязчивость, к счастью для нее, слишком слащава, в ней хоть и есть подтекст, но нет напора, нет привычного ей граничащего с хамством желания пробиться сквозь броню… - Ну наконец-то, - говорит рядом кто-то, и это, вроде бы, Леша, Женя осоловело моргает, и улыбается: - Чего? - Чего, - ржет Леша, - ты собиралась тут ночевать? Яна тебя зовет. - Яна? - Теперь и твоя, - хрюкает Леша в кулак, - мамка. Давай, иди уже… Яна ведет себя странно: она будто недовольна. Женя удивляется, потому что Яна довольна всегда, Яна излучает позитив двадцать пять на восемь, Яна не умеет злиться, но Яна злится. - Давай, садись, - говорит она, придерживая для нее дверь машины, - придется на такси. - А… Придется? – переспрашивает Женя, - стой, телефон, где мой… А, вот. - Нельзя столько пить, - говорит Яна, и да, она определенно зла, - придется, да. У меня тут ураган. Уехал только что. - Кто? - Босс, - грубо выплевывает Яна, и добавляет, - меня ни за что обложил хуями. Все нормально, Жень, не тошнит? Ты что? - Уехал? – по слогам произносит Женя, словно в момент просыпаясь ото сна, - как уехал, куда? Это же мы… Уехали, ну, сюда, а он, а мы… - А он тоже приехал сюда, - чеканит Яна, перекручивая кольцо на тонком пальце, - ты, конечно, выдала, милаяяя. Ты выдала, а мне его теперь искать. - Искать, - повторяет Женя, - тупо глядя перед собой, - зачем искать, почему искать, я не понимаю… - Ты не понимаешь, - говорит Яна, все еще рассматривая свои руки, - а мне отдуваться. Блять! Ты чего? Женя не знает, чего она, Женя просто сгибается пополам, пряча голову в колени, и зажмуривается, она хочет, чтобы все это было сном, из открытого окна машины на нее дует, и она медленно, но верно приходит в себя, по частичкам восстанавливая картину, и это… - Он что, - все еще не разгибаясь, бубнит она, - он что, подумал… - Я не знаю, что он подумал, - отрезает Яна, - он мог подумать вообще что угодно. С ним сложно. С тобой вот тоже, милаяяя. Он вообще… - Он что, - поднимая лицо, вдруг рождает Женя, - мало тебе платит? Нет? Тогда можно без этого, пожалуйста. Женя не знает, как так выходит, и почему она вообще хамит, но она делает это, Женя смотрит на Яну в упор, и видит, как ее кукольное лицо медленно, но верно расплывается в улыбке. - А вы, - сквозь зубы говорит она, - похожи. Сильнее, чем кажется. Можно, милаяяя. И без этого. В конце концов, с этим тебе завтра разбираться самой.