Перезагрузка

В какой-то момент Женя чувствует близость истерики каждой нервной клеткой, которая есть в ее организме, и это ужасное ощущение, ощущение, которое она не может контролировать, потому что сейчас она вообще ничего не контролирует, и несколько минут назад ей это даже нравилось. Жене, на самом деле, требуется достаточное количество времени, чтобы смириться с мыслью о том, что это положение вызывает в ней странные, ненормальные для такой ситуации, практически нездоровые эмоции, Женя где-то когда-то читала, что так бывает, но не вдавалась в подробности, не вникала, потому что тогда ей это было не нужно, а теперь… Женя закрывает глаза, и пытается привести в норму дыхание, но не может, потому что тело ее не слушается, она чувствует его губы где-то в районе шеи, чувствует как медленно, едва ощутимо он касается кожи, как от этих прикосновений плечи и спина покрываются мурашками, как моментально и болезненно набухают соски, Женя откидывает голову назад, наваливается на него, и судорожно облизывает губы, но они снова сохнут, и она повторяет это, повторяет раз за разом. Женя думает, что если бы напротив них было зеркало, она бы посмотрела, думает, что это выглядит красиво, почти наверняка выглядит просто охуенно: то, как она стоит на коленях на сбитой постели, плотно устроившись на его бедрах, его руки на ее животе, слишком осторожно, медленно ласкающие ее не там, где ей так нужно, ее разведенные колени, и… Женя мысленно осекается, потому что это порнография, она не хочет такое представлять, но в то же время она хочет, а если она хочет, почему она не должна? Спина затекает, Женя чуть ерзает, и всхлипывает, потому что пока это больно, она еще не привыкла, «не растянулась под меня», - как сказал он, но это правильная боль, она провоцирует новый укол возбуждения, провоцирует желание потянуться руками вниз, потрогать себя, унять этот ужасный зуд, снова содрать с раны корку, Женя плотнее прижимается спиной к его груди, и мстит – сжимается, что есть сил, так туго, как вообще может, в отместку получая укус в плечо, и несколько жестких, грубых толчков снизу вверх. Женя скулит, и закрывает лицо руками, трет глаза, потому что их начинает щипать от набежавшего со лба пота, откидывает от лица волосы, и делает глубокий медленный вдох, но снова срывается, когда его ладонь все же ложится, куда нужно, и это снова оказывается слишком – чувствительность слишком сильная, это ощущается практически воспалением, особенно при условии таких легких касаний. Женя не помнит, как срывается, накрывая его руку своей, вдавливая пальцы, но слышит как он ржет за ее спиной, и это придает ей уверенности; она налегает сильнее, пока он не вырывает руку, и не говорит, губами касаясь уха: - Во, охуенно. Давай сама. -Я, - выдыхает Женя, и замолкает, потому что она не планировала говорить, она вообще не знает, что хочет сказать, она не хочет ничего, она хочет только чтобы он перестал ее мучить, положил на кровать и сделал все, что он на самом деле хочет, потому что она знает, что она хочет, она буквально задницей чувствует как сильно он хочет, и это, без преувеличений, серьезное намерение… - Ты, - повторяет он, - давай, подрочи себе, малышка. Вот что давно хотел посмотреть. Всегда думал, как ты это делаешь. Как ты это делала в самом начале. - В самом начале? - В начале. Когда мы только встретились. И ты делала вид что ничего не будет. - Я не, - вскидывается Женя, и снова замирает, потому что это похоже на пытку, это просто невыносимо, - я не делала ничего такого! - Что, - все тем же тоном говорит он, - вообще никогда? Пиздишь. - Я не… - Ты – да. Психовала, орала, кидалась как собака, а потом приходила домой, влезала под одеяло, пихала в себя пальцы, и представляла меня, - шепчет он прямо ей на ухо, и Женя не выдерживает, ее передергивает от спазма возбуждения, она всхлипывает, сводит плечи, и нагибается вперед, пытаясь соскочить, но ее держат за бедра крепко, и снова поддают сзади, словно в наказание. - Ты представляла меня, - повторяет он, - ты хотела меня с первой встречи, так? Женя молчит, сжимая зубы, чтобы не застонать, когда его ладони скользят выше, и накрывают грудь, сжимают ее, мнут, делают что-то совсем не нежное и красивое, Женя опускает глаза и словно в слоумо видит, как он зажимает между пальцев ее соски, перекатывает, пуская по телу электрический ток, и хмыкает; Женя знает, что он делает – он исследует, однажды он говорил об этом, о том что опыт, по сути, просто техника, а техника не поможет, если не знаешь, где болевые точки. «У каждой девочки свои слабости», - признается он, - «тела одинаковые, но и разные. Вас интересно узнавать. Тебя интересно, охуеть как» - А ты? – запальчиво бросает Женя, полная уверенности что в эту игру можно играть вдвоем, и тут же понимает, что сходу проиграла, потому что пока это не ее поле, от слова совсем. - Ну конечно, - ржет он, и цепляет соски ногтями, так, что Женя вскрикивает, и хватает его за руки, но почему-то пытается не убрать, а притянуть ближе, - я на тебя и до дрочил. Когда мне предложили. Сказали, кто ты. Я сходил на ютуб, посмотреть какая там задница, и… - Хватит, - стонет Женя, жмурясь, и мотает головой, она не знает, о чем она говорит, не знает, говорит она о его откровениях, или о его действиях, но это ужасно, и то, и другое, - пожалуйста, я не хочу… - Сходил к тебе в инсту, - продолжает он, и снова поддает, круговыми движениями вгоняя член глубже в измученную задницу, - ты была такая, пиздец… Смешная. И горячая. Эти твои ну, пиздец бабские тряпки. И глаза. - Глаза? – вздрагивает Женя, потому что это неожиданно романтично, это действительно мило, - глаза? - Глаза, - подтверждает он, оставляя грудь в покое, и жестко оглаживая живот, спускаясь к бедрам, - у тебя глаза такие, прям орали… «Выебите меня, кто-нибудь!» - Ты, - ахает Женя, - я тебя ненавижу! - Ага, - соглашается он, и толкает ее в спину, заставляя опереться грудью на постель, - а я тебя люблю, Женечка. Особенно вот так. Убери руку. - Ты сказал… - Передумал. - Ты… - Я, - хмыкает он, и наклоняется, прижимаясь к ее спине, губами снова касаясь многострадального уха, - сейчас кончу тебе в зад. Я кончу. А ты – нет. Жар окатывает ее волной, вышибает из легких остатки воздуха, Женя скулит, и сжимая руки в замок, утыкается в них лицом, чтобы хоть как-то заземлиться, Женя закрывает глаза, и старается думать о том, что это происходит не с ней, но думать в итоге не получается ни о чем, потому что ощущения слишком интенсивные, слишком яркие, слишком густые; она переступает коленями по постели, и прогибается в спине, чтобы искусственно сместить угол проникновения чуть ниже, но от этого становится только хуже – она чувствует тяжесть, обжигающую, острую заполненность, легкую боль, простреливающую куда-то в район поясницы, она мирится с ней, как с неизбежным побочным эффектом такого секса, она чувствует как по бедрам течет, чувствует как узел в животе становится все больше и сложнее, она поджимается, и скулит, почти воет, получая хлесткий, обидный шлепок по мягкому месту, расцепляет руки, и вытягивает их вперед, впиваясь в постель, ей так фантастически хорошо, и так ужасно плохо, что она даже не знает, чего хочет больше – чтобы это продолжалось вечно, или прекратилось как можно скорее. - Я делала это, - в какой-то момент выдыхает Женя, и это то ли хитрость то ли отчаяние, она и сама не знает, что, - я приходила домой, и трогала себя. И представляла тебя. Доволен? Доволен, да? - Я знаю, - между толчками выдыхает он, - а как? - Как? - Как трогала? Где? Расскажи. - Я… - Расскажи, малышка, - зарываясь ладонью в волосы, повторяет он, - ты же хочешь, да? Хочешь кончить? Расскажи. - Обычно, - всхлипывает Женя, и трется лбом о постель, - а как? Как надо? Я просто трогала, я… Не делала, как ты, я не… - Не толкала пальцы внутрь? – перебивает он, и Жене кажется, однажды она просто умрет от очередного его откровения, от того, насколько легко, не задумываясь, он озвучивает все эти ужасные вещи, от того, насколько много он вообще говорит, - гладила себя сверху, да? - И что, не хотелось? – с каким-то живым, потрясающим любопытством спрашивает он, на мгновение замирая глубоко в ней, - как ты ну… Держалась? Ты же такая… Такая… - Так не было, - выпаливает Женя, и поворачивает голову, прижимаясь щекой к спитой простыне, - я вообще не думала что так… Там приятно. Мне хватало сверху. Зачем я это… - А сейчас, - говорит он, и Женя воет от долгожданного, такого необходимого ей ощущения наполненности, она каждой клеткой тела чувствует, как он проталкивает в нее несколько пальцев, привычно прижимая к передней стенке, растягивая, дразня вход, - сейчас приятно? Внутри? Тебе приятно, малышка? Вот так, так, так приятно? Жене кажется, она кричит, но на самом деле, это не так, крик застывает в горле, она слабо воет на выдохе, липким языком облизывает сухие губы, пытается проглотить слюну, сморгнуть слезы, она не знает, что и как сейчас делает ее тело, она вообще ничего не знает, ее пробирает истерикой, ее измученное его долгими исследованиями тело получает, наконец, свое, она чувствует как непрекращающийся спазм скручивает всю нижнюю часть ее тела, чувствует как внезапно странно и горячо становится сзади, и от этого осознания ее перетряхивает еще сильнее, о таком она не могла даже думать, фантазировать, такое совершенно точно случается с ней впервые, и когда он выходит из нее, оставляя после себя теплую пустоту, она первая тянется назад, чтобы потрогать. - Давай, - хрипло смеется он, перехватывая ее руку, и направляя пальцы, - чувствуешь? Кайф, да? - Спасибо, - вместо нормального ответа выдает Женя, она не знает, почему выдает это, ее мозг срабатывает странно, но так, и она повторяет это еще несколько раз, пока он не шлепает ее снова, пока она не ощущает что его пальцы все еще в ней. - Еще? – вместо нормального ответа, в свою очередь, спрашивает он, - времени мало. Успеем поспать. Хочешь еще? - А ты… - Я почти, - хмыкает он, сгребая ее в охапку, и перекладывая на бок, - у меня прям… Ты наполняешь меня… Энергией. А я тебя наполняю… - Боже мой, - скулит Женя, прижимаясь к нему спиной, - не смешно. - Не смешно, Женечка, - соглашается он, и мягко целует ее в плечо, - конечно нет.