Перезагрузка

- Что еще ты знаешь, - говорит Женя, и прикладывается к бутылке, чтобы спрятаться от его реакции. Вся фишка в том, что она понимает, насколько идиотским звучит этот разговор, - ты типа… шкатулка с сюрпризом? - Когда у тебя совсем нет мозгов, - говорит он, и кривится, - ты типа… тоже считаешь, что я знаю, максимум, таблицу умножения? Так я ее не знаю… - Я не о том, - психует Женя, - в смысле, я не считаю, что ты тупой, я… - Спасибо. - Я не об этом! Просто я думала что ты не очень интересуешься некоторыми.. вещами… - Не выкладываю постики на стене вконтактике, - говорит он, и хмыкает, - слушай, успокойся, жутко наблюдать, как ты психуешь, я же не говорю что я обиделся? Мне похуй. Ясно, что большинство так и думают, мне это и надо, ну и знаешь, сказать по правде, я,типа, не особо парюсь, мне похуй, пусть думают чо хотят… - Ты знаешь стихи! - Ох ты ж блять. А твой Есенин, он типа сильно интересовался чем там было надо? Он, вроде, просто писал что хотел… - Это не… - Женя, - говорит он, и останавливается напротив нее, хватая ее за плечи, - угомонись! Выдохни! Мы не в девятнадцатом веке, не в двадцатом, все прекрасно, и у твоего Есенина, и у меня, у него все закончилось, у меня все начинается, и если я в чем-то его понимаю, это не значит что я дрочу на него и хочу быть как он, это типа как если бы Лермонтов дрочил на Байрона… - Что? - Ну, он же писал что он, типа, как он… - Нет! – вскидывается Женя, крепче сжимая в руке банку, - ты что… Читал и их… В смысле, я… - Что, - говорит он, снова кривясь, так, будто это становится его естественной реакцией на все ее слова, - думала, я типа, читал только «Букварь»? Серьезно, ты, блять… - Нет! – рявкает Женя, - да причем здесь это, нет! Если серьезно, мне вообще похуй, что ты там читал, а что нет, просто это странно, потому что ты всегда говорил что классика – говно, тебе это не особо интересно, и… - Говно, - перебивает он, - классика, которую тебе навязывают. А там я сам как-то вылез. Я хер знает, как. Так вышло. Стихи - это вообще другое, я… - Я знаю, - кивает Женя, - знаю, поэтому спросила. - Засомневалась? - Вообще нет! - А что тогда? - Я не… - Засомневалась. - Мне похуй, - дергается Женя, - чего там у тебя и как, я вообще не хотела говорить об этом, но теперь буду. Почему Есенин? - Почему? - Да. - Тупой вопрос. - А что мне еще спросить? Ты явно знаешь, значит, ты парился, значит, ты интересовался, значит, есть какой-то смысл, какая-то мысль в твоей голове… - Сейчас, блять, ты ее разгадаешь, - громко прихлебывая пиво из банки, говорит он, - Женечка, это… - Это, - говорит Женя, - всегда что-то значит. Особенно когда ты думаешь, что это не значит ничего. Когда ты пытаешься спрятаться от этого. И не можешь. - Я не пытаюсь… - Слушай, - говорит Женя, и не думая, по наитию, хватает его за руку, - слушай, ты так много сделал для меня, ты так много в меня вложил, ты меня переиначил, ты меня переделал, хорошо, да, с этим смирилась, и я не хочу переделывать тебя, но мне страшно, когда ты пытаешься спрятать меня от этого, от себя, от своих проблем, будто я не имею к этому отношения, но я имею… - Ты не должна туда лезть. - Почему? - Потому что ты девочка… - Ебаный в рот! Ты сказал, я должна… - Хорошо, - ржет он, - хорошо, все, ты должна. Твои реакции тебя выдают. Давай поговорим не о том что там написали про меня и юбку, давай поговорим о том что написали про тебя и бабку. - Что? Я не… - Зайди, - говорит он, кривя лицо так, что это становится жутковато, - в свой чат. Там чистят все, любой комплимент тебе, зато разговоры о твоих весельях с бабкой там очень любят. Теперь все будут думать, что Женечка Медведева занимается оральным сексом с тренером… - Блять, пошел ты… - А причем тут я? Меня тошнит от этого говна. Это они пишут это, пока ты молчишь, - говорит он, и швыряет бутылку так, что она разбивается на тысячу осколков, - мне хватит того, что я вижу. А тебе? Пару минут он идет рядом молча, и пьет, а после все же срывается: - Нет, серьезно? - Нет, я шучу. - Знаешь, Женечка, с учетом твоих шуток… - Я бы хотела, - говорит она вдруг, - чтобы однажды о нас сказали, будто это не я, не ты, а мы – мы есть, мы все можем, и мы рядом, и они ничерта не смогут изменить. А пока я не могу, ты тем более, та твоя ебучая работа… - Она недалекая, - улыбается он, - глупая девочка. Похоже, очень похоже, что девственница. - Это что, позор? - Причем здесь… - Почему ты говоришь об этом так, будто это позор? - Потому что это необычно, и… - Прекрати! - О боже, - говорит он, и ржет, чуть не разливая пиво, - серьезно, да? Ты первая девушка в моей жизни, которая так серьезно относится ко всему…. - А как… - Успокойся, - говорит он, - это хрень. Просто забавно. У тебя очень развита солидарность. Хотя со стороны ты для этого слишком красивая. - Чего? - Того, - говорит он, - обычно сильно поддерживают стремных девочек или сильно стремные, или сильно известные, а ты… - Да ты… - Да я. Вытащу тебя, куда тебе будет нужно, чтобы ты не занималась хуйней. Мне не очень сложно. Главное, веди себя нормально… - Это… - Будешь еще, - говорит он, отбирая у нее пустую банку, и его слова не звучат вопросом, - на… - Спасибо, - кивает Женя, присасываясь к очередной банке, - потом будешь ржать, какая я шалава, пьяная овца, и… - Пей, - хмыкает он, - я буду ржать, если ты будешь занудствовать. А если не будешь – не буду. Давай. Не стесняйся, малышка.