Перезагрузка

- Мне кажется, - осторожно говорит Женя, внимательно разглядывая какое-то чересчур довольное лицо Ильи, - мне кажется, или это явно перебор? Нет? Вы что? Вы что, сговорились? - Ну, Жень, это просто номер, - терпеливо, будто разговаривая с умалишенной, повторяет Илья, и терпеливо же улыбается, - ты же сама говорила, ты актриса на льду… - Я актриса на льду, - стараясь не выдавать эмоций, говорит Женя, - а не порноактриса. Мы и так уже выдали этот этюд на столе, куда еще дальше, я просто не понимаю, и другие не поймут, и… А чья это идея? - Моя, - отвечает Илья, но отвечает слишком быстро, настолько быстро, что это явно не может быть правдой, и Женя багровеет от злости. - Серьезно? – сквозь зубы тянет она, - а вот мне почему-то кажется, что нет, и я… Я тебя убью, это не смешно, это… Илья тоже смеется, и Женя чувствует, что сейчас лед под ней расплавится, земля разверзнется, и сама она провалится в преисподнюю, потому что даже там будет лучше, там, хотя бы, никто не станет плести интриги за ее спиной, подговаривая людей, которых она знает практически всю сознательную жизнь, устроить ей такую подставу. - Это была хорошая шутка, на этом закончим, да, да ведь? – пытается спасти положение Женя, но две пары глаз смотрят на нее слишком внимательно, и это просто не может быть реальностью, - вы ведь не всерьез? Мы не будем целоваться в эфире первого канала, блять, это, блять… Ой. - Это будет, - не замечая ее осечки, говорит Илья, и щелкает пальцами, вспоминая, - жирный… как там? - Жирный хайп, - лучась самодовольством, подсказывает самая большая проблема в жизни Жени, панибратски хлопая Илью по плечу, - причем если чо, мы будем не виноваты, ты работаешь работу, я вообще дебил, что мне скажут, то и сделаю, получается, что нас заставил Авербух… - Я сплю, - уверенно произносит Женя, кивая сама себе, - я сплю, и мне снится ужасный сон, сейчас я проснусь у себя дома, соберусь, и поеду знакомиться со своим будущим партнером, нормальным адекватным человеком, который хочет доносить через номера глубокий смысл, демонстрировать истинное искусство, и… - Значит, решено, - перебивает ее Илья, и Женя мысленно стонет, потому что ничерта не решено, это ужасная идея, отвратительная, она даже представить себе не может, как объяснит это всему миру, она не хочет представлять… - Я не хочу с тобой говорить, - совершенно серьезно чеканит она, когда в раздевалке к ней прижимаются со спины, и трутся стояком о поясницу, - уйди, пожалуйста. - Можем не говорить, - хмыкает он, и лезет ладонью под резинку тренировочных штанов, но на этот раз Женя действительно не шутит, она действительно зла, хотя бы даже потому что сама не может объяснить себе причину своей злости, поэтому Женя перехватывает его руку, и выворачивается, чтобы посмотреть ему в глаза своим Самым Осуждающим Взглядом, и призвать к ответу. - Это не выход! Ты придумал эту хрень с поцелуем, ты внушил это Илье, и всем, и что теперь? Если я откажусь, получится что я струсила, если соглашусь, получится что это вообще непонятно что, получится что мы все же что-то, кто-то, и… - То есть ты струсила, - подытоживает он, и Женя резко выдыхает, усилием воли заставляя себя не сорваться, - что такого? Это шоу, тут все подряд сосутся… - Ты прекрасно понимаешь, что такого, и чем мы отличаемся от «всех подряд»! - Понимаю. Но они ничего не докажут. Орать будут, будут много орать, будет куча просмотров и визгов… - То есть ты хочешь из-за этого… - А ты уже обижаешься? Ты сама не хочешь по-другому… - Дело не в этом! - А в чем? - Дело в том, - вырывается у Жени, - что это будет признание. Ты понимаешь? Они поймут. Они и так уже понимают, все всё прекрасно понимают, даже те, кто отрицает – эти понимают еще лучше, а мы просто подтвердим все, и… И мне стыдно. Я не хочу, чтобы все знали, что… - Что? - Что, - говорит Женя, нервно облизывая губы, и опускает глаза, - что мы… Что у нас, ну… Что между нами что-то есть. - А между нами что-то есть? – как-то в одну секунду меняя тон, спрашивает он, и Женя вздрагивает, словно от пощечины, потому что это неожиданно, и это… - В каком смысле, - не глядя на него, выдыхает она, - что значит… - Значит, что ты хочешь знать, что между нами что-то есть, - не меняя тона, говорит он, и Жене вдруг кажется, что она, пожалуй, никогда не слышала, чтобы он говорил с ней так отстраненно, - устраиваешь сцену, чтобы выяснить, что это есть, потому что тебе надо знать. Для себя. Но чтобы все знали, ты не хочешь, потому что тебе стыдно. Так? - Так, - медленно кивает Женя, потому что пока это звучит очень логично, - конечно, так, ведь мы же не пара, то есть мы не то чтобы пара, ну, то есть мы… - Ну да, - ровно говорит он, и Женя чувствует, как руки пропадают с ее бедер, - я скажу Илье, что поржал, что мне на самом деле стремно это делать при всех, и вообще, нахуй надо, будет много вопросов… - И все? – вскидывает лицо Женя, и она, наверное, должна быть рада такому разрешению вопроса, но почему-то она совсем не чувствует радости, даже наоборот – в груди, в солнечном сплетении у нее закручивается мерзкий, гадливый комок, странное ощущение, чем-то отдаленно напоминающее разочарование, вину, даже стыд. - Все, - глядя мимо нее, просто говорит он, - давай, я пошел. - А… - теряется Женя, потому что у них были планы, они обсуждали, и это… - а, мы же хотели пообедать, и хотели в ЦУМ, и… - Я как-то заебался, - все с той же интонацией говорит он, и теперь, вот теперь Женя точно понимает, что что-то не так, особенно когда он лезет в карман, вытаскивает, и вкладывает ей в руку карту, - давай сама, ладно? Дима тебя отвезет. Возьми кого-нибудь, своего известного певца хоть… - А ты… - А я хочу домой, - говорит он, и как-то странно, криво улыбается, - выспаться. Давай, малышка. Ни в чем себе не отказывай. Женя поджимает губы, моргает, а когда приходит в себя – его уже нет в раздевалке, и ей почти кажется, что это была галлюцинация, но в руке у нее чужая карта, и это все… Это все выглядит очень странно, и Женя смутно ощущает, что сделала что-то не так, сказала что-то не то, но ведь по сути она сказала правду, они не то чтобы… Или все-таки… Женя не может сформулировать проблему, и от этого ее коробит, еще больше ее коробит от того, насколько легко он отказался от своей сумасшедшей идеи, Женя медленно, словно в полусне собирается, и выходит из раздевалки, нос к носу сталкиваясь с Ильей. - А, - говорит она, раньше, чем ее мозг успевает сработать на опережение, - а Даня сказал, да, про номер, ну, про это, вы поговорили? - Поговорили, - как-то неловко пожимает плечами Илья, и пытается обойти ее, но Женя четко чует неладное, и не двигается с места, - резко он передумал, Жень. - Ну, - тянет Женя, потому что, кажется, Илья говорит не совсем то, что хочет сказать, и это напрягает, - он сказал, что ему будет… эээ… неловко… Некомфортно. Илья молчит, и Женя взрывается, потому что это невыносимо, все вокруг нее действительно словно сговорились, и не хотят посвящать ее в свои тайны мадридского двора, и… - Что-то не так? – слишком громко выдает она, - я что-то сделала не так? Я ничего не понимаю, это же действительно плохая идея, ясно же, какой резонанс это вызовет, потом нам придется оправдываться, а я даже не знаю, как нужно оправдываться в таких случаях, как доказать людям, что это просто шоу, что ничего… - Женя, - мягко говорит Илья, осторожно касаясь ее плеча, - Женя. Мне кажется, ты как-то все перепутала. Где шоу, а где не шоу. Это не мое дело, конечно, но ты ведешь себя некрасиво. - Я веду себя некрасиво? – вскидывается Женя, - это я? Да я, да… - Но это не мое дело, - тут же подытоживает Илья, все же обходя ее, - решайте сами, между собой, хорошо? А если что, потом действительно, скажете, что вас заставил Авербух. *** Женя просыпается словно от толчка, и какое-то время не может понять, где она, и что она такое. Так бывает, когда она засыпает на закате, и спит недолго, мерзкое ощущение пребывания на границе между мирами потом преследует ее еще несколько минут, но сейчас она приходит в себя быстрее – телефон разрывается, и это странно, потому что никто не должен… - Да, - спросонья бубнит она, даже не проверив, кому отвечает, - да, слушаю, да… - Женя, - словно из под толщи воды доносится до нее смутно-знакомый женский голос, - Женя, это Нюта… Аня, ты слышишь, Жень? - А, - окончательно просыпается Женя, - а, привет, да, прости, я задремала, и тут ты, привет, а что… Что-то случилось? - Мне тоже интересно, - выразительно произносит Аня, - что у вас случилось. Хотя, вообще, знаешь, мне не то чтобы интересно, потому что меня это не касается, не касалось бы… - Что ты говоришь? - Меня бы это не касалось, если бы наш общий друг не устроил пьяный дебош в компании моего друга, а у Артура завтра съемка, между прочим, с самого утра, да и вы работаете, насколько я знаю, и… - Какой дебош, - садясь на постели, заторможено тянет Женя, - кто? Даня? Он сказал он хочет спать, и… - Спать? – истерично хмыкает Аня, - спать? Серьезно? Нет, Женечка, он не спит, и я не сплю, здесь вообще никто не спит, и я вот, даже и не знаю, как тебя благодарить… - Причем здесь, - сползая с постели, бубнит Женя, - а причем здесь я? Он взрослый человек, если он решил… Подожди, а причем здесь я? - Не знаю, - издевательски произносит Аня, - может, притом, что охуенная история подошла к концу, а у богини своя жизнь и свои планы? - Я не говорила ничего такого! – мотая головой, говорит Женя, и кажется, окончательно приходит в себя, - я вообще не так сказала… Я просто… Я просто сказала, что не хочу, чтобы все знали, что у нас есть связь, и… - Связь? – ядовито перебивает Аня, - это как? Как с проституткой? Только наоборот, да? - Мне так неловко… - Тебе неловко? И стыдно, да, - чеканит Аня, и Женя вспыхивает, потому что вот оно – то, что она сказала, то, что все это время вертелось у нее в голове, то, что ее сознание пыталось припрятать, потому что если вдуматься, это действительно звучит как… - как будто это какой-то грязный секрет, - добивает ее Аня, - так, встречи по ночам, пока никто не видит, потому что если паства великой чемпионки и богини узнает, чем она занимается, она не одобрит… - Это… - Я смолчала, - продолжает Аня, и Женя вдруг понимает, что обязана это выслушать, потому что по крайней мере, это один из немногих людей, знающих ситуацию изнутри, способный говорить честно, - эту твою ебучую выходку, когда ты свалила с утра, как будто это было что-то нормальное. Он тоже смолчал, но он и не скажет, это же не, знаешь… Мужики об этом не говорят, так не принято, а у него, я говорила тебе, на этом еще больший пунктик… Я тебе намекнула, когда ты родила эту херню о том что тебя, королеву, пытаются купить, а теперь тебе стыдно? - Мне не стыдно, - снова мотает головой Женя, будто забывая, что ее не видят, - то есть мне стыдно, но не поэтому, господи, я просто… Просто так нельзя… - Так нельзя, Женечка, - делая упор на ее имени, подтверждает Аня, - я пиздец как радовалась, когда узнала, что ты старше, думала, знаешь, может он наконец перестанет носиться с кем-то как с писаной торбой, как с ней, ты же взрослая, тебя не надо опекать, а получилось… Как бы не хуже. Не знаю, может, это действительно детская травма, когда ему пришлось лезть наверх из дерьма самому, и он теперь спасает таких вот девочек, а вместо благодарности… - Я приеду? – крепко сжимая телефон в вспотевшей ладони, быстро говорит Женя, - можно, я… - Можно, - говорит Аня, и в голосе ее Женя явственно слышит разочарование, - можно ты сама решишь? Я уже говорила тебе, помнишь, ты веселая, классная девчонка, слегка оторванная от реальности, неприспособленная к жизни, хотя его это как раз не смущает… Ты мне нравишься, правда. Но он мне как брат. И у него, конечно, масса недостатков, но он за меня порвет, это я точно знаю, и я тоже. Женя молчит, глядя себе под ноги, и пытается проанализировать все разом, но не может, она вообще не совсем понимает, что от нее требуется, и как… - Я приеду, - уже более уверенно говорит она, - это ты хочешь? Чтобы я приняла решение, ты на это намекаешь, что я не хочу ничего решать, да? - Приезжай, - глухо говорит Аня, после нескольких секунд молчания, - если сможешь сказать что-то, что может исправить ситуацию. И если захочешь. А если не сможешь и не захочешь, то знаешь что… Не приезжай. Охуенная история скоро закончится, и вы разойдетесь по своим жизням. У него, в конце концов, работа, и может, если бы никому не было стыдно, он бы в это и не полез, а… А ты сможешь рассказать всем, какие вы были классные друзья, и какой ты приобрела бесценный опыт. Никакого палева не будет, поцелуй за ширмой, секс в отеле, можешь даже не беспокоиться, никто не выдаст твой грязный секрет. Будешь ты хорошая умная девочка, которая пыталась перевоспитать плохого глупого мальчика, и не смогла. Ничего, бывает. Найдешь другого, хорошего, какого-нибудь воспитанного, чтобы не было стыдно… - Хватит! – рявкает Женя, и зажимает себе рот, потому что пружина, которая натягивалась внутри нее все это время, пока Аня выдавала свою тираду, наконец, схлопывается, и она оживает, - хватит, я приеду, я… - Я тебя не заставляю. И даже не прошу. Я просто ставлю тебя в известность, - говорит Аня, и сбрасывает вызов. Женя еще минуту стоит как вкопанная, глядя себе под ноги, и думает о том, что она действительно не хочет ничего решать, о том, что так привыкла, что за нее решают все, и решают правильно, а теперь она даже не знает, как… Как будто она хочет избавиться от этой необходимости, но необходимость давит ей на грудь, и Женя малодушно думает, что если не поедет сейчас, если сейчас ляжет спать, то может быть, завтра все будет как раньше, может он что-то решит, может… Женя откладывает в сторону телефон, закрывает лицо руками, и беззвучно кричит.