Перезагрузка

Сексуальный опыт Жени – интересная штука, «странный предмет», как о нем думает она сама; по сути его нельзя назвать большим, но совершенно точно можно назвать ярким; все происходящее с ней, фактически, подтверждение теории о том, что за месяц можно пережить больше, чем некоторые переживают за всю жизнь. Сексуальный опыт Жени, на данный момент, включает множество аспектов, кроме одного: она еще никогда не занималась сексом с пьяным мужиком, и в принципе, все на тех же форумах она читала интересные отсылочки, размышления о том, как ускорить процесс, но не вдавалась в подробности, поэтому тема прошла мимо нее, и тогда Женя, можно сказать, отделалась легким испугом. Но не теперь. У человеческого тела есть свои лимиты, и ее лимит – Женя едва может думать, потому что мысли плавятся, путаются, будто у нее случился солнечный удар – кажется, почти исчерпан, Женя выпадает из реальности, а возвращаясь, обнаруживает, что жует костяшки собственных пальцев, облизывает их, по инерции, ее тело почти полностью отключает аналитическое мышление, отбирает у нее контроль за действиями, оставляя первобытное, инстинктивное, нечто похожее на готовность самки подчиняться самцу, и этот проблеск разумного встряхивает ее, ненадолго возвращая в реальность. - Что значит, - вжимаясь щекой в подушку, говорит Женя, - что значит «перепил»? Как это… связано… - Нужно дольше, - коротко бросает он, запуская руку ей в волосы, и чуть оттягивает, параллельно вбиваясь быстрее, так, что Женя снова утыкается лицом в подушку, чтобы не закричать. Это похоже на затянувшееся предоргазменное состояние, вдобавок ко всему внутри начинает саднить, несмотря даже на то, что она – он любезно оповещает ее об этом, как минимум, раз в минуту – пиздец как течет, Женя устала настолько, что все нервные окончания в ее теле буквально горят, но это не самое страшное; страшнее только то, что кажется, теория о том что если заниматься сексом много и долго, желание только усилится, имеет под собой вполне реальные основания. Жене кажется, что если бы у похоти было воплощение, оно вполне могло бы выглядеть, как она. Оно могло бы быть ею. - Тебе хорошо? – прижимаясь грудью к ее спине, загнанно выдыхает он ей на ухо, и лезет пальцами между ног, растягивая сильнее, - поговори со мной, пупс, расскажи мне… Женя всхлипывает, когда его руки сильнее разводят ее бедра, почти до боли, и возвращаются, оглаживая место ежесекундного соединения их тел, словно втирая в нее влагу, и эта нежность так контрастирует с жесткими, какими-то немного рваными толчками внутрь, что Жене хочется кричать. - Что? – срывающимся голосом, спрашивает она, - что рассказать? Мне хорошо, ты же чувствуешь, я… - Я чувствую, - горячо выдыхает он куда-то ей в волосы, - но и слышать хочу. Тоже. - Я не знаю, что говорить, - выдыхает Женя, и тянется, чтобы взять его за руку, сплести пальцы, - мне просто, мне… - Что, что просто? - Не знаю, - шепчет Женя, - я ничего не знаю, я с тобой нихрена не знаю, никогда, мне просто горячо, и… - Где тебе горячо, - не унимается он, и мокро кусает ее в плечо, тут же выдыхая, охлаждая поврежденную кожу, - у тебя внутри горячо, да, пиздец, ты вообще такая мелкая, я когда тебя увидел, думал, что у тебя наверняка горячая тугая… - Думал что? Когда увидел? – вскидывается Женя, и тут же снова оказывается вжата в постель, - ты о чем думал, когда меня увидел, о чем? Зачем… - Еще по фоткам, - признается он, и на секунду замолкает, выдыхая как-то сдавленно, - блять, блять, сука… - Что, - облизывая пересохшие губы, бормочет Женя, - что такое, я не… - Это не ты, это я, - зло хмыкает он, и поддает так, что Женя взвизгивает, отпихивая подушку в сторону, - нахуярился как свинья, мучаю тебя… - Мучай, - быстро кивает Женя, крепче сжимая его руку, - мне нравится. - Нравится? - Нравится, - кивает Женя, и трется об него всем телом, - мне все нравится, ты же сам сказал, что я… Я… - Это не ты, - убежденно говорит он, и вдруг замирает, на секунду, - это, бляяять, сожмись сильнее, вот так, малышка, да… Да, блять… Это не ты, это твое тело. Тебе стыдно. - Мне… - Завтра, - прижимаясь губами к ее уху, говорит он, - опять проснешься, и начнешь делать вид, что мы чужие. Женя чувствует вспышку злости за эту шпильку, и со злости сжимается изо всех сил, всхлипывая от щемящего ощущения наполненности, растянутости, легкой сладкой боли, Женя слышит его стон – вне постели ей сложно думать о таких вещах, но сейчас она явственно осознает, что эта власть ей приятна, не так сильно, как передача контроля, но… В этом есть что-то первобытное, жуткое, желание держать в своих руках чужое удовольствие, и Жене в голову вдруг приходит мысль. - Я не делаю вид, - все-таки считает своим долго отбиться она, - я давно не… Не совсем, то есть, я не думаю, мне… - Ты делаешь, - уверенно перебивает он, - как тогда, в первый раз. Женя вздрагивает, снова прикусывая костяшки пальцев, и отчаянно просит себя не думать о том, о чем он говорит, выбросить это из головы, потому что это ужасно, неловко и отвратительно, она действительно надеялась, что он забил, ведь он молчал об этом так долго, он буквально каждый раз сводил в шутку ее попытки оттолкнуть, и она думала, она хотела думать что это было для него шуткой на самом деле, так было удобно, так было комфортно, как будто бы он вообще не… Не человек? Эта мысль поражает ее громом, Женя ахает, распахивая глаза, и быстро мотает головой, будто пытаясь прогнать откровение: она настолько привыкла к тому, что его ничто не задевает, что кажется, забыла о том, что такого быть не может, все это время она беззастенчиво пользовалась его чертой, о которой Нюта говорила так много, и радовалась этому, ей было очень удобно, и она, кажется, даже не задумывалась о том, что чувства есть не только у нее, а он просто молчал, и выходит… Однажды он сказал, что ее стоило напоить, чтобы она сказала прямо о своих желаниях, и это, выходит, сработало не только с ней, это… - Стой, - сжимая его руку, и жмурясь, просит Женя, - стой, стой, стой, пожалуйста… - Что такое, - моментально замирая, говорит он, - больно, да? - Нет, - быстро мотает головой Женя, и пока не передумала, выпаливает, - можно я… Я хочу… - Что ты хочешь? - Давай поменяемся, - на одном дыхании выпаливает Женя, - хочу сверху, можно? Хочу сама, хочу видеть твое лицо, хочу кончить так, нет, я… - Нет? - Да. Хочу смотреть тебе в глаза, - четко говорит Женя, и сглатывает, потому что запал сходит на нет, - хочу видеть, как ты кончишь. Женя не знает, какой бес вселяется в нее на несколько минут, заставляя выдать все это, но этот бес определенно подпитывается его реакцией, тем, как он коротко зло матерится, переворачивая ее, вздергивая, как будто она игрушечная, и усаживает себе на бедра, почему-то глядя мимо ее лица. - Ты так не любишь, - говорит он, словно отвечая на ее немой вопрос, - с чего… - Я так люблю, - мотает головой Женя, и по инерции обхватывает его ладонью, несколько раз неловко, на жадно проходясь по стволу, чувствуя, как ее перетряхивает от мысли, что ее пальцы не смыкаются, она жмется лбом к его лбу, и ловит губами его тяжелое хриплое дыхание, - я боюсь, просто… Я же трусиха. Я же… Боюсь себе признаться, а больно делаю тебе… - Мне не больно, - усмехается он, но усмешка выходит кривой, и Женя с ужасом осознает, что попала в точку, - не загоняйся, малышка. - Я не… - Ты да. Все хорошо. Забей, - говорит он, и Женя думает, что он опять успокаивает ее, хотя это она, она, это все она, и что вообще она может сделать, чтобы это исправить, что она может, или что она хочет… - Я хочу тебя, - просто говорит она, и кивает своим мыслям, приподнимается, и медленно насаживается, вталкивает, принимает его в себя, всхлипывая от острой чувствительности, в финальной точке ей уже не хочется ничего говорить, на самом деле, ей хочется пустить все на самотек, передать инициативу, но это минутная слабость, на самом деле она хочет другого, - я хочу тебя, ты же хочешь, чтобы я говорила, вот, я говорю, ты же мне говорил, что ты сразу, как увидел меня, сразу подумал, и я тоже я… Ай, ааа… Женя на мгновение теряется, и в голове ее проскальзывает мысль, что это не фигурное катание, здесь нельзя держать в голове всю программу, здесь все гораздо проще и сложнее; в ее голове проскальзывает мысль о том, что он каждый раз держит, каждый раз следит за тем, чтобы ей было охуенно, каждый раз старается сделать ей так приятно, и Женя тоже хочет, вот, чего она хочет… - Ты меня трогал, - неотрывно глядя ему в глаза, сдает себя с потрохами Женя, - и мне было горячо. Я дома… В душе… Закрывала глаза, и думала, как бы… Я так не хотела, правда, не хотела думать, но думала, а когда ты меня поцеловал, я... Я… Женя заговаривается, облизывая губы, и вздрагивает от ощущения ладони на своей шее, а потом ее целуют – совсем как тогда, как в первый раз, мокро и жадно вылизывая рот, только на этот раз меняются обстоятельства, на этот раз ее жестко, ритмично имеют снизу, Женя слышит мокрые шлепки, и вцепляется ногтями ему в плечи, оглаживает руки, притискивается ближе, и стонет в поцелуй, Женя впитывает запах пота и возбуждения, и чувствует себя пьяной, Женя царапает ему спину, гладит грудь, пальцами пересчитывает кубики пресса, и отрываясь от губ шепчет что-то пошлое, пьяное, будто это не она, будто это все не с ней, будто… - Я хотела тебя, я вообще никого до тебя не хотела, мне нравились, да, но вот так – нет, это как будто было другое, я как будто хотела дружить, обняться, но с тобой вот так, с тобой я сразу… Я сразу думала обо всяком. - Обо всяком? – хмыкает он, притягивая ее ближе, по-хозяйски укладывая ладони на задницу, - у тебя зачесалось, да, малышка… - Да, у меня да, да, - снова быстро кивает Женя, и замирает на секунду, сжимая его изо всех сил, - вот так, ты… - Блять, - срывается он, и больно, абсолютно неожиданно шлепает ее по заднице, заставляя сжаться снова, - блять, все, все, я сейчас… Прикинь, ты не сидела бы на колесах… - Что… - Таблетки, - поясняет он, - от детей, чтобы… Ты бы уже раз десять залетела, ты… - Хочешь, чтобы я залетела? – стонет Женя, и откидывает голову назад, подставляя шею, - я не знаю, это… Боже, да, то есть нет, я не хочу залетать, я хочу… Можно я, можно мне… - Можно, - бросает он, кончиками пальцев дразняще касаясь ее, и тут же давит, делая почти больно, - давай вместе, получится? Расслабься, я сам, все, ты молодец, ты и так… Женя не знает, получится ли, она вообще не знает, возможно ли так подгадать, она просто прижимается к нему всем телом, снова принимая свою привычную позицию, снизу вверх смотрит ему в лицо, и думает, что сейчас умрет, когда ее простреливает волнами кайфа вдоль всей промежности, болью отдаваясь в пояснице, она видит, как меняется его лицо, как он скалится, сжимает зубы, закатывает глаза, и от этого, от мысли о том, что причина в ней, Жене становится еще лучше, еще, если это вообще возможно… - Пиздец, - широко оглаживая ее спину, и снова сжимая задницу, шепчет он, - пиздец, Женечка, тихо, тихо, ты что… Женя не сразу понимает, о чем он, только спустя несколько мгновений чувствует, что мокро не только между ног, она смаргивает слезы, и мелко вздрагивает, она понимает, что снова делает это, снова не может удержаться, когда он аккуратно выходит из нее, оставляя после себя влажную горячую пустоту, и укладывает ее на бок, прижимая к себе, Женя тут же оплетает его руками и ногами, и жадно вдыхает, утыкаясь носом под ключицу. - Так хорошо или так плохо? – то ли в шутку, то ли всерьез говорит он, и Женя срывается сильнее, откровенно всхлипывая, - ну, малыш, ты… - Я не знаю, - шмыгая носом, признается Женя, - не знаю, что это, просто так… Много… - Расслабься, - запуская ладонь в ее волосы, повторяет он, - все, все хорошо. У нас все хорошо. Да? - Да, - тупо, словно болванчик, кивает Женя, - да, все… - Вот и хорошо, малышка. Спи.