Перезагрузка

- Мы не должны же ведь быть подругами, - преувеличенно весело говорит Женя, искоса поглядывая на Яну, - вообще-то, странный… эээ… коннект. - Ты стала говорить как он, - подмечает Яна, и Женя несколько секунд думает, подмечает она это чтобы побесить, или сделать комплимент, - у вас все больше общего, милаяяя? За флером мягкого ненавязчивого очарования, Женя рассматривает ее, наверное, впервые, пытаясь понять, что она вообще за человек, что она представляет из себя на самом деле, Женя уже знает, что ее неизменная вежливость и радушие имеют брешь, что она, в принципе, обыкновенная девушка, местами заебавшаяся от работы, местами готовая пожаловаться на самодурство начальника, местами – странное внутреннее животное в Жене подталкивает ее к этому, будто к стремлению огрызнуться за своего человека – должна быть ему благодарна хотя бы за отсутствие официоза и панибратство, а еще за «жирный хайп», который она ловит, будучи его работником, приближенным к телу. - Да, - широко улыбается Женя, - у нас все больше общего. Мы же наполняем друг друга. - Наполняете, - хмыкает Яна, и Женя думает, что в целом, она неплоха, возможно, с ней можно посплетничать, как сплетничают девочки, возможно, она, как человек знающий, сможет дать совет, в конце концов, она веселая… - Красавица, - с выражением сообщает проходящий мимо мужик, и Женя не может сдержать усмешки, когда ловит ответную. - Что? – в момент напрягается она, - что такое? - Поклонники, - играя бровями, ехидно произносит Яна, - только он, кажется, тебя не узнал, он просто оценил… - Так это же тебе… - Да нет, - цокает Яна, изящным, немного манерным движением убирая прядь с лица, - вообще-то он тебе. - Мне? - Тебе. - Да ладно, - говорит Женя, окидывая Яну прищуренным взглядом, и мотает головой, - ты врешь. Да пусть тебе, я не дурочка, на такое не обижусь… - Женя, - обрывает ее Яна, и смотрит как-то слишком серьезно, - это тебе. На тебя вообще смотрят, часто, это я скоро обижусь и точно больше никуда не позову, отбираешь все внимание… Яна говорит полушуткой, но шутки там, действительно, лишь половина, и если подумать, проанализировать, она ведь действительно изменилась не только внутренне, она, благодаря этому, очень сильно изменилась внешне. Чтобы получить подтверждение или опровержение, Женя мельком ловит взгляд своего отражения в витрине, и в моменте понимает, что подразумевают люди, которые говорят, что не узнают сами себя. Эти изменения, как перезагрузка гаджета, происходят не одномоментно, постепенно, но Женя все равно чует их, а главное – их чуют все. Эти изменения, происходящие внутри нее, перенастраивающие ее данные, отражаются и на внешнем виде: и на стиле одежды, и на настроении, и на манере держать себя. Эти изменения кажется Жене необратимыми, теперь, чтобы перенастроить еще раз, ее придется просто сломать. - Да кошка, кошка, - хвалит Яна, и до Жени вдруг доходит, что она так и застыла, уставившись на собственное отражение в витрине, едва не с открытым ртом, до Жени доходит, какой это кринж, и как все-таки странно звучат некоторые слова Яна. - Кошка? – чуть морщась, спрашивает она, - почему кошка? Извини, задумалась. - Я заметила, - снова подчеркнуто дружелюбно произносит Яна, - не извиняйся, милаяяя. А кошка – это твое тотемное животное, ты с ним реально будто… Сроднилась. - Это как, - подвисает Женя, - о, о, смотри, те туфли, я хочу те туфли! Яна качает головой, и обреченно следует за ней, в этой обреченности, замешанной на радости, Женя чует откровенный подвох. - Это просто, - поясняет Яна, не отставая ни на шаг, - я так, помню мельком тебя на подкатках, и вообще поначалу, ты была такой другой человек, такая ууух, и казалась старше. - Спасибо. - Ты чего, чего? Казалась, - сверкает зубами Яна, - теперь наоборот. Не стану шутить про омолаживающие маски… Женя тупо улыбается с минуту, пока смысл странной недошутки не доходит до нее, и вскидывает на Яну недовольное лицо. - Ты серьезно? - Я серьезно. Я помню ваше вью после того номера, блин, где вы в деревне… - «Бумбараш», - любезно подсказывает Женя, ожидая подвох, - я тоже помню то вью. Хотя лучше, конечно, чтобы его не было. - Да ну, забей, - легко передергивает плечами Яна, - все равно кому надо спишут это на… На что-нибудь. Они найдут. Я о том что это эпичнооо, и очень в лоб, и вот там слишком много кошки, если ты понимаешь, о чем я. - Я с ним сплю, - останавливаясь, резко выпаливает Женя, и краснеет с головы до пят, но взгляда не отводит, - ты же не думаешь меня смутить? - Неужели, - широко улыбается Яна, - не смущать, не… Я просто шучу, расслабься, милаяяя. А туфли тебе идут, очень красивые… Берем? Женя смотрит на Яну внимательно, словно сканируя ее на несколько раз, но так ничего и не понимает, Женя ловит за хвост мысль о том, что наверное, никогда не поймет, где в ней настоящее, а где – напускное; возможно они просто еще не настолько близки, возможно это профессиональная деформация: когда длительное время работаешь со сложным человеком, с которым не сходишься темпераментами, ты невольно учишься под него подстраиваться, а после уже никак не можешь отойти от заявленной роли – она становится твоим амплуа, даже если сам ты ни на йоту не соответствуешь этому. - Берем, - кивает Женя, - конечно, мы сегодня все берем. - У нас сегодня праздник? - Праздник каждый день! – оповещает Женя, чересчур громко, и Яна вновь хмыкает. - Что? - Ну надо же, - говорит она, поправляя волосы, - нет, это магия, милаяяя, это просто магия, дороги судьбы, я никак иначе этого не назову. А говорииили как, говорили вы как небо и земля, и что теперь… - Мы очень похожи, - снова заходит сверху Женя, снова растягивая в улыбке рот, - несказанно повезло встретиться. Идем. *** - Газпром, мечты сбываются! – прыскает Женя, ржет, едва не оступаясь, и замирает, когда ее ловят. - Чего, - спрашивает он, перехватывая ее поперек талии, и прижимая к себе, - какой Газпром? Ты, вроде, не пила. - Который, - всхлипывая от смеха, декламирует Женя, - национальное достояние! И Я! - И ты?... - Про меня так однажды написали, - объясняет Женя, прикусывая губу, - только не злись? - Не буду. - Там в комментах было, срач какой-то, ну про нас, как обычно, и вот они написали, что я чемпионка, посол, и национальное… блять, не могу… национальное достояние! Поэтому ты должен меня сильно ценить и… - Бляяя, - хмыкает он, - нефтяная скважина? - Зачем я тебе сказала… - А за что-то другое, - проходясь по ее животу кончиками пальцев, продолжает он, - можно ценить? Или обязательно за эту хуету? - А что, - щурясь, как обожравшаяся сметаны кошка, говорит Женя, - у меня есть еще что-то? - Причем здесь мечты? – вдруг спрашивает он, и Женя замирает, на секунду, вспоминая, с чего вообще начала разговор, - ну, ты сказала… - Это позор, - серьезно кивая, говорит Женя, укладывая ладони ему на грудь, - я просто еще когда мы не… Ну, раз уж мы тут недавно начали разговор, вот когда мы еще просто общались, я… Думала. Здесь. Представляла всякое, точнее, знаешь, оно само представлялось, и… - Оо, - скорее довольно, чем удивленно тянет он, - что, ждала меня в своей ванной? Хотела меня, да? Вот значит как, рассказывала про свою дистанцию, как важно работать, а здесь… - Да, - облизывая губы, кивает Женя, и обмякает, позволяя практически удерживать себя, - ну так и было, я… - А теперь мы здесь, - перебивает он, по-хозяйски укладывая ладони ей на задницу, и Женя коротко стонет, потому что ей жарко, душно не только от горячей воды, но и… Женя учится всему этому с самого нуля – по крайней мере, ей очень нравится эта формулировка; учится принимать себя, принимать его, принимать их общие желания как данность, и главное – озвучивать их, Женя думает о том, что исследует границы своего темперамента, пока он привычно не втягивает губами кожу на ее шее, и она перестает думать совсем.