Перезагрузка

Правда в том, что Женя не такая девушка. Правда в том, что Женя всегда, всю свою жизнь смеялась над такими девушками, Женя не читала всратых романов, а если и читала – всегда высмеивала все ТаКоЕ, приводила как пример кринжа, все эти шекспировские страсти и бульварные пошлости, она действительно, всерьез была убеждена, что испытывать нечто такое в жизни – равносильно слабоумию, эти четкие убеждения уверенной в себе молодой женщины, которая ни в коем случае не является той самой хрестоматийной Тупой Пиздой угнездились в ее голове наряду в убеждением, что женщины, которые стонут в постели – притворяются, чтобы порадовать партнера. Правда в том, что Женя, конечно же, не была идиоткой, Женя всегда отдавала себе отчет, что все эти убеждения – ни что иное, как обыкновенное самоуспокоение людей, которым в жизни не довелось испытать ощущений определенного толка: настоящего, неподдельного удовольствия – и физического, и психологического, которые смешиваются между собой настолько, что ты перестаешь ощущать какое из них первостепенно, какое из них более масштабно, какое из них охватывает тебя полнее, заполняет глубже, ярче, неотвратимее; настоящей, пронизывающей каждую клетку тела эйфории после, до дрожи, до какого-то прошибающего насквозь нервяка, от которого можно спрятаться только в кольце чужих рук, в тепле чужого влажного от пота тела, которое минуту назад было на тебе, внутри тебя, которое кажется единственным доступным источником энергии, батарейкой, заряжающей тебя… Мысленно Женя объясняет это скачком гормонов, она думает, что это элементарно, ей стоит почитать об этом, наверняка это объяснимо научно – как выброс адреналина во время соревнований, здесь тоже есть нечто такое, должно, обязано, иначе и быть не может, наверняка во время оргазма выделяются какие-то вещества, что-то, что отвечает за ее съезжающую крышу, в этом нет ничего сверхъестественного, ничего высокого, это просто химия помноженная на общность интересов, именно этим объясняется его «ты нашлась», этим. «Этим», - мысленно повторяет Женя, чувствуя, что ее внутренний голос звучит почти истерически, будто она убеждает себя невесть в чем, прекрасно понимая, насколько обманывается, прекрасно понимая, в чем здесь дело, как это называется на самом деле, тем более – она уже озвучивала это однажды, говорила вслух. Она думает все это, точнее, конечно, она пытается думать, но мысли разлетаются, ей тяжело их структурировать, тем более ее тело работает быстрее; Женя не сразу осознает, что буквально липнет к нему, трется, как кошка, добравшаяся до валерьянки, тычется лицом ему в шею, и что-то говорит. Что именно она говорит, доходит до нее слишком поздно: все уже сказано, все потеряно, теперь она официально та самая хрестоматийная Тупая Пизда, ее можно поздравить, наверняка она взяла бы золото в первенстве Тупых Пизд, за самое убедительное исполнение… - Мне так хорошо, - ноет она, отираясь о него грудью, и перехватывая его за руку, тянет вверх, укладывая ладонь так, чтобы он ощутил вызывающе торчащий сосок, - смотри, это из-за тебя, все из-за тебя, знаешь как мне хорошо, ты знаешь? Я, меня, будто током, я не могу, я… Обними меня! - Я тебя обнимаю. Женя быстро кивает, облизывая губы, и хнычет, когда он слишком сильно сжимает грудь. - Ты постоянно их трогаешь, смотришь на них, - сообщает она, и ее несчастный мозг вновь не успевает остановить разговорившуюся хозяйку, - а я помню, ты говорил, тебе больше нравится задница! - Какая задница. - Любая! - Мне не нравится любая задница. Фу. - Почему? - Почему? – хрюкает он ей в волосы, - а тебе нравится любая задница? - Мне вообще не нравится задница! Я же не лесби… - Точно? - Супер Хуевая Шутка! – подрывается Женя, задирая голову, чтобы посмотреть на него своим самым злобным взглядом, - тебе очень смешно, да? - Если ты про этот кринж, то пиздец. Нет, не смешно. Но у парней тоже есть задницы, Женечка. И я видел, как ты пялишься… - Ненавижу, ненавижу, ненавииижуууу, - бубнит Женя, отпихивая его, и снова прячет лицо у него на груди, чувствуя, что сейчас треснет от самодовольства, потому что ее не отпускают, естественно, ее никуда не отпускают, - так вот ты говорил, что задница, а сам постоянно… - Это намек? - Какой? - Что мы мало внимания уделяем твоей… - запуская ладонь ей в волосы, говорит он, и Женя вздрагивает всем телом, когда вторая ладонь прокладывает путь вдоль позвоночника вниз, и крепко, уверенно сжимает ягодицу, - обожаю твою жопу. Я говорил. Она прям под мои руки. И вообще, это типа как… Ворота рая… - Придурок! – ахает Женя, снова толкая его в грудь, - пошлятина… - Тебе нравится пошлятина, - мягко массируя ее голову, сообщает он, - ну, все это. Что ты так называешь. Это честно. - Честно? – подвисает Женя, и сдавленно выдыхает сквозь стиснутые зубы, когда его ладонь пробирается ниже, туда, где все еще не остыло, где все еще ноет после их общения, - почему это слово? - Потому что это плохо для тех, кто придумал, что это плохо, - говорит он, - а для тех кто не придумывал, это правда. Что чувствуешь. И телом, и так… внутри. - Душой, - подсказывает Женя, и он кивает. - Ага. Душой. Или что у нас там есть… Я не ебу. Я люблю говорить честно, особенно когда ну. Это кто-то важный. Суть этих слов доходит до Жени позже, когда сказано уже много других, и Женя пытается игнорировать – снова, потому что она не готова, потому что ей трудно, потому что – да, она слишком труслива для этого, возможно, она просто пока не созрела для этого принятия, возможно, уже скоро… - Ты пьешь их, - вырывая ее из размышлений, спрашивает он, - колеса. - Таблетки? – не сразу понимает Женя, и быстро кивает, - да, да, пью, а что… А что, боишься? - Я? - Ты, - прищуривается Женя, - а кто еще? Боишься, да, что я забеременею и тогдааа... Аааа… Не надо, не надо, неее… - Не надо, - проталкивая палец глубже, говорит он, - нести хуету. Я люблю детей. - Чужих! – вспыхивает Женя, - нашелся… Отец года… - А ты мать. - А я – мать года! – подтверждает Женя, морщась от странного, ноюще приятного ощущения, - ужасно… - Я мог бы сделать тебе ребенка, - говорит он, и Женя застывает, в один миг с ног до головы покрываясь мурашками, потому что это, это… Женя не знает, почему ее так простреливает, не может найти этому объяснений, Женя, конечно, думала о детях, конечно, не сейчас, потом, гипотетически, но эта история всегда представлялась ей чем-то отстраненным, лишенным любого сексуального подтекста, как создание новой ячейки общества, как плод союза двух людей, находящихся в серьезных отношениях, но из его уст это звучит… Как-то по-другому. «Я мог бы оплодотворить тебя», - переводит эту фразу мозг Жени, и она, должно быть, окончательно свихнулась, если такие вещи кажутся ей горячими, сексуальными, - «заклеймить тебя». - Ужасно, - назло и себе, и ему, повторяет Женя, - перестань. - Тебе нравится, - нисколько не смущается он, - я чувствую. Тебе всегда нравилось без резинки, даже когда было страшно, а сейчас не страшно, и вообще кайф. Это ближе, так, типа, кожа к коже, а еще я слышал, что для девочек это полезно… - Почему ты не слушаешь что-то полезное? – стонет Женя, просовывая руку под его рукой, и оглаживая его по спине, на пробу слегка царапая ногтями, мысленно засчитывая себе победу, когда он на мгновение замирает, выгибаясь, словно большой кот. - Это полезное, - невозмутимо отвечает он, - сделай так еще. Дааа… Вообще, это было бы охуенно, знаешь, смотреть, как у тебя растет живот, как будто это потому что нам было так классно вместе, что я сделал тебя моей, и… Женя закрывает глаза, и думает о том, что на самом деле не хотела слышать все это – еще одно подтверждение собственничества, Женя пытается выбросить из головы мысль о том, что он говорит о ее возможной беременности, что он говорит об этом так, будто речь не о будущем ребенке, будто речь о том, что он ее… пометил? Женя пытается прекратить думать о том, что этот кошмар ее возбуждает, что стоит ей представить это, то, как внутри нее после его оргазма завязывается новая жизнь, ей становится ужасно, необъяснимо хорошо, что это ненормально, что взрослые адекватные люди подходят к этому вопросу совершенно иначе, Женя думает, что это очень классно – то, что она пьет таблетки, потому что… - Ты такая классная внутри, - продолжая ласкать ее пальцами, сообщает он, - узенькая, пиздец, горячаяяя… Ты и так вечно мокрая со мной, а теперь еще из-за меня… Женя снова вздрагивает всем телом, потому что она не уверена, что хотела это слышать, она еще не до конца оправилась от их дискуссии про продолжение рода, а ночь – это она чует точно – только начинается, и это сбивает с толку. - Я тоже так могу, - говорит Женя, просовывая руку между их телами, и обхватывая его ладошкой, - говорить что ты вечно… вечно… - Круто. Говори. - Тогда я буду звучать как Тупая Пизда, - выпаливает Женя, и прикусывает язык, но сказанного не воротишь, уже поздно, и он замирает, внимательно глядя на нее. - Как кто… - Забей, - быстро говорит Женя, напротив, принимаясь мягко, но уверенно двигать рукой, - я так… - Ты будешь звучать, - серьезно, несмотря на положение, сообщает он, - как Умная Пизда. И красивая. Или просто красивая… Согласна? Женя истерично всхлипывает от смеха, жмурится, и утыкается ему в плечо, тут же присасываясь, даже не успевая испугаться того, что и это он уже делает не из соображений хитровыбанного плана. Она просто слишком сильно к этому привыкла.