Перезагрузка

Осознание произошедших в ней перемен сваливается на Женю снежным комом одним днем, как раз накануне новогоднего выступления, когда она зачем-то решает встретиться со Стасей – будто из вредности, из желания доказать непонятно что непонятно кому, потому что откровенно говоря, ей меньше всего хочется встречаться со Стасей сейчас, когда ее распирает от какой-то удивительной эйфории, желания жить и петь, желания демонстрировать это всему миру; она подозревает, что неизбежно столкнется со шквалом негатива, и все же делает это. На самом деле, не только это. Женя собирается: долго, тщательно, взвешивая каждую деталь, так не собираются, кажется, даже на встречи с любовниками, и Женя не хочет проговаривать в голове названия чувств, которые толкают ее на это, потому что это крайне отрицательно характеризует ее личность, Женя понимает, что половины этих манипуляций подруга даже не заметит, но это нужно не для нее, это нужно… «Это нужно для меня», - проводя пальцами по гладкой, лоснящейся от крема коже бедра, думает Женя, и на мгновение замирает, представляя что это не ее пальцы, на мгновение погружаясь в моментально нахлынувший жар и желание, которые словно воспаляют все ее тело, заставляя излучать особенное сияние, Женя смотрит на себя в зеркало, и вновь не узнает эту девушку, Женя отмечает, что она поправилась, и почему-то испытывает не раздражение и расстройство, а удовлетворенность, она гладит себя по мягкому плоскому животу, прикрывая глаза, и вспоминает, как он зарывался в него лицом, языком щекотно дразня впадинку пупка, как он трогал ее, гладил, мял, целовал, будто она – самое желанное на свете существо, будто он действительно, не в шутку, готов сожрать ее, будто… Женя открывает глаза, сглатывая накопившуюся во рту слюну, и облизывает пересохшие губы; это очень странное чувство, максимально странное, но ей кажется будто она пропитана этим желанием насквозь, все ее тело пахнет им, и это делает ее горячее, красивее, живее, не само его присутствие в ее жизни, а то влияние, которое он уже оказал, и продолжает оказывать. Женя надевает топ с глубоким вырезом, вырезом на грани фола, такой, который больше открывает, такой, который можно назвать одеждой лишь номинально, и низкие джинсы, Женя укладывает волосы в небрежный поток, Женя посвящает долгое время макияжу, и Женя остается довольной – штука, которой она никогда не могла похвастать на все сто процентов, Женя чувствует себя странно и хорошо, чувствует, как под кожей танцуют маленькие звездочки, Женя чувствует мандраж и энтузиазм, Женя чувствует себя такой, какой… *** О красоте Стаси фанаты слагали легенды, такие прочные, что вновь прибывшие соглашались с этим мнением, как придворные голого короля, не раздумывая, поддерживали ахинею, боясь оказаться единственными идиотами в толпе, о красоте Стаси говорили очень много, пожалуй, больше, чем она того заслуживала, но Женя не думала об этом: ее восприятию было достаточно того, что рядом со Стасей она всегда и везде занимает привычную всем роль. Роль некрасивой подруги. Женя привыкла к этому общественному мнению настолько, что странная шутка о том, что внешность – это не главное, стала звучать из ее уст все чаще, чтобы сработать на опережение, чтобы оповестить всех, что она от их мнения не страдает, ей не обязательно быть королевой красоты, у нее масса других достоинств… Стася принимала все эти комплименты спокойно, словно привыкла к ним с самого детства, и – иногда Женя, к своему ужасу, чувствовала это, но старалась игнорировать, чтобы не прослыть ранимой – провоцировала в людях желание сравнивать, приобретая одни и те же вещи, в компании выступая чуть вперед, с явной уверенностью человека, которому ни в чем не откажут. Женя улыбалась, и делала вид, что ничего не замечает, лелея надежду на то, что Стася ничего не замечает тоже, но в глубине души она знала правду. Рядом со Стасей Женя всегда ощущала собственное убожество: маленький рост, далекие от идеала параметры против высокой, вовремя оформившейся подруги, которую только что не называли Мисс ФК. Рядом со Стасей Женя чувствовала негатив, исходящий от нее, потому что у Стаси, конечно, были свои проблемы, но… Рядом со Стасей Женя казалась себе тем, кем она, наверное, будет всегда. А потом что-то щелкнуло, переменилось, и Стася, конечно же, заметила первой – их встречи стали реже, разговоры пространнее, негатива стало больше… «Это просто квест», - думает Женя, в ожидании такси, - «посмотрим, что будет, как будет, посмотрим» Эта мантра помогает ей справиться с волнением хоть на час, пока она едет, а потом… *** - О тебе теперь из каждого утюга, - улыбаясь, говорит Стася, но глаза у нее остаются холодными, Женя видит, как она исподволь изучает ее, думает что, пожалуй, это не слишком вески повод отказываться от проверенной годами дружбы, должно быть, через такое проходят очень и очень многие девочки, потому что само общество структурировано таким образом, чтобы порождать бесконечную конкуренцию среди женщин, на этом столпе стоит индустрия моды и красоты, в конце концов, - не боишься «перекормить» собой аудиторию? Женя давится кофе, и кашляет, вскидывая на нее лицо. - Что сделать? – аккуратно переспрашивает она, - «перекормить»? Это в каком смысле? - В каком смысле, - все еще улыбаясь, говорит Стася, и на ее все еще канонично красивое, но слегка повзрослевшее, отяжелевшее лицо, на мгновение ложится тень, - ну как в каком, Жень… Ты вот, хотела бы как Бузова… - Ты что, смотрела наше вью? - Это не обязательно, - теперь уже откровенно кривится Стася, - вся сеть в отрывках, знаешь… Не обязательно искать инфу о вас, чтобы знать. Некоторого я знать не хочу, хаха. - Некоторого? - Ты что, рассказывала ему про свои отношения? – подергивая уголками губ, говорит Стася, и Женя буквально может пощупать повисшую в воздухе язвительность, - серьезно, Жень? Ты рассказала ему… Я просто понимала, конечно, что ты склонна ко всяким ну, опрометчивым штукам, но чтобы настолько… - Насколько? – изображает удивление Женя, потому что ответ висит в воздухе вместе с язвительностью, - что такого? Ты знаешь о моем бывшем. - Я? – буквально выплевывает Стася, - погоди, я? Ты серьезно? Сравниваешь меня с… - Вы – важные люди в моей жизни, - невозмутимо говорит Женя, и она давит на гниль, она понимает это, но все равно делает, - ты бы знала это, если бы вникала, я дала понять всем еще на своем дне рождения… - Я думала, ты была пьяна. - Я была, - кивает Женя, - именно что была пьяна. Поэтому говорила правду. Попробуй тоже, это расслабляет. - Я не хочу спиться. - Я не хочу впадать в крайности. - В крайности? Знаешь, Жень, в одну ты уже впала, - говорит Стася, окидывая многозначительным взглядом ее наряд, - это снова… Снова то самое… - Классно, да? – говорит Женя, - я сегодня прям хорошо выгляжу. Это чувство окутывает ее плотным, мягким, приятным коконом, чувство, от которого держать спину не хочется и не приходится – теперь это ее естественное состояние, Женя ощущает всю себя какой-то другой, распустившейся, словно цветок, она отмечает это в каждом своем жесте, она отмечает отсутствие привычной скованности, и это пьянит почище любого вина, Жене хочется улыбаться, ее даже не злит тот факт, что Стася явно пытается ее зацепить, ей не хватает времени обдумать, зачем она вообще согласилась на встречу, если ее настрой настолько… Настолько… - Что будете заказывать? – спрашивает подоспевшая официантка, и Женя рада видеть ее, потому что сейчас она рада видеть всех на свете, она перечисляет несколько позиций, и на обвинительный взгляд Стаси отвечает недоуменным: - Что? Я не завтракала толком, голодная. - Ты не боишься потерять форму? – прямо говорит Стася, едва дождавшись ухода официантки, - ты, ну, знаешь… Всегда держалась. Помнишь, как мы с тобой искали нормальны калькулятор калорий? - Я его удалила, - бросает Женя, - да, удалила, а что? Я сейчас питаюсь интуитивно, хочу – ем, хочу – нет, мне как-то, ну… Я хорошо себя чувствую. - Не набрала? - Не знаю, - говорит Женя, - может, немного. Я не парюсь. - Завидую белой завистью, - поджимая губы, говорит Стася, и Женя только сейчас понимает, что она действительно изменилась: повзрослела, заматерела, превратилась в настоящую женщину, она все еще красива, и это… Они настолько разные, что это Женя тоже может потрогать. Будто теперь они из разных миров. - Не завидуй, - говорит Женя, - ты выглядишь классно. Правда. Как у тебя с успехами? - О моих успехах во всеуслышание не трубят. Все очень скромно, стабильно. Я пытаюсь возвращать утерянные кондиции, знаешь, но травмы… - Ага, - говорит Женя, - ага, да. А есть хорошие новости? - Ты рассказала ему про бывшего, - снова вспоминает Стася, - слушай, хорошо, мне просто любопытно, а… Зачем? - Зачем, что? - Ну, как у вас вообще сложился разговор. Просто это немного странно, говорить на такие темы, почему ему это интересно, это же… - Потому что у меня были проблемы, - говорит Женя, и это снова откровенность, вероятно, излишняя, но теперь уже она не может иначе, она думает о том что должна показать расположенность, и если Стася примет ее – все сложится хорошо, если нет… - у меня были проблемы, а он помог мне их решить. -Помощник что надо. - Вполне, - говорит Женя, и сама удивляется тому, что в голосе ее внезапно прорезаются стальные нотки, - он, знаешь ли, за пару месяцев сделал то, что другие не смогли за несколько лет. Что я сама не смогла. - Поэтому ты посвятила его во все подробности. А ты не боишься, что они станут достоянием общественности, как только вы разбежитесь? - В отличии от многих, - говорит Женя, и снова не планирует, но чувствует, как улыбка ее становится едкой, - он не считает меня своей известной подругой. Вот уже где можно не бояться, что со мной общаются из соображений выгоды. Мне это гораздо выгоднее. - Я не… - Причем здесь ты? Если только ты не знаешь чего-то такого. - Да, - говорит Стася, - сверля нечитаемым взглядом свой тост с авокадо, - ты, конечно, классный собеседник. - А то, - улыбается Женя, - может, в кино? Или по магазинам? - По магазинам. Мне нужен тренч… - Нужен, так нужен. - А он не ревнует, - снова вбрасывает Стася, - ну, знаешь, к бывшему. Раз ты о нем говоришь, выходит, еще не остыло, не отболело… Женя давится кофе в очередной раз, потому что это уже просто хамство, но она знала это тогда, знает и сейчас – стоит ей только показать слабость… - Дело не в нем, - честно говорит она, - в моих загонах, которые остались. Оставались. Сейчас, как видишь, все иначе. - Вижу, - соглашается Стася, вновь окидывая взглядом ее топ, - совсем иначе да. Чувство стиля ушло, и сказало, что не вернется. - И как же без него хорошо… Ты бы знала. Советую. - Спасибо. - Не за что. - Что планируешь, - говорит Стася, спустя пару минут молчания, - делать дальше? Ледник кончается, и как вы… - А как мы? Буду работать, у меня большие планы, я теперь, знаешь… Я же сказала, что буду везде. - Сказала, - кивает Стася, - работа – это хорошо. У меня тоже большие планы. Хочу, знаешь, еще побороться, мне кажется, я не сказала свое последнее слово, не хочу уходить вот так… Побежденной? Никем? - Ты не никто. - Двенадцатое место водокачки намекает на другое. - И что дальше? – говорит Женя, и Стася изумленно вскидывает на нее глаза, в этот переломный момент Женя понимает, что должна, просто обязана заткнуться, но она не может, ее несет, - жизнь на этом не заканчивается. Мы выросли, так бывает. Один этап прошел, значит, пришло время для другого… Ты красивая, ты умная, у тебя речь классная, ты могла бы попробовать себя много где, ну хочешь, я могу помочь… - Мне не надо помогать, - перебивает Стася, и на ее лицо снова ложиться тень, - мне надо отрефлексировать все. Понять, чего я хочу, и как быть дальше. Разобраться в себе, в том, почему я хочу того, что хочу, и… - Ты вводишь себя в депрессию… - Зато ты себя оттуда вывела, и теперь хочешь вывести всех, - говорит Стася, повышая голос, и Женя вздрагивает, потому что Стася к этому не склонна, - слушай, у тебя свои методы, ладно, а может уже и не твои, я даже знаю, кем ты… Вдохновилась. Но я другая. У меня другая жизнь, ясно? Я все еще в стою, и я еще поборюсь. - Ага, - говорит Женя, отворачиваясь, и ей, внезапно, становится невыносимо тошно, - ага, окей, я поняла. Борись, я только за. - Какая радость, - говорит Стася, и улыбается, но в этой улыбке – снова – ничего хорошего нет.