Перезагрузка

- Ты не скучаешь по этому, - говорит Стася, - не глядя на нее, - ну, знаешь, по ощущениям. От соревнований. Настоящих соревнований, м? Женя не хочет задумываться, почему она вообще задает такой вопрос, не хочет думать, что и это может быть попыткой подъеба, а еще – и это Важно – Женя не хочет больше врать себе, не хочет замалчивать, закрывать глаза на оставшиеся у нее незакрытые гештальты, потому что они рано или поздно дадут о себе знать, если не разобраться с ними прямо сейчас, на берегу, если не ответить честно. И всем, и самой себе. - Ты про атмосферу, - спокойно уточняет Женя, - перелет, вот это висящее в воздухе напряжение… Или сам решающий момент? - Да все вместе. - Все вместе… Скучаю. - Ага? - Ага, - кивает Женя, и именно в этот момент понимает, что на сердце у нее становится легче, - слушай, знаешь, а да. Скучаю. Но не так, как раньше, с тем вот что… Я больше туда не попаду, надежды рухнули, шансов нет, жизнь закончилась, нет… А просто как по чему-то светлому. Как по детству, по запаху скошенной травы на даче, по тому, как солнце садилось, а ты смотрел и думал, какое оно огромное, и как оно близко, как будто ты можешь достать его рукой. Ты как будто бы и сейчас можешь, но… Это уже не то. Потому что ты вырос, и знаешь, что солнце – далеко, и это все иллюзия. - И это все – тоже была иллюзия? – все еще не глядя на нее, говорит Стася, - ты к этому ведешь? Что это, на самом деле, не важно? Все, на что мы потратили столько лет? - Да как, - говорит Женя, и нервно облизывает губы, потому что на нее внезапно накатывает волна, она внезапно знает, что сказать, она хочет говорить, и говорить, и говорить так много, потому что – внезапно же – Стася должна ее понять, какие бы разногласия не растаскивали их сейчас по разным дорогам, раньше они делили одну, - нет, не… Оно важно. Но тогда это была идея-фикс, свет в конце тоннеля, единственное, ради чего стоит жить, то, ради чего ты готов всем жертвовать… Как будто если ты этого не достигнешь, то как вот мне говорили… Сошла с первого места? Все, забудь. Оно там, а ты здесь. Ты спустилась. Ты никто. И да, будто если ты не достигнешь этого, не возьмешь высоту – так и останешься никем. Тогда это было важно. И то, что тогда было важно, не может вдруг вот… Блять… В одночасье потерять ценность. Не может! Просто тогда было важно только это, а сейчас важно многое. И мир, который тогда, он как бы знаешь, он был… Узким. Маленьким. Вот ты, вот каток. Лед. Паши. Это все, что у тебя есть. Сейчас я поняла, что за пределами катка и льда, он, оказывается, был большим. Таким большим… - Что, - невесело хмыкает Стася, - только сейчас поняла? - Только. Я, получается, когда вернулась… Я, вроде как, головой уже понимала все, что это ну все, конец, я уже не верну кондиции, а потом еще и Ковид, и стало понятно что это просто смешно – карабкаться, и меня тогда как будто выкинуло, - говорит Женя, и на секунду замолкает, потому что во рту становится сухо, - выкинуло за бортик. И я осталась за ним стоять и смотреть, как другие все еще внутри. И у них все еще впереди. А у меня позади. Все, конец. И я даже не думала о том, что можно обернуться. Что там, вот где-то там, есть что-то еще. Я думала, что это, как Этери говорила… «Круг ада». Лимб. Только я теперь навсегда в нем застряла. Так и буду стоять и смотреть. Что, может, это и правда наказание, может, я это заслужила… - Дичь, - искренне выплевывает Стася, и мотает головой, - ну и дичь, Жень. Такой срани даже у меня в голове не было. Хотя, может, конечно, это потому что мне не с чем особо сравнивать, я же ну… Не Медведева Богиня. - Ага, - кивает Женя, словно не замечая иронии, потому что сейчас ей просто нужно вывалить это все, - это правда дичь. Я сейчас говорю это, и мне тошно и жутко, что я так чувствовала, как будто это было не со мной, как будто вот этот период в моей жизни был какой-то… Как во сне. Когда я стояла, и смотрела. Вспоминала. И у меня прям одна мысль билась, что все, я сошла, и я никто. И что, может, и смысла нет во всем, теперь уже нет… И хотя это ужасно, я и это не могу обесценивать, потому что ну, я это… Пережила. Просто тогда мне казалось, что я больше никогда не выйду на лед именно в статусе человека, который хочет быть первым, и это все, конец, и я даже будто начала ненавидеть себя в то время, когда я выходила, как будто у той меня все было, а у этой – нет. А сейчас я да. Я скучаю. Но это совсем другое. - И много? - Для меня – много. Это, по большей части, хорошие воспоминания. О победах. О людях, которые меня окружали. Эта, знаешь… Конкуренция. Все, что витает в воздухе, горит будто… Я теперь могу сказать, знаешь, это было, и это было охуенно. Просто пиздец как охуенно. - Женя! Люди! - Да им насрать. Им на нас насрать. Короче, знаешь, да, я скучаю. Но я бы не хотела заново это переживать. Потому что зачем? В детстве тоже было охуенно, но я не хочу в него вернуться. Я хочу прожить все. Каждый этап. Разъебать каждый… - У тебя какая-то странная, - подозрительно морщась, тянет Стася, - странная риторика. С кем поведешься? - Однажды тебе надоест его цеплять. - Не надейся. - Я не надеюсь. Мне плевать. Просто не совсем понимаю, - признается Женя, потому что если уж они и играют в честность, то почему бы не до конца, - ты так странно себя ведешь, будто он сделал что-то плохое лично тебе. Хотя ты его даже не знаешь. И это, ну… Я не могу понять. В чем дело. Ты же, вроде как, моя подруга, ты говоришь, что желаешь мне только хорошего, да? - Естественно, - снова морщится Стася, и Женю пробирает неприятный холодок, - и что? Я обязана восторгаться твоим вечно полуголым дружком? - Не обязана восторгаться, но… Стой, что? - Что, - повторяет Стася, поджимая губы, - что? - Что ты сейчас сказала? Как ты его назвала? – на автомате выпаливает Женя, потому что это, конечно же, крутилось у нее в голове, но так, поверхностно, как будто это не могло быть правдой, потому что это бред, Стася – серьезная девушка, которая никогда бы, которой бы никогда не… - Твоим дружком… - Моим вечно полуголым дружком, - перебивает ее Женя, останавливаясь, и обходит, снизу вверх внимательно глядя ей в лицо, - ты что… Ты… Смотрела его фото? Тиктоки? Откуда ты вообще это взяла? И почему ты делаешь на этом акцент? - Да что ты прицепилась, я просто ска… - Ты, - чеканит Женя, и это ужасное, ужасное, ужасное ощущение, но это сильнее ее, она ничего не может с этим поделать, - ты не просто сказала! Ты уже который раз проезжаешься по этому… Акцентируешь… То он шлет мне фото члена, и да, он шлет! Но ТЫ этого не знала! Теперь вот это… Ты что, о боже, блять, ты… - Успокойся… - У тебя что, какой-то интерес? Ты что, ты завидуешь? – наконец, добирается до сути Женя, - потому что я же, о боже, я это проходила, я вот тоже поначалу все думала, все… Вот как ты. Такое, знаешь, отрицание. Ты не меня убеждаешь, а себя? - Что за бред, - жестко обрывает ее Стася, но глаза у нее бегают, и Женя с ужасом и каким-то странным весельем понимает, что попала в самую точку, - ты совсем свихнулась на почве своего гопника, тебе теперь кажется, что у всех на его счет какие-то влажные фантазии… - Влажные… фантазии… - повторяет Женя, и не выдерживает, сгибается пополам в приступе истерического смеха, - влажные… что??? Ты вообще понимаешь, что ты говоришь? Откуда у тебя такие мысли, если это не твои… Мамочки, аха, аха, ахахаххахахаха… - На нас смотрят люди! - Какой же… Ор! – всхлипывает Женя, через силу заставляя себя разогнуться, и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, - ну и ну, ну ты и… Я думала, правда думала, в чем дело, а получается что ты бы, вроде как, не отказалась быть на моем… Месте? - Давай-ка по домам, - говорит Стася, и Женя внезапно успокаивается, резко и полностью, - пора уже… Женя молчит, пристально глядя на подругу, и все это внезапно начинает выстраиваться в одну четкую картинку, слишком четкую и слишком неприглядную, Жене кажется, что она теперь знает слишком много, она не хотела этого знать, Женя вспоминает иронию Насти, ее легкое «я не прочь познакомиться, ага, но спать с парнем у которого на теле набита ты – это не для меня», и Женя всем своим существом ощущает, насколько их реакции отличаются, насколько Настя действительно просто посмеялась, насколько ее симпатия к нему поверхностна и обыденна, как к любому красивому парню, и насколько странным, на фоне всего этого, было поведение Стаси, ее вечные грубые, жесткие подколы, с откровенными отсылками к внешности, к сексуальному аспекту… «Твоя подружка тебе завидует», - подозрительно знакомым тембром выдает ее внутренний мудак, - «ух ты, Женечка, какое открытие! А то ты не знала. Ты ищешь глубокие смыслы, а все очень просто: вы поменялись местами, она завидует тебе, завидует во всем. Посмотри-ка по сторонам, пока вы гуляли, все парни твои, разве раньше так было? Кто вообще смотрел на тебя как на женщину, тощая девочка с острыми коленками? На нее смотрели все. Она привыкла. Привыкла, и вот… Все перевернулось в одночасье. И мало было этого, но ты получила парня… А она – нет» - Прости, - говорит Женя, все еще внимательно глядя на Стасю, говорит Женя, потому что как бы там ни было, эта правда не должна висеть между ними Дамокловым мечом, пускай она остается при них, пускай, - может, я и ошиблась. Может, мне показалось. - Естественно, ты ошиблась, - слишком язвительно выдает Стася, - как ты вообще до такого додумалась, какой ужас… Да, ты права, он мне не нравится, и я уже говорила, почему, и это… - Да, - кивает Женя, - да, окей, я поняла. Пойдем уже. *** - Я сегодня, - говорит Женя, стягивая полотенце с головы, и снова опирается на локоть, глядя в телефон, - виделась со Стасей. - Красивая и злая, - хмыкает он, и Женя кивает. - Ага, она. Это ужасно и пиздец… Нет. - Что, - говорит он, и Женя отводит глаза от экрана, потому что видеосвязь была плохим решением, - что такое? - Я не буду говорить тебе это. - Говорить что. - Я не настолько, - поджимая губы, выдает Женя, - не настолько плохая подруга. - Ты собираешься мне сказать. - Боже упаси. - Не упасу. Говори. -Оналазилапотвоимаккаунтамирассматривалатвоифотографиибезмайки, - одним потоком выпаливает Женя, и отворачивается, утыкаясь в подушку, потому что повисающая тишина ее убивает, как и следующий за ней смешок. - Ну естественно. - Прости? – вскидывается Женя, - что, прости? - Естественно, - спокойно говорит он, - а ты типа что, ну, думала, нет? - Я не хочу с тобой говорить, - снова поджимает губы Женя, - не хочу говорить, и все. Ты ужасен. - Ага. Ну а твоей подружке что, понравился? - Я этого не говорила. - Значит, да, - пожимает он плечами, - ну и что? Обиделась на нее, что ли? Не надо. Это нормально, я всем нравлюсь… - Ты ужааааасееееен, - воет Женя, закрывая лицо руками, - зачем я тебе позвонила? - Потому что ты соскучилась, - снова пожимает он плечами, - потому что привыкла засыпать расслабленной. - Заткнись. - Потому что хочешь меня, хочешь секса, - ухмыляясь краем рта, говорит он, и Женя ерзает, укладываясь на бок, потому что он явно говорит все это не просто так, - хочешь, чтобы я был рядом сейчас, да? - Спокойной ночи, - назло выдает она, - да? - Нет, - коротко бросает он, и Женя закрывает глаза, делая глубокий вдох.