Перезагрузка

- Ты выглядишь хорошо, но не как обычно, - говорит Этери, делая паузы между словами. Женя, в принципе, знает, для чего это, Женя знает, как работают такие приемы, но все равно дергается, потому что она не привыкла воспринимать это так. - Спасибо, - улыбается она, не отводя взгляда от катка, - ага, спасибо, Этери Георгиевна. Я, на самом деле, знаю. Что я круто выгляжу. У меня такое теперь всегда. Этери молчит, мягко постукивая ногтями по бортику, и Жене кажется, этот звук возвращает ее в прошлое, куда-то на добрые пять лет назад, когда она еще не понимала, к чему все идет, почему, как это работает… - Вы тоже выглядите хорошо, - говорит Женя, улыбаясь, - и у Дианы, я слышала, там прям, знаете, ну… успехи. Я не ожидала. - Не ожидала? – бросает Этери, и отворачивается, поправляя волосы. Все эти мелкие жесты, которые раньше казались бессмысленными и малозаметными, теперь указывают Жене на самые удивительные и нераскрытые ранее нюансы, и Женя с ужасом и удивлением замечает, что великая женщина, которая когда-то казалась ей примером – обычный человек, нервный и психованный. Такой же человек, как и все. - Не ожидала, - снова улыбается Женя, - Диша классная, вы знаете, я всегда болела за нее. - Да, - спустя время, говорит Этери, манерно растягивая слова, - Диана старается… Ммм… старается соответствовать. Женя молчит, потому что сказать то, о чем она думает, кажется ей кощунством. - Вам? – говорит она, в итоге, и почему-то смотрит на Этери, смотрит, не отводя взгляда, будто это какая-то игра, какая-то необходимость, - соответствовать вам? - Соответствовать ожиданиям, - тут же поправляет Этери, и поворачивается к ней. В этот момент Женя зависает, потому что это непросто: она пытается понять, почему и как эта женщина смогла получить влияние, смогла оказывать давление на нее, почему она вообще воспринимала ее слова как истину в последней инстанции… - Вашим? – говорит Женя, и снова не отворачивается, поэтому подмечает, как Этери кривится, дергает уголком губ, - вашим ожиданиям, Этери Георгиевна? - Всеобщим. - Замечательно, - говорит Женя, и на этот раз улыбается искренне, - извините, знаете, я немного отвыкла, и за Даню извините, за тогда – он вроде как, и не привыкал… - Ничего… - Я знаю! – говорит Женя, и внутри ее клокочет такой вулкан, что она с трудом может стоять на месте, но говорит почему-то спокойно, мягко, так, как не говорила раньше, - а я знаю! Конечно, ничего, это ожидаемо. Вы знаете, я в принципе так, заскочила на минутку, глянуть на девочек, у меня там были вопросы еще... Но я порешала. Наверное, не стоило говорить. Этери молчит, и Женя думает, что она думала о ней лучше, а он думал о ней хуже, поэтому они получили нечто странное, нечто среднее, нечто такое… - А не надо говорить, Женя, - говорит Этери, и – вроде бы – улыбается, - не надо говорить. И без разговоров ясно, что там такое. - Что там такое, - не думая, повторяет Женя, тоже улыбается, и поворачивается к ней, чтобы впервые, пожалуй, посмотреть на нее не как на тренера, наставника, человека, который может что-то решать, а как на взрослую, все еще по-своему интересную женщину, которая, может быть, просто пока не нашла... А может, уже не найдет никогда. Потому что карма – такая сука. - Мне нравится то, что вы делаете, - отстраненно, вымученно говорит Этери, и Женя думает, что это, пожалуй, высший комплимент, который можно от нее услышать, - это красиво, и в этом есть эмоции… этот мальчик, он вроде как бы тебя разбудил. Это интересно, смотреть, как ты растешь. - Мне тоже интересно смотреть, как я расту, - выпаливает Женя, и смотрит на нее слишком внимательно, - так, а у вас как? Вы же знаете, что я ну… Я ну… Не вернусь. - Куда? Собирать тройные? - Да, - внезапно незло, легко бросает Женя, - да, Этери Георгиевна. Тройные, двойные. Это конец. Но вы и сами давно поняли. Этери снова молчит, и Женя снова смотрит на нее, как и раньше, будто через стекло, будто на человека, который может оценить ее действия с точки зрения наблюдателя, Женя едва сдерживает смех, потому что это получилось, вышло так, Женя… - Ты не будешь бороться, - говорит Этери, - да понятно все, Жень, с доками разобрались, и ладно… На пару мгновений Жене кажется, что сердце ее обрывается, а после она смотрит на нее так, прямо, не через розовые очки: на не слишком счастливую стареющую женщину, которая отчаянно хватается за чужую молодость, в попытках удержать свою, смотрит на женщину, чья жизнь остановилась еще очень давно, женщину, которая пыталась возместить ее успехами свои неудачи, и… - Бороться? – все же переспрашивает Женя, чуть приподнимая бровь, - с кем, за что? У нас, разве, война? - Жизнь – это… - Жизнь прекрасна, - перебивает Женя, и это, кажется, неслыханная наглость, но сейчас, в эту секунду ей плевать, - а миром правит любовь, ага. А если вы про медали, как обычно, так я уже взяла свое. Их очередь. - Нуу, - пожимая плечами, тянет Этери, и в ее благожелательном тоне Жене явно слышится ехидство, - значит, их время пришло. - Пришло время их побед, - говорит Женя, и это тоже – впервые – то, во что она верит, - ага. Классно будет посмотреть. Я радуюсь, когда кто-то испытывает вот знаете, те классные эмоции, которые испытывала я… А может и еще лучше. Вы же тоже, так ведь? Радуетесь за других. Эта шпилька давно таилась у нее в рукаве, ждала своего дня, и сейчас, кажется, прилетела в цель: Женя видит, как кривится вынужденно спокойное, выучено бесстрастное лицо женщины, и чувствует удовлетворение. Спустя столько лет. - Меня подруга ждет, а потом Даня, - говорит Женя, и улыбается, - мы хотели позавтракать, Этери Георгиевна. Я зашла сказать «спасибо», по старой памяти. Всего вам хорошего. И девочкам. А я, знаете… Я пойду. Да. *** Настя ждет ее в машине, и Женя думает, что Насте, наверное, стоит завести своих детей, а не возиться с ней, потому что это уже смешно, но Настя улыбается ей настолько легко и спокойно, что Жене становится неловко. - Сходила? – говорит Настя, протягивая ей стакан из Старбакса, - я тут отъезжала… Будешь кофе? - Буду, - кивает Женя, и тут же, не откладывая, говорит, - буду, слушай, прости, я задержалась… - Ты недолго, - говорит Настя, - успокойся, держи. Чего, она тебя опять выебала, ммм? - Настя! - Ваша тетя может, - говорит Настя, и криво улыбается, - Жень, ты можешь говорить что хочешь, ну ты же знаешь, блять… - Я знаю… - Окей, - говорит Настя, - поехали, да? Чего он там, освободился? Да? Я тебя закину. Расскажи мне про вашу мудрую тетю. - Мудрая тетя, - говорит Женя, - она такая, знаешь… - Знаю, - говорит Настя, неотрывно глядя на дорогу, - я знаю. И про нее, и про ее дочь. Знаешь, Диана… - Диана молодец, - кивает Женя, - классная, да? Этери Георгиевна радуется за нее, классно, Дишка всегда хотела на большие старты, и… - И, - говорит Настя, и Женя вдруг ощущает, что атмосфера в машине меняется, Настя не смотрит на нее, Настя смотрит на дорогу, а до Жени отчаянно не доходит, что не так, что вообще… - И круто было бы ей на ОИ, - говорит Женя, расплываясь в улыбке, - Этери Георгиевна была бы рада… - На ОИ, - говорит Настя, и Женя снова ерзает в кресле, - Дишке? Это да, ага. Они, вроде, вчера вылезли из юниоров? - И быстро, да, - говорит Женя, и тут ее ударяет под дых, потому что это, - о боже, Настя, я… - Ты, - улыбается Настя, - я тебя поняла, да. Ничего. Все в порядке. Мы, так-то, не первые на очереди. Посмотрим. Если сможем, получим. Не сможем – ну, значит… Значит, «Дишка»… - Я не об этом… - Все хорошо, - повторяет Настя, отворачиваясь, - все прекрасно. Ты, если серьезно, не должна там, знаешь, оправдываться, типа как будто ты между двух огней, ясно, что такие вещи одним днем не решаются, поэтому просто забей, да? Женя молча кивает, и думает что это странно, что она не должна оправдываться, и это… Будто не ее черта. Не та черта, которая должна работать именно тут.