Перезагрузка

- У меня звукоизоляция, - зачем-то в очередной раз говорит он, стаскивая с себя штаны, и Женя привычно багровеет, потому что это всегда так непохоже на начало романтической сцены из фильма, но именно этим оно и пробирает. - Я не планировала орать, - язвит она. Он вздергивает бровь, молча, но потрясающе многозначительно, и Женя психует, тянет худи через голову, путается и злится, скидывает на пол, и решительно делает шаг к кровати. - Я готова. - Я тебе домашнее задание не задавал, - бросает он, и Женя, кажется, готова одеться и уехать, потому что по пути в комнату возбуждение немного ослабевает, и мозг начинает работать в полную силу, и это все начинает выглядеть каким-то, чем-то… - Ты сорвался на меня, - говорит она, облизывая губы, - за что? - Хочешь занудствовать? - Я просто не понимаю. Я приехала, все было хорошо, и ты сорвался, просто так… - Иди сюда, - говорит он, и Женя готова стоять на своем, стоять на своем до последнего, пока он не притирается со спины, не убирает волосы с ее шеи, чтобы прикусить загривок, словно большое животное. Женя резко выдыхает сквозь стиснутые зубы, и сжимает руки в кулаки, чтобы остаться в своем уме, чтобы не потеряться в этом, как и всегда… - Я спросила… - Ты не хотела показывать им это, - говорит он раньше, чем она успевает закончить мысль, - я тоже не хотел, на самом деле. Просто я хотел оставить это нашим. А ты как будто бы стыдилась того, что это вообще есть. - Я не… - Дай мне сказать, - перебивает он, и Женя вздрагивает, когда ладонь знакомо ложится ей на горло, - ты же хотела поговорить? Тебе нравится разговаривать. Так и вот… А сегодня, когда мы это все же сделали, ты тоже сделала. Свое «все, я занята, мне пора». - Мы договаривались… - Мы не договаривались, - почти по слогам проговаривает он, нежно оглаживая большим пальцем судорожно бьющуюся венку, - не договаривались делать шоу из всего этого. Знаешь, это типа… Очень странная хуйня. Когда ты боишься взять меня за руку при всех. Но в принципе не против устроить порно на камеру… Но только если все будут думать, что это просто картинка, да? - Я не понимаю, - в который раз повторяет Женя, но на этот раз она врет, потому что понимание начинает просачиваться сквозь маленькую створку ее сознания, и это, кажется, настолько на поверхности, что возможно, она могла бы понять раньше. - Ты мне как-то сказала, - аккуратно щелкая застежкой лифчика, продолжает он, - что типа знаешь… Тебе не надо дарить. Ничего. Потому что ты не за это… А вот некоторые твои фанаты тоже считают, что не за это. За другое. - Прекрати, - твердо говорит Женя, перехватывая его руку на своей шее, - боже мой, я хочу забыть, что я это услышала, я не верю, что ты… Ты мне сейчас сказал что… Что я сплю с тобой из-за… - Я не сказал, - хмыкает он, и Женя словно в тумане ощущает как вторая ладонь лезет под резинку штанов, - ты – сказала. Я, типа, вроде как так не думаю. Меня просто прям накрыло. Когда я подумал. Сложил два плюс два, что ты не хотела чтобы все знали, но когда тебе сказали, мол не парься, это же ну, просто игра… А после этой игры ты решила сбежать. И меня да, меня накрыло. Но я так не думаю. Мне же не надо так думать, да? Женя молчит, переваривая услышанное, и ком у нее в горле разрастается, заполняя горечью грудную клетку, Женя думает о том, что может, это действительно было то поворотное, непоправимое, граница, которую нельзя было переступать, и что теперь они все испортили, превратили в цирк, опошлили – вот, что такое настоящая пошлость… Не то, что было тогда, в первый раз, после которого она проснулась нервная и злая, злая и на него, и на себя, после которого она трусливо сбежала, вбив себе в голову что это грязь, но грязь была не там, грязь была… - Я не знаю, - честно говорит Женя, - как ты можешь так… думать… И чего ты опять начитался, я вообще никогда не думала, что ты такое читаешь, я вообще была уверена что тебе… Прекрати, мы разговариваем! - Разговаривай, - пробираясь пальцами внутрь ее тела, разрешает он, - давай. Это будет прям как детектор лжи. Я так соскучился, пиздец, я так соскучился по тебе, малышка, я… - Не могу, - мотает головой Женя, и дергается, кажется, даже не чтобы вырваться, а чтобы в очередной раз доказать себе, что вырваться не может, - я не могу так говорить, пожалуйста… - Учись. Женя разводит бедра, и повисает у него на руке, нагло ловя момент, она закрывает глаза и позволяет себе чувствовать это, то, как ее тело распускается изнутри, как оно расцветает, как это ощущение пропитывает ее, накрывает с головой, Женя больше не хочет говорить, но не говорить она уже не может, тем более сейчас, тем более так. - Я не платила тебе за… за все это, - выдавливает из себя она, и это, кажется, не те самые нужные слова, но это хотя бы что-то, хотя бы какая-то малость, - я не держала тебя… так. Мне бы не пришло такое… Боже… Нет, перестань, перестань, перестань… - Что, - выдыхает он, и Женя только сейчас понимает что его губы все это время касались ее уха, - что такое, малышка, слишком? Женя слышит влажный, хлюпающий звук, и это добивает ее окончательно, она морщится, и хнычет, поджимая ноги, сжимает колени, потому что то, что он делает, ощущается как классная, горячая, безумно глубокая пытка, и это чудовищно, удовольствие, которое она получает благодаря этому, пугает ее до нервной дрожи. - Ты без трусиков, - констатирует он очевидное, и Женя задыхается, - все-таки торопилась, да? Хотела? Думала, как приедешь, и как я буду делать тебе хорошо, пока сидела там со своими мамками, тоже думала, как будешь со мной, как я посажу тебя… - Ты отвратителен! - Ты возбудилась, - говорит он, снова больно прикусывая ухо, - там? При всех. Тебя это завело? - Нет. - Ты врешь. - Нет. - Ты врешь. - Нет. - Врешь, - повторяет он, жестче вгоняя пальцы, так, что Женю простреливает предоргазменной судорогой, ей кажется что вот-вот, и она... – врешь. Ты бы себя видела. - Меня завело не это, - говорит Женя, и это, на самом деле, край, точка, она больше ничего не хочет говорить, потому что это ясно и так, - не это, блять, а ты, ты, то, что это мы, ясно? *** Женя не хочет признаваться себе, но она не любит заниматься сексом в темноте, потому что это скрадывает львиную долю ощущений, Женя не хочет признаваться себе, но она довольна, что они всегда делают это при свете. У него в комнате горит ночник, и свет получается особенно классным; она бы назвала это романтической атмосферой, если бы не зареклась однажды применять это слово к их отношениям, чтобы не разочаровываться… Правда в том, что эта атмосфера что-то переворачивает в ее голове, заставляет ее ощущать нереальность происходящего, и как следствие – собственную безнаказанность. - Ты красивый, - говорит она, пробегаясь губами вдоль его ребер, - очень-очень. - Ого, - хмыкает он, - ты что, накатила, пока я отворачивался снять трусы? Женя молча хмыкает, притираясь щекой к его животу, и почти мурчит, когда он запускает пальцы ей в волосы. - Ты как кошка, - говорит он, - такая… Пиздец. Ты чего, зависла? - Ты красивый, - повторяет Женя, спускаясь ниже, и языком дразнящее касается головки, - ты же знаешь, да? - Да. - А я все равно скажу, - говорит Женя, облизывая губы, и вскидывая на него глаза, аккуратно насаживается ртом, расслабляя горло. Это еще один квест – не свихнуться в процессе, потому что это одна из самых классных вещей, которые она для себя открыла, и Женя искренне кайфует, впуская его глубже, ощущая, как от нехватки кислорода темнеет в глазах. - Прикинь, - говорит она, отрываясь, и закашливается, на секунду забывая, что хотела сказать, - представь, мы бы сделали так при них. А потом тоже сказали бы… Это все хааайп… - Ты ебанутая? - Это просто… - Ты ебанутая, - как-то чересчур ласково говорит он, снова запуская ладонь ей в волосы, - давай, работай, малышка. Хайп на дороге не валяется… Женя работает, и это, кажется, еще и очередное ее достижение, потому что ей удается избегать зубов, потому что она не задыхается, потому что она просто… - Все, - говорит он, и тянет ее к себе за волосы, - все, блять, хватит, иди сюда, я хочу в тебя. - В меня? – дебильно хихикает Женя, покорно переворачиваясь на спину, и разводя ноги, - прям в меня, да? - Хочу кончить в тебя, - говорит он, и широко, грязно лижет ее губы, - пометить тебя. Круто было бы, блять… Если бы ты могла залететь… - Пошел на хуй! - Ты – пойдешь, - говорит он, лбом упираясь ей в лоб, и Женя визжит, потому что это слишком кайфово, как в первый раз, как тогда, в том отеле, когда она почувствовала себя такой наполненной, такой живой, такой… Женя откидывается на подушки, закрывает глаза, и думает, думает… А потом перестает думать совсем.