Перезагрузка

По правде говоря, Женя не знает, радует ее это, или огорчает, но он в очередной раз находит общий язык с ее матерью так, как она сама порой не может, но это совершенно определенно не удивляет ее, это очень ожидаемая штука. Перца ситуации добавляет сама Жанна, которая, в принципе, не слишком расположена к общению этим вечером, но к нему почему-то относится удивительно дружелюбно. В какой-то момент вся эта история, этот стол, и они трое – все это начинает казаться Жене каким-то сюром, и она уже жалеет о том, что придумала это, жалеет, что вовремя не прикусила язык: ее снова охватывает это странное смутное ощущение семейности, о которой он говорил, и которой она тоже точно, совершенно определенно не хотела, по крайней мере не так рано; Женя вонзает вилку в мясо, ожесточенно размышляя о том, работает это эффект неожиданности, опасения, или она действительно не хочет, чтобы все развивалось так, как развивается, краем уха Женя слышит как он ржет, как смеется мать, и ее охватывает нервная дрожь, она хочет как-то вклиниться в беседу, и не находит ничего лучше, чем перехватив его руку, родить: - Ты останешься? В комнате повисает напряженное молчание, Женя кожей чувствует, как поднимается бровь Жанны, опускает глаза в тарелку, и слышит логичное: - Да не, я, наверное, поеду… - Оставайся, - внезапно перебивает Жанна, - что устраиваете, ну. Жень, в самом деле… - Мама! - Да, мама, - перебивает он, и снова ржет, и Жене кажется, еще немного – и она провалится сквозь землю. *** - Она не бесится, - отстраненно говорит Женя, стягивая с себя худи, - слушай, прикол, она не бесится, когда ты так… - А с чего бы ей беситься, - хмыкает он, пожимая плечами, - это же прикол. - Это странный прикол. - Это проверка. Тест на доверие, - выдает он, и Женя понимает, о чем он говорит, Женя думала об этом, Женя знает, что так он прощупывает границы человека, с которым начинает общаться, проверяет, как далеко можно зайти, что можно себе позволить, а что лучше придержать… - Тестируешь мою мать? – демонстративно хмурится она, - не охуел? Он снова флегматично пожимает плечами, и эта флегматичность ему не свойственна, и это напрягает больше, чем должно. - Поговорим? – спрашивает Женя, особо не рассчитывая ни на что, и снова – в последнее время это становится ее безотказным приемчиком – берет его за руку, переплетая пальцы. - Давай. О чем? - О том, что тебя, - начинает Женя, и осекается, потому что если серьезно, она даже не знает, как это назвать, - обидело? Расстроило? Я не знаю, слушай, я просто вижу, что с тобой что-то не так, и… - Со мной всегда все так. - Ты сам себе слышишь? – дергается Женя, закатывая глаза, - ты понимаешь, что так не бывает? - Я не понял, чего ты хочешь? – вырывая руку, наконец, говорит он, и жестами пытается что-то показать, будто подбирая слова, - душ там? Отлично. Я пошел. Не скучай. Женя остается одна, и ей всерьез кажется, что она остается одна во всех смыслах, в этот момент она резко вспоминает слова Ани обо всех этих странных всратых принципах, обо всем что скрывается за этим образом человека, которого не задевает ничто в этой жизни, и Женя думает… - Я не хочу тебя жалеть, - говорит она вслух, но себе, пользуясь тем, что он совершенно точно не слышит, - я не хочу, потому что… Этого вслух она не произносит, но думает, что это очевидная штука, он сам никогда не одобрил бы этого, он сам, первый обсмеял бы ее, если бы она попыталась. Женя думает, что жалость – унижает, она всегда была уверена в этом касаемо себя, она помнила свою гордость после того, как мать выдала нечто подобное в интервью, и после… - Я не буду говорить, - говорит Женя, когда он выходит из душа в полотенце, и с ходу впечатывается в его влажный торс всем телом, - если ты не хочешь, я не буду с тобой говорить, ты же не хочешь со мной говорить? Я просто здесь. - А где, - осторожно, непривычно неуверенно касаясь ее спины, говорит он, - бля, где ты еще можешь быть? Конечно, ты здесь… - Не смешно, - перебивает Женя, - не смешно и стремно, я получается вывалила тебе все, а ты мне ничего не говоришь, никогда ничего не говоришь, и я чувствую себя дурой, потому что как на ладони, а про тебя я ничего не знаю, и я не, я… - Ты про меня все знаешь, - говорит он, - что ты еще хочешь… - Все, - чеканит Женя, - я хочу знать про тебя все. Я просто не знаю, как себя вести, что делать, я не замечаю порой, как задеваю тебя, и ты… - Ты меня не задеваешь. - Ты заебал! – срывается Женя, шлепая ладонями по его груди, - ты заебал делать вид, что у тебя все всегда хорошо, тебя ничто не волнует, не трогает, как будто я тут вообще лишняя, будто я тут… - Ты не лишняя. Женя опускает лицо, и делает глубокий вдох, медленный выдох, стараясь успокоиться, потому что это невозможно, это просто невыносимо. - Ты не лишняя, но ты же, бля… Ты не будешь разбираться со всей хуйней, которая у меня в голове, вообще это тупо, и… Все, я не могу говорить про это, я не хочу говорить, давай лучше… - Не давай, - перебивает Женя, садясь на любимого конька, - не давай! Я хочу понимать, нет, я хочу знать, это несправедливо, это… - Это нормально, - говорит он, уже увереннее оглаживая ее спину, - я не хочу, чтобы ты себе забила голову, и… - Я не забиваю себе голову, ясно? Это просто общение, разговор! - Разговор, да, - говорит он, и хмурится, - просто разговор. Но давай мы, лучше… Женечка… - Даже не думай, мы дома у моей матери! - У тебя! - У моей матери, - психует Женя, - мы не будем заниматься этим… - Трахаться… - Заниматься сексом, - говорит он, - мы можем быть потише. - О дааа… - Да, Женечка. Мы можем попробовать быть потише. - Мы не можем… - Нет, - говорит он, перехватывая ее за шею, - ты уверена, что нет? Ты не можешь молчать, да? Тебе настолько… - Не превращай это в издевательство… - Тебе реально настолько круто, - говорит он, и Женя зависает. - Реально настолько круто, - переспрашивает она, - прости, а что, есть еще варианты… - Нет, - быстро говорит он, но Женя уже ловит эту мысль за хвост, и цепляется. - Нет? Нет? А мне кажется, есть… - Просто ты… Тебе, - говорит он, отворачивается, и Женя буквально охуевает, потому что кажется, она зацепила еще что-то, - тебе так… Я думал что… - Думал что я, - говорит Женя, и это осознание бьет ее по голове обухом, - ты, блять, серьезно? Думал что я? Да у меня же толком никогда не было… - Я уже понял, но… - Я бы не… Женя зависает, потому что она даже не знает, что говорить, и как говорить, но он снова гладит ее по спине, и она расслабляется, это именно то, что ей нужно, именно сейчас, именно так. - Я понял, просто, - он мотает головой, и Женя чувствует, что ему неловко говорить то, что он говорит, - просто да, со всеми было так, но не так ТАК, с тобой… - Со мной? - С тобой по-другому, - говорит он, и хмыкает, когда Женя вопросительно смотрит на него, - типа, мне двадцать лет, ты думаешь я, у меня… Не, у меня было много… но там, в большинстве, было так, просто на раз, а ты и я, мы… - Мы, - говорит Женя, и снова утыкается лицом ему в шею, - мы – да. Хорошо. Я поняла. Но если ты думал, что я что-то там имитирую, и… - Я не думал. - Хорошо, - кивает Женя, и удивляясь своей наглости, сует руку ему под полотенце, - и мы не будем говорить. Ты не любишь говорить, я поняла. Давай мы лучше… Погоди, блять, мне тоже надо в душ… - Не надо, - перебивает он, и Женя снова краснеет до ушей, пытаясь отстраниться, - не надо, наоборот. Мне так нравится. Иди сюда, малышка. Иди ко мне