Перезагрузка

Это самое простое и логичное, что Женя может сделать, но Женя не хочет делать простое и логичное. - Посмотри на меня, - говорит Женя, ладонью касаясь его лица, - что не так? - Что не так, - в унисон повторяет он, глядя в стену, - окей, ладно, Женечка. Если хочешь, я скажу, что не так. Если это, конечно, не работа… - Прости… - Прощаю, - говорит он, - давно простил. Ты хочешь делать какую угодно херню, если это можно оправдать… - Я не… - Оправдать шоу. Симпатией. Не знаю, блять, чем еще ты это будешь оправдывать, но это не смешно… - Я не смеюсь… - Но это выглядит так, - говорит он, и судя по тому, что он отстраняется от нее, и отходит дальше, Жене предстоит выслушать нечто непростое, - это не смешно, Женечка, это какая-то ебанина, потому что я тебя люблю, и… Он замолкает, и Женя замирает, пытаясь проанализировать то, что он сказал, но она даже не знает, как это проанализировать, и она закрывает лицо руками, она стоит перед ним как идиотка. - Хватит, - говорит он, перехватывая ее руку, - хватит. Иди в душ, малышка. Тебе не надо это все. Я не хочу, чтобы ты… Женя идет в душ со странным ощущением, ей не хочется глубоко задумываться о происходящем, и в моменте ее это устраивает, и… «Тебе удобно, правда?» - хмыкает ее внутренний мудак, когда она начинает намыливать спину, - «круто, когда ему ничего не надо, а?» «Мне нужно другое», - говорит Женя, пристально глядя перед собой, - «не это, нет…» «Да ладно», - ржет ее внутренний мудак, и именно в этот момент Жене становится нехорошо, - «а почему, Женечка? Потому что он тебе так сильно нравится, или потому что ты сама еще не поняла, что вообще между вами происходит, ты ведь знаешь, да, в чем разница? Во время секса, после секса говорить можно что угодно. Но он никогда не говорил ничего подобного вот так… И ты не говорила, да? А теперь, когда он сказал, ты тоже должна сказать, по логике вещей…» «Пошел ты», - думает Женя, - «да пошел ты нахер» - Я люблю тебя, - уверенно говорит Женя, выходя из душа, и глядя на него очень серьезным взглядом, - все, я тебя люблю. Все. Я тоже сказала. И что теперь ты... - Долго учила текст? – говорит он, и Жене кажется, что вот именно сейчас она и провалится сквозь землю, - чего ты хотела? Женечка. Угомонись уже, че ты хочешь, я не… - Я люблю тебя, - повторяет Женя, тупо глядя на него, - я тебя люблю, я люблю тебя, я… - Заткнись, - с ходу перебивает он, - да, я понял тебя, я понял, все, я тебе поверил, можешь даже не… - Я серьезно, - говорит Женя, но он не похож на человека, который услышал нечто подобное, и… Это официально одна из самых сложных и ужасных ситуаций в ее жизни, это какая-то странная ответственность, а Женя привыкла быть ответственной, и если она заварила эту кашу, она должна, она просто обязана довести дело до конца. - Ты сказал, - продолжает она, глядя себе под ноги, - ты сказал это, и я тоже должна сказать… - Должна, - хмыкает он, и Женя осекается, потому что вот – оно. Вот то, что не давало ей покоя все это время. Она не может поверить в это до конца, хотя бы потому что она воспитана иначе, она привыкла к тому, что все должно быть выверено, все должно быть, и она должна – бесконечно должна всем вокруг. Может ли случиться так, что именно здесь и сейчас все по-другому? «Это не вопрос долга», - как-то подозрительно спокойно и мягко, непривычно мягко объясняет ей ее внутренний мудак, - «это не вопрос ответственности. Это вопрос твоего желания и нежелания, Женя. Это не работа, это просто твои чувства. Или их отсутствие» - Не должна, - исправляется она, - на самом деле, не должна, я просто хотела… Я не умею говорить вот это все, поэтому… - Поэтому ты начала разговор, - говорит он, и Жене снова кажется что он говорит подозрительно спокойно, он никогда так не разговаривает, - а я говорил, не надо занудствовать, все и так было хорошо, все было нормально, пока ты не начала это… - Что? Пока я не спросила, что тебя зацепило? – перебивает Женя, вскидывая лицо, она понимает, что возвращается на исходную точку, понимает, что и это делает зря, и наверное, он прав, наверное, им было бы лучше не обсуждать все эти сложные вещи, тем более что оба они не умеют говорить об этом, но что-то внутри нее подсказывает: они должны это обсудить. Иначе оно всплывет, все равно всплывет в самый непредсказуемый, неожиданный момент, и вот тогда они и правда не сумеют с этим разобраться. - Мне надо было уехать, - говорит он, и Жене кажется, внутри у нее что-то лопается, потому что он еще и улыбается, и это выглядит каким-то издевательством, - херовая идея, весь этот ужин, все это… Ты со своими соплями… - Я… - Не знаю, зачем ты решила все это устроить, как будто мало было… Женя молчит, тупо глядя перед собой, она не может даже смотреть на него, ей вдруг начинает казаться что за этот день они наворотили столько, испортили все, что было между ними в последние месяцы, и наверное это финал, логическое завершение истории. - Сказка кончилась? – наконец говорит она, - ты на это намекаешь? - Сказка? – переспрашивает он, и снова улыбается, - какая сказка? Ты что-то такое себе придумала… Не было никакой сказки. Просто считай что мы, типа, не знаю… Не говорили об этом. Я не говорил. А тебе не пришлось отвечать. *** Женя не планирует ничего такого в доме ее матери, когда сама мать – дома, это очень странно, но еще более странно – просто спать с ним в одной постели. Женя не планирует, но прекрасно понимает, что ее планы никто не рассматривает всерьез, прекрасно понимает, что это – бессмысленная затея. - Не вертись, - говорит он спустя десять минут, и сотню ее бесплодных попыток улечься так, чтобы кожа не горела от близости его тела. - Я не верчусь. - Ты. Вертишься. - Я не виновата, что… - Ты сказала, что не хочешь, - ядовито напоминает он, укладывая ладонь ей на живот, и Женя вздрагивает, со свистом выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, - я пытаюсь быть вежливым. - Ты меня трогаешь. - Пока нет, - грудью прижимаясь к ее спине, говорит он, и Женя ахает, когда ладонь моментально меняет локацию, - вот, сейчас – да. - Убери… - Пиздец, - довольно тянет он, и Женя затылком чувствует его улыбку, - ты сказала, что не хочешь. А сама… - Мы голые, в одной кровати, - шипит Женя, накрывая его руку своей, и пытаясь сдвинуть. Попытка не увенчивается успехом, скорее наоборот – пальцы впиваются в ее плоть сильнее, и Женя скулит, закатывает глаза, Жене кажется, что мать в одном доме с ними – не такое уж непреодолимое препятствие, некоторые люди вообще живут в одной квартире с родителями, и ничего, и… - Горячая, - шепчет он, губами касаясь ее уха, - горячая, мокрая, как всегда, малышка, ты со мной всегда такая, да? - Тише! - Мы тихо, - убеждает он, и толкает пальцы внутрь, давит, то ли ласкает, то ли просто готовит ее под себя, - мы очень тихо, пупс, аккуратно… - Ты не умеешь тихо, - злится Женя, подаваясь бедрами навстречу его руке, - и… ай, ай, я сейчас… - Что, уже? – хмыкает он, и легко проходится языком по кромке ее уха, начиная работать пальцами жестче, - давай сначала так, да? Женя поворачивает голову, утыкаясь лицом в подушку, и сдавленно стонет, когда большой палец едва ощутимо касается клитора, ей кажется, что еще немного – и она заорет, ей жарко, душно, одеяло на них слишком теплое, и он – горячий, она почти не может дышать, ее растаскивает так, что кажется, она потеряет сознание, сойдет с ума, и… - Кончай, - на ухо ей мурлычет он, - давай, давай, малыш, расслабься, дааа… Женю накрывает моментально, она прижимает кулак ко рту, чтобы заглушить звуки, жмурится, свободной рукой стискивая его запястье, бедрами сжимая его ладонь, ей кажется, она проваливается в глубокий-глубокий колодец, темнота в комнате обостряет все ощущения, и она с ужасом понимает, что хочет еще, хочет его внутрь, хочет, чтобы ее заставили окончательно лишиться рассудка, когда он переворачивает ее на спину, нависает сверху, и входит одним резким плавным толчком. - Не… - Каайф, - стонет он, и Женя в ужасе зажимает ему рот ладонью, потому что это было громко, потому что они все еще не совсем одни, и… - Тише, пожалуйста! - Это из-за тебя, - наклоняясь к ее лицу, говорит он, - ты бы знала, блять, как это охуенно, как у тебя там все… - Пожалуйста… - Сожмись, малышка, вот так, да, - шепчет он, кусает ее за губу, и Женя послушно открывает рот, позволяя чужому языку скользнуть внутрь, обнимает его ногами, привыкая к плавному, неторопливому ритму, от которого внутри закручивается спираль сладкого, болезненного томления, такой ритм позволяет ей от и до прочувствовать каждый толчок, ощутить тяжелое, горячее скольжение внутри, и то, как саднит растянутый вход в ее тело, как спазмами сжимается все сзади в такт движениям его бедер, Женя думает о том, что они давно не делали этого так, и сейчас ее не пугает эта мысль, сейчас она хочет, хочет всего на свете, хочет… - Сильнее, - облизывая губы, просит она, - пожалуйста, я не могу… - Ага, - заполошно кивает он, - ага, да, пиздец, я тоже не могу, ты такая охуенная, я так люблю… Он замолкает раньше, но Женя снова вздрагивает, ее моментально накрывает волной странного то ли стыда, то ли отчаяния, чего-то неконтролируемого, помноженного на потребность говорить, но она не знает, как это сказать, она не умеет облекать в слова такие эмоции, она чувствует себя такой идиоткой… - Тебе хорошо, - спрашивает он, уже привычно укладывая ладонь ей на шею, - хорошо со мной? Малыш, посмотри на меня, ну… Женя давится всхлипом, и смотрит, когда он буквально приподнимает ее голову, большим пальцем с нажимом проходясь по губам, Женя чувствует себя в ловушке, в такой классной, самой охренительной ловушке на свете, она осознает как это, как сильно ей нравится быть прижатой к кровати, распятой, качественно выебанной, наполненной, и да, это… - Хорошо, - прихватывая губами его палец, быстро кивает она, - мне очень хорошо, мне так, блять, блять, я не могу, я больше не… - Терпи, - скалится он, прижимаясь бедрами, вталкиваясь максимально глубоко, - терпи, пупс, ты же хорошая девочка? Мурашки завладевают, кажется, каждым сантиметром ее кожи, Женя давится всхлипом и кивает, ей кажется, ей сейчас хватит одного его движения, одного незначительного толчка, она вся превращается в горячий сгусток удовольствия, и когда он подается назад, выходя из нее, Женя хнычет ему в подставленную ладонь, потому что это невозможно выносить молча, потому что она буквально чувствует, как ее обжигает изнутри, как сокращаются ее мышцы, плотно охватывая его, как он делает еще несколько болезненных, потрясающих толчков, хаотично, жадно оглаживая ее тело, и прежде чем она приходит в себя, ляпает: - Вот, что я хочу видеть. Нас с тобой. Тебя – такую. Это не твоя ебучая работа, это… - Что, - не понимает Женя, и она правда, искренне не понимает, не понимает, зачем, к чему он это говорит, когда он вообще успел подумать о чем-то таком, или он… - ты что, думал об этом… Я не то имела… Я не… - Неважно, - быстро говорит он, и перекатывается на бок, подгребая ее под себя, - похуй. Не думай. Спи, ладно? - Ладно, - тупо соглашается Женя, закрывает глаза, и поразительно быстро проваливается в темноту.