Перезагрузка

Женя тоже хочет быть опорой - он понимает это слишком быстро, не понимает только, чего она хочет сильнее: быть ею, или скрыть это свое желание. Скрыть она хочет по вполне понятным причинам, он даже не хочет разбираться в конкретной ситуации, но это и не нужно; они все читали всякие психологические херовины, они все знают что оказывать помощь нужно незаметно, аккуратно, чтоб не спугнуть, как когда пытаешься приручить животное. Наивная добрая и упорная Женя просто пока не знает, что жертва - и есть охотник, в ней горит эта прикольная жажда справедливости, желание изменить к лучшему мир и людей в нем, и может, будь на ее месте не она, он бы орнул, но над ней нет. Над ней орать не хочется. В этом тоже есть что-то противоестественное, странное лично для него: его умиляет эта ее черта, он даже от нехуй делать думает о том как было бы круто, если бы мир не убил в ней это, если бы она смогла сохранить себя, свое это немножко дебильное стремление помирить всех со всеми, заступиться за тех, кого как ей кажется, обидели, и вообще, нести свет... Он думает о том, что мог бы сохранить это в ней сам, хотя бы пока он рядом, неизвестно насколько, но пока - так, он мог бы запретить ей сталкиваться со всей этой грязью, изолировать ее от всего такого, как будто бы... Охранять ее? Яна - курица. Это очень ёмкое и четкое определение, которое Даня не озвучивает никому, потому что так нельзя, Женя бы вообще поджала губы и сказала что это шовинизм - всратое словечко из ее любимых, и Яна крутой менеджер, она всегда и везде успевает, она безотказна, исполнительна, мало пиздит, на нее можно положиться во всех рабочих вопросах потому что Яна охуенно неамбициозна сама по себе, она как будто родилась для этой работы, но как баба, она - курица. Даня искренне пытается прощупать, пару-тройку раз, и каждый раз натыкается на пустоту, набор цитаток ВКонтакте, все эти житейские мудрости... Яна нихуя не хочет сама, на самом деле, все ее попытки ничем не увенчались потому что она и пыталась так, на отъебись, но Яна - взрослая, Яна - собранная, когда ей нужно, и Яна очень хорошо понимает, чего от нее ждут. Яна не пасет Женю, Яна дружит с ней, и это правильно, это удобно; Яна не должна нести свет, Яна может сталкиваться с чем угодно, это работа, Яна просто менеджер, а ещё Яна взрослая серьезная тетя, которая сечет лучше неопытной девочки, понимает, где что и как, и не позволит случиться херне. Яна идеальный сотрудник, такой бодигард с сиськами, и Женя, кажется, он нее не в восторге, потому что Женя все ещё хочет быть возвышенной и мадам, но Даня знает, кто она, какая она, знает что именно рядом с Яной ей будет проще быть собой, потому что Яна тоже знает. А ещё Яна всегда ответит ей, всегда согласится, всегда будет радостной и довольной, Яна будет говорить то что нужно, то что он нее ждут. У Яны не бывает плохого настроения, потому что ей платят за хорошее. Когда Женя расслабляется, ей становится комфортно с Яной - это тоже предсказуемая хуйня, все идёт по плану, ему даже нравится эта маленькая хитрость, о которой Женя не догадывается, Женя становится спокойнее и увереннее, чувствуя, что с ней хотят общаться, ей явно нравится быть человеком, который интересует других просто так, без учёта своих покрывшихся пылью достижений, ей точно нехватало этого, и теперь она пользуется этим на все сто, она даже начинает наглеть - тоже ожидаемо, так обычно переедает человек, который долго голодал, добравшись до еды... Расслабленная Женя становится более удобной, и это охуенно, она меньше злится и выебывается, придумывает меньше идиотских причин бегать от него, она вообще как будто забывает о том что должна вести себя нормально, прилично, или как там она определяет для себя это в своей голове. За такую Женю он готов лишний раз стерпеть Яну, путающую берега, хотя бы за то насколько это необычно: искренняя уверенность Жени в том, что от нее никому ничего не нужно. Редко свойственная ей легкость, пустота в голове, свобода. Жене определенно нравится иметь подруг старше, которые ее слушают, которые принимают ее всерьез – это тоже плюсик к финансовой карме Яны; Даня знает, она принимает Женю всерьез, даже если не принимает, потому что… потому что это Яна. Потому что так надо, так правильно. У этого всего есть гигантский минус: такая Женя хочет быть опорой только больше, она как будто начинает крепче стоять на ногах и чаще предпринимает попытки лезть не в свое дело, минус тем больше, что он не может послать ее нахер, как других, высмеять все ее нелепые и дебильные попытки, потому что она делает это с нездоровым упорством и такой же, сука, нездоровой искренностью, так неожиданно, что порой он просто впадает в ступор, и это какая-то хуйня – на такое он точно не подписывался. Оборванная несколько раз, Женя обижается очень недолго – когда ее толкают в дверь, она лезет в окно, и это кажется ему милым, просто потому что это мило, потому что то, как она это делает, доказывает, что она делает это не чтобы получить рычаг давления и манипуляции, не чтобы разложить по ебаным полкам происходящее в его голове. Она правда хочет помочь. И даже несмотря на то что помощь ее не упала ему нахуй, это все равно продолжает быть милым. *** Когда Женя понимает, что она не пролезет через разговоры, Женя идет другим путем. В какой-то момент это вызывает у него протест, когда она выдает это свое «моя очередь», это отзывается какой-то необходимостью, обменом, как будто бы она собирается сделать что-то сложное и важное, через боль зайти на очередной прыжок, чтобы доказать что она может, чтобы порадовать поклонников, хуй знает, зачем она все еще ломается об это, когда это больше не нужно и не важно, это отдает Юлей, которая делала ТАК, которая использовала это как средство воздействия, прикармливала, как прикармливают собаку за выполненную команду, а обижаясь, морозилась неделями, так, что казалось будто ей все это совсем не нужно, будто она соглашается потому что так положено, и это злило, даже не столько злило… Он не хотел называть это чувством беспомощности, но в каком-то смысле это было оно, такое тупое, в лоб, понимание, что ты можешь вынудить ее, заставить ее, но это все равно будет не то, это будет не так, и потом, когда она придет сама, ты никогда не сможешь быть уверен… Когда Женя ляпает это, его будто в момент окатывают ледяной водой, и ее лицо когда он переспрашивает не помогает; она все еще сосредоточена, будто готовится к элементу, будто хочет сделать одолжение, отплатить… Он посылает ее нахер не раздумывая, но на самом деле в принципе раздумывает о том, чтобы свернуть вообще все, Женя ведет себя как ни в чем не бывало, и даже не догадывается о том, что происходит у него в голове, она убеждает его в том, что это ее желание, и это вроде бы звучит уверенно, но это ответ. Ее первоначальное заявление звучало иначе. То, как оно звучало, перестает иметь смысл и значение, когда Женя делает то, что делает, на самом деле, все ее разговоры, неловкие попытки казаться серьезной, взрослой, роковой соблазнительницей отходят на десятый план, а взамен этого подтверждается его теория: похуй, что она говорит, как ведет себя напоказ, есть вещи которые нельзя скрыть. Желание – одна из таких вещей, настолько откровенное, почти ненормальное, ее неопытность показывает его только ярче, потому что она не может делать какие-то заученные правильные вещи, она может только тупо хотеть. И это самое охуенное. *** Он не может сказать точно, подействовала на нее встреча с Юлей, потому что она даже не знает, о чем они говорили, он не уверен, что должен узнавать, на самом деле было бы круто вообще не брать это в голову, перестать сравнивать их - одна встреча не должна была заставить его сомневаться, но Женя как будто чует это его сомнение, и сама лезет под руку, как кошка, трется, ластится, утыкается носом в грудь, подбирается ближе, как будто… Это странно, это непохоже на обычные объятия после секса, не похоже на обычное желание близости, физической близости, Женя как будто что-то пытается сказать ему, что-то, чего не может сказать словами, через рот, потому что он не будет слушать, и эта ее идиотская женская хитрость, или женская проницательность, или что там у них такое – пугает его до ужаса, примерно настолько же жутко было когда она свалили тогда, после их первого раза, натянула трусы поджав губы, прочитала свою ебаную лекцию о том как им важно держаться на расстоянии, и свалила, хлопнула дверью, поступила как взрослая. Тогда его еще дернуло, что это типа кармы: он сам не раз вот так просыпался, вот так смотрел на чужую, непонятную девочку, и думал «блять, блять, да ну нахуй», а теперь так подумали о нем, даже понимание того, что Женя тупо испугалась, не спасало вообще, никак, это все равно было… Эта новая Женя действует на нервы не меньше, она точно не хочет уходить, не хочет хлопать дверью, она вообще мало похожа на ту Женю, которая закрывалась одеялом, и просила не рассматривать ее, этой Жене нравится, когда ее рассматривают, она сама любит рассматривать, она что-то совсем другое… Женя скользит губами по ключице, прихватывает кожу, закидывает ногу ему на бедро, обхватывает его поперек спины, прижимаясь ближе, настолько близко, насколько это вообще возможно, во всем что она делает разумеется есть секс, в этом тупо не может не быть секса, но она как будто бы думает не об этом, будто в ее голове сейчас что-то другое, и он чувствует искру стыда за то что снова примитивно возбуждается – Женя со своими немыми разговорами выглядит до пизды трогательно, ее хочется довести до обморока, сделать так, чтобы она задохнулась под ним, и больше не думала ни о чем таком, выбросила из головы все эти свои попытки показать ему что он не один – на самом деле, он намного более не идиот, чем можно догадаться, и если Женя не знает, как называется все то что она творит, это херня. Он знает. Женя дергается назад, когда чувствует, до чего довели ее поползновения, но он уже не дает, особенно когда она смотрит на него своими огромными темными глазами, двумя воронками, затягивающими куда-то, высасывающими мозг, она смотрит, и ему вдруг приходит в голову жуткая мысль: скоро ему придется уехать, не то чтобы слишком надолго, но так, прилично, скоро… Неделю, две, сколько? Они не расцеплялись так надолго уже черт знает сколько месяцев, они постоянно были вместе, он настолько привык к этой херне, что это будет… - Пусти, - сдавленно хнычет Женя, и он только тогда просыпается, понимает, что перекатился и придавил ее собой, - пусти, блин, ай… - Не хочешь? - Хочу, - выдыхает Женя, и от этого в паху становится еще горячее, как будто это вообще возможно, - я просто, мы просто… «Просто хотела влезть мне в мозг», - проносится в голове, и Женя смотрит так, будто понимает, о чем он думает, и не спорит, и это в каком-то смысле становится ебаной точкой невозврата.