Перезагрузка

- Мы просто не поговорили… нормально, - говорит Женя, и пытается улыбнуться, упираясь маленькой ладошкой ему в грудь, - как будет дальше, вот это все… Это ее универсальный способ – заговорить зубы, который действует с кем угодно, но не с ним, потому что у него тоже есть универсальный способ – он просто делает вид что вообще не понял, о чем она и к чему это все. - Мне скоро придется свалить, - на пробу реакции озвучивает он, перехватывая ее ладонь своей, и переплетая пальцы, - долго не увидимся. Я буду скучать, малышка, а ты? - Я, - начинает Женя, и морщится, когда он толкается бедрами ей навстречу, облизывает губы, пытаясь сделать серьезное лицо, - я буду скучать, да, но это же не значит… - Я буду дрочить, - перебивает он, и глаза Жени становятся такими огромными, круглыми, испуганными, что он просто не может заставить себя заткнуться, - буду вспоминать все это и дрочить. Буду думать как ты без меня засыпаешь, как я мог бы… - Странный разговор, - быстро говорит Женя, и дергает рукой, словно стараясь вырваться, все ее желание пролезть ему под шкуру будто бы сходит на нет, - это все работа, ты знаешь, и… Когда он пробирается ладонью ей под поясницу, устраивая удобнее, Женя кусает губу, и на несколько мгновений прикрывает глаза, по Жене очень хорошо видно, насколько сильно ее ведет, она совсем не умеет держать себя в руках и скрывать такие вещи, дыхание у нее сбивается, на лбу и под нижней губой выступает испарина, набухшие соски почти царапают ему грудь, она по инерции разводит бедра, тут же очухивается, пытается снова свести, и мучительно краснеет, когда он не дает, Женя выглядит так, будто ее поймали в ловушку, и от этого ее хочется только сильнее, а еще от того что он снова всерьез задумывается о предстоящем ебаном отпуске, о том что это будет Новый Год, о том что было бы прикольно встретить его с ней, хотя бы вот так, в койке, прижимая ее к себе, не обязательно даже трахаться, просто быть, и это было бы… - И ты не будешь скучать, - подначивая ее, говорит он, опуская руку ниже, крепко сжимая мягкий круглый зад, - вообще не будешь скучать, малышка? Сможешь забыть все, да? Выкинешь из головы, представишь, что тебе это все знаешь как, типа… приснилось. - Что ты мелешь… - Так тебе будет удобно, - говорит он, и вдруг чувствует, как сам начинает злиться на нее за это – это тот еще прикол, у него очень часто бывает такая херня, когда он смотрит на нее рядом с каким-то мужиком, и уже будто видит, как тот ее ебет, и она уже в этом виновата, потому что если мужик рядом, значит, в этом есть какой-то смысл, иначе она не подпустила бы его к себе, так? И сейчас она могла бы поспорить, расчет был на то что она будет спорить, она не должна была молчать, - отвыкнешь от меня, да? Приеду, а ты опять начнешь шугаться, будешь… - Что ты несешь, - уже чуть громче повторяет Женя, и ее свободная ладонь ложится ему на шею, ползет к лицу, - я опять не понимаю тебя, к чему ты все это вообще говоришь, тебе уезжать не завтра, не так скоро, и почему вообще сейчас… Какая-то часть – возможно, много частей – его понимает, что она права, но в его голове одно уже зацепилось за другое, и за третье – репетиции еще одного шоу, еще один партнер, и то, что его там уже не будет, он уже не увидит, и Женя… Это все будет она – та самая Женя, которая сейчас лежит под ним и смотрит на него широко открытыми глазами, которая не имела к нему отношения еще несколько месяцев назад, совсем недавно была совсем чужой, она может снова стать чужой, это происходит очень просто – он знает это лучше всех, эту херню, когда перестаешь видеться с человеком, и он как будто подыхает, а тебе похуй, как будто его вообще никогда не было в твоей жизни, на его место приходит другой, много других, и все… У Жени очень мягкие губы, такой пиздецки податливый рот, который хочется вылизывать – это то, что может отвлечь его, не совсем, полностью отвлечься он все равно не может, раз уж начал загоняться, но это помогает. Женя запускает руку ему в волосы, и выдыхает в поцелуй, тонко разбито стонет, когда он давит ей на бедро, ведет по внутренней стороне, заставляя сильнее развести ноги, Женя закрывает глаза, готовясь, и это особый сорт кайфа – обломать ее, скользнуть мимо, еще раз и еще, чтобы она сама подалась ближе, обхватила его руками, царапнула спину, вынуждая; от этого слегка попускает – Женя его хочет, Женя не сможет так быстро расхотеть, надо сделать так, чтобы она хотела только сильнее, так, чтобы у нее поехала крыша, чтобы она совсем не могла об этом не думать, тогда она будет не отвыкать, а скучать, изводиться, дергаться, будет представлять его перед сном, будет представлять его вместо этого своего партнера, кто там у нее будет, причем тут вообще он… Женя злится, и кусает его за губу, впивается ногтями крепче, и от этого грудную клетку затапливает жаром – нет ничего охуеннее этого ощущения, ощущения разомлевшего потного женского тела, которое жмется к тебе, которое нуждается в тебе, это просто какой-то пиздец, он думает об этом, и эти мысли такие густые, объемные, горячие, и он хочет донести их до нее, но снова не знает как подобрать нужные слова, потому что таких слов просто нет, не существует, люди слишком тупые, чтобы их придумать… - Пожалуйста, - хнычет Женя, и откидывает голову назад, подставляя шею, когда он снова жестко проезжается мимо нужного места, - пожалуйста, прекрати… - Да ну нахуй… - Издеваться, - выдыхает Женя, и легонько стукает его по спине, - ты специально... Ты издеваешься надо мной! - А что ты хочешь? - вместо всех этих признаний, которые вертятся в голове, говорит он, потому что это всегда намного проще, проще и понятнее, эффективнее, - ты ж сказала что мы все, мы уже...Ещё что-то хочешь, да? Это один из самых охуительно кайфовых моментов - вставлять ей, у него редко получается медленно, это слишком охерительно, чтобы держаться, внутри слишком горячо и слишком узко, это хочется прочувствовать быстрее, сильнее, его держит только то как она напрягается всем телом, распахивает глаза, рот, облизывает, кусает мгновенно пересохшие губы, мотает головой и тупо быстро гладит его по спине, он пытается представить насколько ей должно быть хорошо, приятно, что она чувствует, как она это чувствует, как все-таки классно придумала природа, когда сделала в девочках эту дырку, Женя тихонько, жалобно скулит, и сжимается сильнее, не пуская его, так сильно, что это похоже на квест - попасть в нее, несмотря на это сопротивление, он толкается сильнее, настойчивее, давит, протискиваясь глубже, и Женя вдруг тонко коротко вскрикивает, меняясь в лице, врезаясь ногтями ему под лопатку, на секунду рефлекторно расслабляется, и этой секунды хватает ему на маневр - Женя снова вскрикивает и выгибается под ним, дрожит всем телом, обхватывает коленями его бедра и быстро мотает головой: - Стой, стой, стой, я... Я... Это доходит до него с запозданием - ее же накрыло, блять, она кончила, вот почему ее так колотит, Женя рвано дышит, лицо у нее мокрое от пота, а ресницы мокрые от слез, и его внезапно прорывает какой-то совершенно дебильной гордостью: это все он, это он делает с ней такое, вот почему она с ним, почему она не уйдет, никуда от него не денется, потому что она не сможет хотеть кого-то так сильно и так грязно… Он делает круговое движение бедрами, и толкается жёстче, в паху все горит, и спустить хочется до пизды сильно, просто сорваться и отдолбить ее, получить свое, но Женя так трогательно, мило всхлипывает, снова упираясь ладошкой ему в грудь, мотает головой, жмурится, снова распахивает глаза, что он просто не может, блять, сорваться, вдоль позвоночника прокатывается обжигающая волна кайфа, все тело становится этим ощущением, это не просто тупая сухая дрочка, это все она: такая разбитая, блять, маленькая, трясущаяся от его члена в дырке, ей действительно настолько охуенно, и это все пробуждает какой-то ненормальный, нездоровый аппетит, как будто ты толком не жрал неделю, и дорвался, от этого нахуй слетает крыша, он слышит только как Женя стонет, когда он впивается ей в шею, сжимает грудь - наверное, это больно, ему тяжело контролировать силу, выкручивает соски - Женя дёргается, пытаясь уйти из под прикосновений, кривится, так мило, пиздецки очаровательно, скулит, отталкивает его, она такая крошечная, что можно ебнуться, у него никогда не было таких девочек, таких маленьких, таких живых, чувствительных, терпеливых - ей же наверняка больно, она же только что кончила, он знает, как это бывает, он думает о том что наверное у нее там все опухло от трения, от удовольствия, а она терпит, она послушная, она только вцепляется ему в плечи, когда он лезет рукой между их мокрых от пота тел, гладит ее живот, давит снизу, заставляя ее снова взвизгнуть и поджаться, хаотично водит ладонью, ощупывает, ищет, как сделать круче, кончиками пальцев задевает клитор, и Женя замирает на секунду, тут же подаваясь навстречу - вот как ей нравится, вот где ей приятнее всего, она мгновенно поджимается, прикрывает глаза, кайфует, он давит сильнее, трёт, толкаясь резче, и Женя всхлипывает, выстанывает что-то, матерится - это снова так мило, она все делает так мило, что ее невозможно выносить, он наклоняется к ее лицу, заглядывает в глаза, не даёт отвернуться - она любит отворачиваться, особенно в такие моменты, для нее это наверное издевательство, такая пытка, когда он стискивает грудь, быстро и настойчиво скользит пальцами по клитору, замирая внутри, ему вдруг приходит совершенно дебильная мысль о том как круто было бы довести ее еще раз, а потом еще, проверить, сможет ее тело сделать такое, или нет, сможет ли она это вытерпеть… Одна из его подружек рассказывала, что у нее как-то получилось шесть раз подряд, она была одна и делала все сама, в конце ей было очень странно, и она наверное не хотела бы такое повторять… Наверное. Это был странный, какой-то левый разговор, но он запомнил. Женя словно чувствует его заминку, открывает глаза, и смотрит на него очень внимательно, настолько, насколько это вообще возможно, внимательно, но не слишком осознанно, Женя облизывает губы и тихонько спрашивает: - Что такое? Женя не понимает, что такое, когда он снова касается ее пальцами, внимательно вглядываясь в ее лицо, словно ища нужный темп, Женя замирает с раскрытым ртом, несколько раз резко выдыхает, будто готовится что-то сказать, подается ему навстречу, и хнычет: - Что ты делаешь? Женя выглядит такой маленькой и беззащитной, Женя смотрит на него так, будто он ебаное хуй знает какое чудо света – он не в курсе, сколько их там всего, и он хотел бы проверить, сможет ли она, но он уже не может сам, это какое-то помутнение, внутри нее так горячо, она ритмично сжимается на каждое легкое поглаживание, так отзывается на ласку, что это почти сюр, на самом деле он не думал, что так может быть где-то кроме порнухи, что он может делать что-то такое, и когда Женя в ответ на плавное движение его бедер тонко длинно скулит, как будто с ней делают что-то нереальное, как будто у нее внутри все так… Он не может объяснить это, в голове вспыхивают картинки, и это максимум; он выходит полностью, и снова давит, медленно, сжав зубы, чтобы не сорваться, чтобы посмотреть на ее лицо, на то как она морщится, беззвучно стонет, хватает ртом воздух, и снова упирается ладошкой ему в грудь, в живот, будто пытаясь оттолкнуть, будто это что-то слишком, будто… - Больно? – наклоняясь к ней, выдыхает он, и Женя втягивает голову в плечи, потому что он все равно входит, - больно, пупс? Мне перестать? Женя зажимается сильнее, мотает головой, и он буквально чувствует как ее острые коленки сжимают его бока, как она раскрывается сильнее, подается навстречу, обхватывает его за шею, и это ебаный пиздец, потому что Женя снова матерится и шепчет что-то, что-то еще, что-то, чего он не хочет слышать в постели, потому что он знает, блять, как это работает, это хуйня, это не то, это… - Хочу, - быстро исправляется Женя, прикрывая глаза, - хочу тебя, пожалуйста, пожалуйста, сильнее, дааа… Это звучит честнее на порядок, потому что это понятно и так, но это отмашка, возможность не сдерживаться, возможность забыть то что она сказала за пару секунд до этого, забыть вообще все, и он пользуется этой возможностью, пользуется ей так, что Женя заходится скулежом, и вот сейчас ей, наверное, уже больно, но ему почти – почти совсем – похер, его сознание медленно скатывается куда-то, куда-то в район паха, куда-то, где она сжимает его, где она течет так, что между их телами становится мокро, и наверное если бы она была в себе, она бы покраснела от звуков, но сейчас она ничерта не слышит, она вообще не здесь, ее растаскивает так, как никогда раньше, хотя он думает так каждый, каждый, сука, ебаный раз, и когда Женя начинает вырываться, отпихивать его вполне серьезно, он по инерции перехватывает ее руки и наваливается на нее всем весом, прижимая к кровати, кончая вслед за ней, в нее, на долю секунды выхватывая мысль о том как все-таки охуенно было бы если бы она залетела, вот прямо сейчас, чтобы это ее запечатало, чтобы его часть осталась внутри нее, она носила это в себе, чтобы… Женя продолжает всхлипывать даже когда он выходит из нее, и чуть приподнимается на локтях, чтобы ей было легче, Женя дрожит – так охуенно, и смотрит на него снова, большими мокрыми глазами, Женя как будто еще не совсем осознает что ей делать дальше, может, она вообще думает, а это… Это хуйня. Поэтому он просто сгребает Женю в охапку, и перекатывается на бок, прижимая ее к груди, пользуясь ее замешательством, надеясь, что оно продлится как можно дольше