Перезагрузка

Во-первых, это красиво - за окном ещё не совсем рассвело, в комнате полумрак, и в полумраке ее тело выглядит так... Когда-то давно, ещё мелким, он спиздил у медбрата журнал, и долго рассматривал содержимое; на сегодняшний день фотки были бы прям приличными, но на тот момент... Наверное, это было что-то вроде эротики, такое, чёрно-белое, больше для красоты чем для возбуждения, но он все равно пялился на них и дрочил, представлял как он трогает эту бабу, какая она на ощупь, мягкие ли у нее сиськи, как она пахнет... Журнал в итоге нашли, а он получил пизды - справедливо, вполне заслуженно, но воспоминания остались. Сейчас Женя похожа на девушку с одной из тех фотографий, и это та самая ожившая мокрая фантазия юности: упругая грудь, идеально ложащаяся в ладонь, ни больше ни меньше, набухшие розовые соски, такие жутко, дохера чувствительные, тонкой линией проступающие ребра, мягкий плоский живот, такой уязвимый, нежная гладкая кожа, везде гладкая - от этого особенно охуенно, как будто это именно для него она всегда готова, будто... Женя ворочается, и пытается натянуть одеяло обратно, сквозь сон, видимо ей холодно, но он не даёт, прихватывает край и тянет ниже, обнажая лёгкий изгиб от талии к бедру, кончиками пальцев касаясь остро выпирающей косточки. Женя стонет - сквозь сон - тихонько, жалобно, и от этого в глотке застывает дыхание, или как это работает, он не понимает, это просто что-то охуительное, Женя всегда классно стонет, так разбито, и он может только представлять что вообще чувствуют девочки, но именно от Жени, часто собранной и скованной, это особенно ценно, вырвать из нее это, выдавить, заставить ее забыть о необходимости прятать эмоции; он тянет одеяло ниже, и на несколько секунд зависает, потому что это всё ещё вводит в ступор, в какое-то неконтролируемое, блять, состояние, при котором все мысли концентрируются на ней, на ее теле, на удовольствии, которое оно может дать, в такие моменты ему кажется, рядом может упасть метеорит - он все равно не сможет отвлечься, это слишком, блять, сложно... Женя снова ёрзает, как будто ее непроснувшееся тело рефлекторно ищет источник тепла, пытается его вернуть, и это, в принципе, норм идея, его не надо просить дважды, он тут же, не думая, нависает над ней, опираясь на локти по сторонам от ее тела, наклоняется ниже, дышит ей в шею, касается языком ключицы, видит, как по коже моментально разбегаются мурашки, и Женя ведёт плечами, все ещё неосознанно, во сне; однажды он уже думал о том какая это классная идея, вставить ей, пока она спит, чтобы она проснулась от этого, он даже собирался, но она проснулась раньше, и начала гундеть - как обычно, по привычке, на самом деле ей понравилось, ей вообще все нравилось, и наверное это даже ее пугало... Женя снова тоненько скулит, когда он добирается до груди - это слабое, больное место, Женя прогибается в спине, как только он касается, пока осторожно, мягко сжимает соски, перекатывает их между пальцев, Женя ведёт задом, и разводит бедра - это выглядит как ебучее приглашение, и он думает, что это как кнопка - стоит ее нажать, она заводится, она уже готова на все, готова давать ему как он захочет. Он хочет медленно: это какая-то странная утренняя херня, как будто состояние лёгкого опьянения, когда хочется прочувствовать все, каждый сантиметр теплого вкусного тела под тобой, ощупать, хочется сделать ей так приятно, чтобы потом ей было тяжело сидеть, чтобы её ещё долго простреливало, и она как будто бы чувствовала его внутри, постоянно... Женя словно чувствует что-то, пытается свести ноги, но он уже перехватывает за внутреннюю сторону бедра - Женя теплая, теплее, чем обычно, внутри, наверное, совсем горячая; желание оказаться в ней в ту же секунду становится совсем невыносимым, сильнее только желание замучить ее до потери сознания, что-то, какое-то странное чувство, почти концентрированное, то ли нежность, то ли потребность сожрать ее нахуй, целиком, нечто среднее, спаянное, неконтролируемое. Женя тихонько ахает, когда он прикусывает сосок, она любит такое, когда ей немножко больно в одном месте, а в другом приятно, это как когда трахаешь ее в задницу, и ласкаешь спереди, ни от чего так не разматывает, она реально забывает свое имя, она даже дышать забывает, перестает зажиматься, растекается по постели выставляя жопу, и просит ещё... Такого у него не было никогда, ни с кем, на самом деле он охуел и почти растерялся когда сама Женя в первый раз так доверилась, без тупого гундежа, попыток остановить, прекратить, просто пошла на поводу, в этот момент ее просто нельзя было разочаровать, ее вообще никогда не хотелось разочаровывать, потому что девочек нельзя разочаровывать, им нужно делать так, чтобы они потом помнили тебя всегда. Женя скребёт ногтями простыни и видимо, почти просыпается когда он пробирается пальцами в теплое, уже влажное - осознание, что это из-за него, все ещё ебашит пульсом в горле - он едва касается, дразнит, чувствуя, как она приподнимает таз, тянется за его рукой, не хочет терять ни капли кайфа, сгибает ногу в колене, и закидывает ему на поясницу, полусонно зовёт: - Дань? - Что, пупс? - Приятно, - честно делится она, и подаётся вперёд, прижимаясь телом к его телу, - так горит... Все горит, не могу... - Что не можешь? - Не могу, - упрямо повторяет Женя, прикрывая глаза, и перехватывая его руку, крепче прижимает к себе, - сделай ещё. - Ещё? - Ещё, - кивает Женя, и взвизгивает от лёгкого движения пальцев, это какой-то охуенный темперамент, как ее пробирает, это что-то пиздец какое... Внутри она правда пиздец какая горячая, пиздец какая тугая, это такое предвкушение - забираться в нее пальцами, ощупывать, и смотреть как меняется ее лицо, как выламываются брови, закатываются глаза, раскрывается рот, он толкает глубже, до ладони, и гонит от себя какую-то жутко всратую мысль о том как много она вообще могла бы вместить; Женя облизывает губы, и всё ещё держит его ладонь, будто боится, что он уберет. - Нравится? - прижимаясь любом к ее лбу, спрашивает он, и Женя быстро кивает, кивает несколько раз, ей пиздец как нравится, она ритмично сжимается, и течет так, что пачкает ему всю руку, Женя снова ёрзает на постели, устраиваясь удобнее, и обхватывает его за шею, зарывается пальцами в волосы, проходясь ногтями, Женя тоже знает, как надо. - Я просто не понимаю, - снова облизывая губы, шепчет Женя, и ее шепот мурашками разбегается по спине, - блин, почему так... - Как? - Когда я делаю сама, не так, - рождает Женя, и в первый момент он думает, что ослышался, - то есть, знаешь, если долго, то... То... - То что? - То тоже... Приятно, - наконец, убирая руку с его руки, и проходясь ногтями по ребрам, признается Женя, - но так... В одном месте... Как будто... А с тобой по-другому. Это пиздец какое странное признание, и на какое-то мгновение он задумывается о том что это, можно ли считать что ей чего-то не хватает, но Женя смотрит на него огромными влажными глазами, и наверное, это что-то совсем другое, какая-то другая херня, тем более... - Потому что я лучший, - просто говорит он, и Женя на секунду замирает, а потом смотрит на него осуждающе, - потому что ты меня сильно хочешь. А сама просто как... Передёргиваешь. - Фу... -Нормально. Нормально, - повторяет он, носом касаясь ее носа - это странные моменты тактильности для людей, которые лежат друг на друге без одежды, но почему-то именно они выглядят наиболее откровенными, и он сам не знает, он не хочет объяснять себе, почему, - мне тоже больше нравится с тобой. Дрочить скучно, когда есть ты. - Звучит как признание в любви, - недовольно бубнит Женя, но тут же подставляет губы, открывает рот, позволяя забраться в него языком - это ещё один кусок кайфа, губами чувствовать ее губы, их влажную мякоть, ее маленький горячий рот, это почти все равно что трахать ее языком, она от этого впадает в какой-то ахуй, перестает думать, контролировать себя, и расслабляется совсем, перестает сжиматься, зато начинает мелко дрожать, соски у нее становятся такими твёрдыми, почти острыми, она подаётся вперёд, к нему, принимает форму его тела, кусает его за губу, врезается ногтями в спину, она такая маленькая, теплая и... Его? Эта мысль прорезает ему голову почти физическим приступом боли, это не то чтобы привычное собственничество или даже банальная ревность, это что-то хуже, какая-то ее принадлежность, как будто так было всегда, как если бы она была, блять... Пятой ногой? Это очень хуевая мысль, и он не хочет ее думать, поэтому отвлекается как может, широко лижет ее раскрытые губы, в последний раз мягко толкается пальцами, и медленно вытаскивает, пристально, внимательно вглядываясь в ее лицо, в то, как она морщится, кривится, дышит ртом, сглатывает... И прикрывает глаза, на секунду каменея. Эту херь он замечает за ней почти каждый раз, и он тоже не знает как к этому относиться, поэтому до поры относится так, будто этого нет, будто ему показалось что она... - Ты меня боишься? - в лоб спрашивает он, и Женя ощутимо вздрагивает, распахивает глаза - огромные, черные, зрачок почти слился с радужкой, Женя моментально начинает собираться, чтобы сказать что-то правильное, поэтому он повторяет ещё раз, - боишься меня, да? Как будто бы ждёшь что будет больно. Женя молчит, и в тишине ему кажется что он почти слышит как ебашит ее сердце, проламывая грудную клетку, Женя смотрит на него пытаясь родить непонимание, но это хуйня, он уже все понял, в принципе он давно все понял, и это странно, потому что... - Я хоть раз делал тебе больно? - также в лоб спрашивает он, и это - окей, почти - не манипуляция, он правда хочет понять, потому что если есть шанс что она когда-то пиздела, когда-то терпела, то... - когда ты не хотела, когда сама не просила посильнее, или по жопе, или.. - Не надо, - говорит Женя, но это звучит неуверенно, это звучит так, будто надо, а ещё ей надо развязать язык, поэтому когда он влажно сладко давит головкой на клитор, Женя вскрикивает и чуть прикрывая глаза, выдает, - нет, нет, нет, не делал... - И почему тогда ты боишься, - ещё раз повторяет он, и Женя каменеет нахер, когда он чуть вталкивается в нее, как будто она настоящая целка, это какой-то сюр, потому что она совершенно точно хочет, она... - Момент, - облизывая губы, говорит Женя, и то, что она говорит с ним, уже очень много, - всегда в первый момент... Это как прыгнуть с... С обрыва. Не знаю. Дело не в тебе. - Херня. - Дело не в тебе, - громче повторяет она, и ее рука соскальзывает с его шеи, она прижимает ладонь к своему лицу и мотает головой, потому что сейчас это, наверное, один из самых прямых разговоров, моментов, - я просто не могу... Как будто... Я не могу это сказать. Нет. Как будто я внутрь себя... Принимаю... - Ты принимаешь, - быстро кивает он, и пока она не успела загнаться толкается глубже, ведёт бедрами, как можно более плавно, но при этом неотвратимо вламывпясь в нее, так, что она снова вскрикивает, и это наверное реально как осквернить что-то пиздец святое, у нее внутри ебаный рай, ему кажется что он кончит прямо сейчас, если сделает хоть движение, а Женя как назло снова тихонько стонет, опуская руку между их телами, на секунду касается себя, ахает, мотает головой, и ведёт дрожащими пальцами по его животу, гладит, и это какой-то такой жест, что... Женя сейчас такая нежная, такая раскрытая, какой наверное не была никогда, даже с членом в глотке, это какой-то особенный момент, то, как она на него смотрит, то, как она действительно его принимает, как она растекается по постели, пьяно кусает губы и дрожит, трогает его, почти лапает, как будто не думая, по инерции, и от этого ещё круче, она же ничего не планирует, она просто хочет... А ещё это ее восприятие выносит мозг - прыгнуть с обрыва, ему вообще не пришло бы в голову, что это можно назвать как-то так, а она вот придумала... Женя сильно прикусывает губу, откидывает голову, выгибает шею, и во всем этом есть такая охренительная беззащитность, Женя моментально подаётся бедрами ему навстречу, когда он легко, не вынимая, толкается, и тянет к нему руки, обнимает его за спину, прижимается, и шепчет что-то неразборчивое. Ее хочется выжать досуха, выдавить из нее весь кайф по капле, и впитать его в себя, чтобы часть ее была с ним всегда, даже когда он уедет. - Я не знаю как я без этого буду, - честно говорит он, подхватывая ее под бедро, полностью вытаскивая, и снова проходясь по мокрой измученной плоти с резким нажимом, - без тебя, малышка. Без этого. Буду дрочить и представлять как бы я тебя... Вот так. Женя ловит проникновение всем телом, скулит, снова запускает пальцы ему в волосы, и быстро мотает головой, как будто хочет что-то сказать, но не может. Он старается делать медленно, чтобы помучить ее, промассировать ее изнутри, старается не сорваться, и Женя действительно сходит с ума, Женя хватает его за руку, и вместо того чтобы привычно переплести пальцы, тянет себе в рот, и от этой выходки сносит, нахуй, крышу, Женя закрывает глаза и прихватывает пересохшими губами, лижет, сосет, это какой-то пиздец, ее хочется прямо сейчас заставить ответить за это, хочется взять за волосы и надеть горлом, чтобы... Женя выпускает пальцы изо рта, и тянет его руку ниже, укладывая себе на грудь, Женя осмелела, Женя нагло показывает, чего хочет, и когда он легонько шлепает торчащийсосок, расплывается в такой блаженной улыбке... - Тебе так нравится? Не больно? - пару раз пробуя по кругу, не вынимая, спрашивает он, и делает ещё раз, вплотную притираясь бедрами к ее промежности, входя настолько глубоко, насколько можно,толкается сильно, почти грубо, при этом ласково оглаживая ягодицу, - пупс? Ты как? Говори со мной. Женя открывает рот, закрывает, разбито стонет на новом толчке, и вжимается пяткой ему в поясницу, Жене хорошо, Жене очень хорошо, Женя так кайфует, ни одна девочка так не кайфовала под ним, ни одну не хотелось доводить так сильно, с ней все это превращается в игру, в которой главным охуенным призом становится то, насколько классно она кончит, насколько сильно размякнет после этого, как будет светиться весь день, до следующего раза. - Я, - шепчет Женя, снова беспорядочно шаря ладонью по его груди, - я хорошо, я... Я не могу дышать. - Дыши. - Я не могу, мне... - Расслабься. Опять жмешься. - Приятно, - мяукает Женя, и быстро клюет его губами в подбородок, - я как будто везде чувствую, даже сзади... Ой. - Хочешь сзади? - Не сейчас, я... - Вообще. - Я не знаю, - сдается Женя, и смотрит на него, снова, блять, как на восьмое чудо света, - если ты... - Я хочу. - Не... - Я всегда хочу, - в губы ей выдыхает он, и Женя ломается, по ней так видно, что она уже почти, она вот-вот, до оргазма ей не хватает самой малости, пары толчков посильнее, какой-нибудь всратой пошлости на ушко, от которых она так течет, которые ненавидит, потому что не может вытерпеть спокойно, - хочу все твои тугие сладкие... - Если ты не против возиться, - быстро перебивает Женя, - я про это, про это, аааа... - Лучшая часть, - ещё быстрее перебивает он, - охуееенно возиться с тобой, маленькая. - Я не маленькая! - Ты пиздец мелкая, - говорит он, и Женя стонет, потому что это то, что она любит, быть маленькой, она любит когда ее кормят, носят на ручках,когда о ней заботятся везде, и в постели, когда ее удовлетворяют, носятся с ней, а она может просто получать удовольствие, как сейчас, потому что ему достаточно уже того что она существует, - везде мелкая. И я хочу тебя, бля... Везде, малышка. Женя морщится, вздрагивает, и снова тянется рукой вниз, коснуться себя, помочь, иногда ему кажется, она уже делает это специально, чтобы он убрал ее руку, она кайфует от этого, когда ей не разрешают дрочить, как будто от запрета ей становится только приятнее, как будто у нее отбирают ее тело: в такие моменты она становится более податливой, начинает заглядывать в глаза, выпрашивать, потому что ей... - Мне надо, - хнычет Женя, - я, мне... - Я хочу, - наклоняясь к ее алеющему уху, шепчет он, - хочу чтобы вот это вот время. Пока я уеду. Пока что. Чтобы ты терпела. Женя замирает, и моментально стискивает его изнутри, как будто от того, что он сказал, внутри у нее включился дополнительный источник кайфа, и ее прошибло, она жалобно стонет, подаётся задом вперёд, как будто пытаясь получить ещё больше, и всхлипывает - кажется, уже от боли, на виске у нее бьется тонкая жилка, и это одна из тех вещей, которые она никак не сможет скрыть, но на самом деле… На самом деле, она, кажется, уже не хочет ничего скрывать. На самом деле, он, кажется, совершенно не понимает, почему озвучил это, одну из самых своих идиотских тупых идей, непонятно как возникающих в голове, большинство из них он не озвучивает никому и никогда, потому что это совершенно точно внесет его в список… В плохой список. Сейчас он ляпает это сгоряча, и тем более странно то, что Женя вдруг выдыхает: - Окей. Затылок моментально заливает свинцом, и он не знает даже, что повлияло сильнее: этот ее ответ, или ее большие глаза, в которых опять что-то такое, что-то… Наверное, будь на ее месте кто-то другой, он бы предпочел проигнорировать это что-то, потому что такие вещи никогда не приходят просто так. - Окей, - повторяет Женя, - и в ее голосе появляется вызов, - да, блять, хорошо. Буду тебя ждать, а ты там будешь об этом думать, тебе же будет хуже, и… Женя наглеет – это охуенно, наверное даже, для многих она уже не та Женя, но в этом вся соль, потому что на самом деле она именно та, уж он то точно знает, иначе он вообще никогда не полез бы во всю эту историю, в ней изначально чувствовалась гарантия, и вот теперь… - Поцелуй меня, - просит Женя, подрагивающей ладонью обхватывая его за шею, - поцелуй меня, Дань, трахни меня, я… Женя отчего-то дрожит, и это еще одна херня, которую он однозначно проигнорировал бы, если бы это была не Женя, но это Женя, и он пока не уверен, хорошо это, или плохо, наверное… Время покажет. Пока он просто делает то, о чем она просит, заставляя себя не думать, вообще ни о чем не думать, и в какой-то момент ему кажется – он смог.