Перезагрузка

То, что ее пытаются клеить, доходит до Жени не сразу, хотя бы потому что Антон Сергеевич изначально кажется ей… Взрослым? Это в принципе странное мероприятие, и если когда-то ей было привычно, то теперь… Как будто что-то изменилось, и Женя не может понять, где: вокруг нее, или все же в ней самой, поэтому Женя предпочитает прекратить копаться в этом прямо сейчас, на этой стадии. Антону Сергеевичу тридцать девять, и в теории он мог бы быть ее отцом – таких всратых мыслей касаемо окружающих мужчин у Жени не было никогда, она просто и не рассматривала их с такой точки зрения, но сейчас она чувствует, как рассматривают ее, и это и ново, и удивительно, и внезапно – раздражающе, как подтверждение того что не любое внимание может быть приятным. Антон Сергеевич называет ее «Евгения», и от этого ее передергивает, ее в принципе передергивает, когда он оказывается поблизости, а когда одна из смутно, поверхностно-знакомых девушек дергая бровью говорит ей, что Антон Сергеевич «интресный мужчина», Женя чувствует, как ее накрывает волной жара, но не приятного жара, а удушливого, тошнотворного. Вызывая такси она надеется на то что эта встреча с Антоном Сергеевичем – последняя, потому что она может признаться искренне, она сто лет не испытывала такого дискомфорта, поэтому когда он вызывается проводить ее и помогает ей одеться, она… «Готова вылезти вон из кожи», - заботливо подсказывает внутренний мудак, и Женя нервно облизывается, отворачиваясь от навязчивого внимания, - «что тебе не нравится? Посмотри какой мужчина, серьезный, импозантный, уважительный, не то что твой сопляк…» Антон Сергеевич вытягивается по стойке смирно, и предлагает ей записать его номер телефона. Женя вежливо – очень вежливо – улыбается, и тянет что-то о том, что телефон у нее разрядился в ноль, и наверное, в другой раз обязательно, и… Прощаясь, Антон Сергеевич делает нечто ужасное: чуть наклоняется, и сухими шершавыми губами касается ее руки, издавая при этом странный чмокающий звук, вместе с которым сердце Жени неприятно подпрыгивает в груди. - Всего хорошего, - быстро кивая, цедит она, вытягивая ладонь из мягких влажных пальцев, явно не державших ничего тяжелее ручки. - До встречи, - масляно улыбается Антон Сергеевич, и от уголков его рта к носу пролегают острые борозды морщин. «Серьезный, импозантный, уважительный мужчина», - как будто издеваясь, повторяет ее внутренний мудак, и Женя готова заорать, потому что это – о боже – нечто настолько отвратительное, она даже не думала что это возможно, а ведь он действительно просто был вежлив, просто немного перешел за границу формальности, просто проявил к ней интерес, который мужчина может проявить к женщине, и она должна, конечно она должна чувствовать себя польщенной, но она чувствует себя оплеванной, и вытирает руку об колено. «Это могло быть твоим будущим», - сообщают ей, - «или, в принципе, это и есть твое будущее, зависит от того, что происходит у тебя к голове. Он, или еще кто-нибудь похожий, какой-нибудь спортивный чиновник, который откроет тебе дорогу в нужное рабочее пространство, как ты и мечтала» «Я не мечтала о таком», - не переставая тереть ладонь о колено, думает Женя, - «это бред» «Взрослый, серьезный мужчина, который тебя уважает, который целует тебе руку», - не унимается внутренний мудак, и Женю триггерит не сам факт какафонии в голове, а тот факт, что он берет все это не с потолка, и, - «неприятно, когда тебе цитируют тебя, а? Скажи еще, что это не то что тебе нужно» «Я вообще не хочу ничего говорить», - думает Женя, поглядывая на время, и кажется, она приедет рано, минут на сорок раньше, чем они договаривались, а это значит что ей придется на сорок минут дольше перемалывать в голове эту странную ситуацию, - «это даже не ситуация, это сюр какой-то, это что-то настолько рядовое, что и смысла нет об этом…» «Но ты думаешь», - припечатывает внутренний мудак, - «тебя и не волнует смысл. Тебя волнует крушение иллюзий. Осознание. То, чего ты хотела – не то, что тебе нужно. Даже и близко не то. Оно тебя пугает. И ты начинаешь рефлексировать о том, как и почему ты этого хотела, было ли это желание верным, или… Может, оно верное и есть» «Хуйня» «Может, ты запуталась, может, твой ветреный интерес сейчас – это всего лишь интерес, и ты упускаешь что-то важное и правильное, первый пласт в грядущей стабильности, фундамент, который ты могла бы заложить, тебе ведь уже двадцать два, а ты тащишься в отель на потрахушки, как будто…» «Я тащусь не для того», - крепко сжимая собственное колено, думает Женя, и честно говоря, да, вот именно сейчас в ее голове нет даже мысли о том, что можно было бы назвать этим словом, просто потому что после знакомства с Антоном Сергеевичем… «Прикинь, ты сошлась бы с ним, прикинь», - хмыкает внутренний мудак, и Жене впервые всерьез начинает казаться, что ей пора к психотерапевту, потому что это какое-то реальное альтер-эго, это точно не могут быть ее мысли, они никогда не привели бы ее в такое русло, это же отвратительно, - «вы бы пообщались, сходили на ужин, может, несколько раз, а потом он пригласил бы тебя к себе, и вы бы занялись…» - Блять! – вслух выпаливает Женя, и резко встречается взглядом с таксистом, - я не… Не вам, простите, простите… Таксист переводит взгляд на дорогу, а Женя тупо пялится на свои руки, чтобы отогнать нежелательные мысли, нежелательные образы, представить которые до конца она не может, то ли из недостатка опыта, то ли… Вся эта ситуация вводит ее в какой-то ступор, еще недавно она могла бы задуматься о таком знакомстве только в деловом русле, и она решительно не может объяснить себе, что же изменилось теперь, почему все так быстро перевернулось, почему на нее стали смотреть настолько иначе, ведь сама она не слишком-то изменилась, разве что стала немного иначе одеваться, но в целом, в целом она все та же… Или нет. Это осознание сваливается на нее громом среди ясного неба: ее внутреннее ощущение просачивается наружу, она не просто чувствует себя хорошо, она выглядит… Выглядит даже не хорошо, она выглядит как человек, которому интересно предлагать. Беда в том, что теперь предложения ей уже не интересны. В номере Женя резко бросает сумку, понимая что психует, хотя не должна, с чего ей психовать, в чем вообще вопрос, она должна привести себя в порядок, и начать нужно с головы, и… Женя идет в душ на автомате, заворачивается в пушистый халат, влезает на постель с ногами, и думает о том, стоит ли написать ему и поторопить, но решает не навязываться, она и так слишком часто делала это в последние дни, как будто их общение в первую очередь нужно ей, будто она какая-то поехавшая, а он выдохнул, закончив с тренировками, и теперь ищет предлог больше с ней не встречаться, с головой погрузиться в эту свою работу, и вычеркнуть все что было, если это вообще возможно… Возможно вычеркнуть. Память – удивительная штука, если постараться, можно перевернуть все так, чтобы прошедшие месяцы хоть ненадолго, но начали казаться сном; Женя не знает, нужно ли ей это, и если нужно, то зачем, но она прикола ради пытается погрузиться в это, она закрывает глаза, и представляет что все это ей приснилось, на самом деле ничего не было, что если не было никакой этой встречи, никаких бабочек, был только Антон Сергеевич, и вот он случился на пару-тройку недель раньше, случился, и остался, он, или кто-то другой, максимально похожий на него, и максимально непохожий на… В понимании нормального человека это, наверное, выглядит приступом ментального мазохизма, но Женя таким увлекается, это прикольная практика, поэтому она погружается глубже, наваливает пласт за пластом странные, расплывчатые фантазии о другом мужчине: сдержанном, прохладном, солидном, до штампа, исключительно культурном, таком, который точно понравится всем ее друзьям, которого одобрят безоговорочно; в ее голове образ этого мужчины сплетается из обрывочных воспоминаний о бывшем друге, о том парне из кафе в Сочи – кажется, она забыла его имя – которого она зачем-то попросила себя поцеловать, о пресловутом Антоне Сергеевиче, который снова касается ее руки шершавым тонкогубым ртом, и это момент, когда нужно остановиться, но Жене кажется, если она не продумает эту линию мыслей до конца, она никогда не сможет освободиться от своих сомнений касаемо правильности сделанного ею выбора, ведь это же был выбор, это был…? Чем еще это могло быть, конечно. У странного мужчины толком нет лица, у него есть только прохладные, мягкие, почему-то неприятно липкие руки, словно он долго сжимал их в кулаках, он касается ими ее скул, ведет ниже, к ключицам, дотрагивается осторожно, так, будто боится разбить хрустальную вазу, и это первая ласточка – Женя не чувствует от него привычного живого желания, это скорее сдержанный интерес, почти необходимость, уважение к собеседнику, вот только… она не собеседник, и это ощущается почти гадко. У странного мужчины сухое дыхание, чуть прерывистое, будто он запыхался, он проводит ладонями по ее телу, но не ласкает, просто касается, намечает территорию, как будто по инерции, странный мужчина пахнет гелем для душа и каким-то резким древесным парфюмом, очень тяжелым и приторным, мужчина молчит, и его сдавленная осторожность кажется нерешительностью, отсутствием желания, а дальше… Фантазировать дальше Женя отказывается, потому что это уже зашло слишком далеко, это уже слишком гадко, и когда Женя открывает глаза, ей кажется что ей снова нужно в душ, чтобы смыть с себя все это, эти фантомные прикосновения несуществующего идеального человека, эту психологическую измену. Эта мысль заставляет ее дернуться, и застыть, потому что технически все это было херней, но это зачем-то… зачем-то было, и теперь, немного отрезвив себя, Женя не совсем понимает, зачем. Жене кажется, она загналась по дурости, но теперь это нужно выбросить из головы, как и еще одну засевшую мысль: что бы она сказала, если бы узнала что он думал о чем-то похожем, о том, чтобы заменить ее другим, более подходящим человеком, более красивой, более простой, более покорной, более… То, что злиться на человека за выдуманную вину сложно, она понимает быстро, поэтому даже не хочет усложнять себе жизнь, она просто злится на себя, и когда он приходит, наконец, Женя не находит варианта интереснее, чем сразу сходу впечататься в него, каким-то почти детским, беспомощным жестом. Это не откровение, не то чтобы ничего подобного не было никогда, просто именно в этот момент это выходит странно, когда он говорит: - Ого, погоди, дай мне сумку поставить, я с тренировки, - но Женя как будто не пытается вслушаться в чужую речь. - Так долго, - тупо бубнит Женя, обхватывая его руками, как коала, и нагло закидывая ногу ему на бедро, - почти неделя, а у тебя еще и тренировки, а мне… - Мне надо в душ, я потный весь. - Мне похер, - перебивает Женя, и довольно стонет, когда он наконец подхватывает ее под задницу, пока что ненарочно, но прицельно сминая ткань халата, и касаясь голой кожи, - это даже хорошо, это круто… - Чего? - Мне нравится, - не пытаясь контролировать поток сознания, выдает Женя, - нравится так, у меня от этого щекотка… - Какая щекотка. - Там, - прижимаясь губами к его шее, запальчиво шепчет Женя, - там, внутри, я… Я очень соскучилась, а ты хочешь говорить, да? Ты что, правда будешь сейчас со мной про все это говорить? - А ты не хочешь говорить. - Не хочешь говорить, - передразнивает Женя, и нагло лезет руками под влажную футболку, - я не хочу говорить, совсем. Я хочу другое.