Перезагрузка

- Не уходи, - капризно тянет Женя, плотнее подбираясь под теплый бок, - вы все такие, да, мужики, сделали дело и сбегаете... - Мне надо в душ, - терпеливо, будто разговаривая с умалишенной, повторяет он, и это не первый раз, он уже пытался, - бля, Женя, уйди, не смешно, от меня пасет... - Не пасет, - сообщает Женя, и в качестве доказательства, утыкается лицом ему в грудь, дразняще прихватывает губами влажную солоноватую кожу, царапает ногтями, оставляя алые полоски, - наоборот, мне так нравится, я так... Мне... Очень нравится, вот! - Очень нравятся потные мужики? - Какие мужики, - настораживается Женя, потому что с ним стоит быть аккуратнее, он может докопаться до чего угодно, - я не знаю никого, никаких мужиков, у меня только тыыы... Херня в том, что в такие моменты она не особо хорошо контролирует то что выходит из ее рта, и таким образом он обычно узнает многое - слишком многое, что даёт ему основания выносить ей мозг потом, когда она успокаивается и приходит в себя. Херня в том, что Жене действительно нравится, она не преувеличивает, это одна из тех вещей, которые всегда заводили ее с полоборота, кажется, ещё до того, как между ними впервые произошло что-то более менее интимное: Женя старательно гнала от себя эти мысли ещё в зачаточном состоянии, но никуда не могла деться от ощущений, от того, как ее перетряхивало, как подкашивались колени, когда он притягивал ее к себе, на тот момент почти насильно, приучая, и она чувствовала это - лёгкий оттенок какого-то острого парфюма, и густой терпкий запах молодого сильного тела; в этом было что-то гормональное, то, чего она ещё никогда не испытывала в реальной жизни, не восхищение внешностью или манерами, характером, удовольствие от общения, но влечение на каком-то странном, животном уровне. Тогда Женя не знала, сознательно ли он делал это, понимал ли, через что она проходит каждый раз утыкаясь носом ему в грудь, но теперь это не имеет значения, потому что теперь это ее очередь, ее момент. - Это называется 'феромоны', - сообщает она, кончиками пальцев медленно, издевательски прохаживаясь вдоль его ребер, - такая штука, которая отвечает за... Интерес. - Интерес, - преувеличенно серьезно уточняет он, и Женя по интонации слышит, что он сейчас заржет, - какой такой интерес? - За мой интерес к тебе, - говорит Женя, и чуть ерзает, устраиваясь удобнее, - ну и твой ко мне. У нас же не было знаешь... Конфетно-букетного периода... - Чего? - Ухаживаний, - говорит Женя, демонстративно поджимая губы, - типа, знаешь, ходить на свидания, целовать девушке руку... - Руку, - уточняет он, и Женя чуть подвисает, потому что окей, она сказала это не без умысла, но... В этом ведь нет ничего такого, - целовать тебе руку? - Да! - Зачем. - Из уважения, - выпаливает Женя, и теряется, потому что это звучит странно, как будто она хотела пошутить, но доебалась, - знаешь, это вроде как... Джентльмены так себя ведут. Обычно. С леди. - С леди? - хмыкает он, и Женя напрягается, потому что это прозвучало стрёмно, - что ты мелешь... - С леди, - повторяет Женя, чуть отстраняясь, и хмурится уже по-настоящему, - а что, что-то не так? Тебя не устраивает? Говорить о таком ты не можешь и не хочешь, да? - Второй круг, - подводит он итог, и толкает ее в плечо, укладывая на спину, но грань уже осталась позади, и Женя хотела бы заткнуться, успокоиться, но что-то внутри нее, что-то в ней не позволяет ей нажать на тормоз, наоборот, она ощущает, как в груди у нее тяжёлым горячим комом поднимается негодование, в конце концов они ведь и правда никогда не обсуждали этого, ему правда плевать, а стоило ей заговорить об уважении он предложил ей... - Второй круг? - рявкает Женя, в защитном жесте выставляя перед собой ладони, - погоди, ты что, ты серьезно? Не трогай меня! Второй круг?? Я сказала что ты не... Не проявлял... Это снова коса, нашедшая на камень, и Жене нечего говорить: не проявлял заботы, не проявлял внимания, не проявлял чего угодно ещё - это явно не о нем, и это бесит, потому что Женя с удовольствием бросила бы ему это в лицо, но к счастью или к сожалению для нее он проявлял этого слишком много, и поэтому... - Уважения! - выпаливает она, - уважения ко мне, как к девушке, и... - Как к девушке? - говорит он, и это тоже бесит, потому что он должен был сорваться, она не просто так это затеяла, он не может опять, снова выставить ее истеричной дурой, которая сорвалась в одиночку и не получила ответа, - в смысле, о чем речь? Что у тебя за дерьмо в голове... - Дерьмо?? - Дерьмо, - повторяет он, и Женя дёргается, пихает его в грудь, потому что вот оно, наконец, обесценивание ее чувств и эмоций, а она думала... - ты ходишь пешком? Плохо жрешь? Мало трусов? - Что... - Или ты, - говорит он, наклоняясь ещё ближе, и Женя не придумывает ничего умнее, чем отвернуться, когда его пальцы пробираются внутрь ее тела, и оно тут же, будто по какому-то сраному волшебству, расслабляется настолько, что она не может больше дёргаться, - не кончаешь? Мало, плохо? - Причем здесь... - Тебе мало внимания? Мне вывалить пост в инсте? - Ты опять все... - Ты не мой бро, - проталкивая пальцы до ладони, плюет он, и только в этот момент до Жени доходит, что она все же сделала это, вывела его из его потрясающе благожелательного настроения, - не продюсер, не чувак из команды, блять... Чтобы тебя уважааать. Здороваться с тобой за руку? Чё ещё тебе надо, какой херни ты начиталась, или кто тебе присел на уши, а? - Ты опять обесцениваешь... - Опять? Делаю что? - Как будто мои чувства не имеют значения! - говорит Женя, и в этот момент понимает, что сейчас засмеётся сама, потому что ничего более нелепого она не могла и придумать, но молчать она тоже не может, да и в целом - ей совсем не смешно, в этом есть нечто странное, какой-то дискомфорт от излишка комфорта, или как ещё это можно назвать... - Ты чувствуешь что-то плохое? - Я... - Тебе больно, неприятно, или... - Я не про это! - выдыхает Женя, потому что ей, кажется, очень приятно, она обожает его руки, это запрещённый прием, так нельзя, это неправильно, - я про то что ты... Ты меня... Мне... Я не знаю, что говорить, доволен? Я не знаю, я знаю только что что-то не так, наверное, как будто неправильно, я представляла все не... - Представляла, что тебе целуют руку, - услужливо подсказывает он, и Женя вспыхивает, потому что она ляпнула эту хрень не подумав, перед глазами у нее возникает всратый Антон Сергеевич, его мягкие тонкие пальцы, капли испарины на лбу, как будто в этом костюме в зале было слишком жарко, противные шершавые губы на коже ее руки, дешёвый пошлый жест из бульварного романа, натянутую улыбку, Женя вспыхивает ещё сильнее, и ее передёргивает при мысли, что Антон Сергеевич мог бы быть с ней, на ней, в ней, если бы все было Правильно, Так, Как Она Представляла, и это было бы... Это было бы... - Не знаю, - хнычет Женя, и подаётся бедрами навстречу его руке, - я ничего не знаю, так хорошо, пожалуйста, сделай так ещё... - Точно? - Что... - А это точно достаточно... Уважительно? - говорит он, и сердце Жени замирает вместе с движениями его пальцев, буквально за несколько мгновений до, - типа, знаешь, это какая-то херня, щупать тебя между ног, неприлично, и все такое... Мне кажется, это не обязательно..не самая важная... Знаешь, часть отношений? Давай я лучше поцелую тебе руку. - Что, - повторяет Женя и вот теперь ее недоумение совершенно искренне, потому что он произносит все это на одном дыхании, просто невероятно серьезно, кажется, он в принципе никогда не разговаривал с ней так, это какая-то странная интонация, которую она больше никогда в жизни не хотела бы слышать, но ее желания, кажется, теперь учитываются в ином ключе. - Тебе не тяжело, - приподнимаясь над ней на локтях, заботливо спрашивает он, - кажется, это как-то слишком близко. Ну, вроде как... Зачем? Ты это, скажи мне, если я нарушаю твое... Личное пространство! Я ж помню, ты говорила, дистанция очень важна для тебя! - Ты надо мной изде... - Очень тебя уважаю, - снова практически выплевывает он ей в лицо, и скатывается с нее, сдвигается к краю кровати, тянется к телефону. Все это происходит как-то в одну секунду, в голове у Жени картинка смазывается настолько, что в какой-то момент ей начинает казаться, будто она спит и видит странный сон, который должен быть смешным, потому что все вокруг смеются, но ей почему-то совсем не смешно, и больше того, ей хочется плакать, она правда пока не знает, из-за чего: из-за самого сна, или потому что не может понять всеобщей реакции, и чувствует себя изгоем. Она и в реальности чувствует себя как-то так, когда обнаруживает себя абсолютно голой, лежащей на спине, тупо уставившись в потолок, он сидит рядом, на расстоянии вытянутой руки, но как будто настолько далеко - не дотянуться, и Женя чувствует, как тянет под ложечкой, какое-то странное стрёмное чувство, похожее на стыд, вину, разочарование, обиду, злость - все вместе; она вспоминает его сегодняшние слова, краем ума отдавая отчёт в том, насколько непросто, наверное, говорить такое вообще, и насколько непросто именно ему говорить такое, насколько сложнее говорить это ей, с этой ее манерой воспринимать все в штыки, и скорее высмеивать то, что может её реально затронуть, чтобы сохранить хрупкую иллюзию спокойствия... Когда он принимает входящий, Женя слышит в трубке чуть шепелявый, какой-то приторно сладкий женский голос, и это бьёт вдвойне: он терпеть не может говорить по телефону, только она, наверное, почти только она звонила ему, и он не бесился, а теперь... "Чего ты вообще хочешь", - как из пизды на лыжах появляется внутренний мудак, и Женя физически вздрагивает от неожиданности, - "может, хватит играть в свинью под дубом, Женечка? Отпусти его, если тебе так тяжело даётся принятие себя, Антон Сергеевич все ещё ждёт, он будет рад поцеловать тебе руку... А вот его рыженькая подруга наверняка будет рада, если ей поцелуют что-нибудь другое... Ты же видела, как она трётся вокруг него, ее точно все устроит, и тебя устроит, и все будут счастливы, не мучай ни себя, ни его, да?" "Заткнись", - думает Женя, и это ещё один всратый образ за последнее время, ей нужно завязывать представлять такое, определенно, потому что это какая-то мерзость, она точно не хочет представлять эту его подругу с ним, точно не в таком виде, точно не хочет думать о том что она, наверное, не будет ломаться и ныть, с ней все точно будет просто, это большими буквами написано на ее заискивающем лице, то, что она... "Толстая рыжая шлюха", - думает Женя, поджимая губы, - "кривоногая, косолапая, и вообще..." Пожалуй, если бы год назад кто-нибудь сказал ей, что она будет делать спустя время, она бы округлила глаза и покрутила пальцем у виска, и это было бы искренне, совершенно, порясающе искренне, потому что это и сейчас кажется ей кадром из какого-то глупого сериала, нооо... Но Женя, определенно, свихнулась, поэтому она ползет ближе, прижимается к нему со спины, трётся грудью, и обхватывает его руками, как ебучая коала, бездумно гладит по животу, зарывается лицом в волосы на затылке, и дует, это наверняка выглядит как идиотизм, но он что-то говорит в трубку, и голос у него срывается, становится ниже, когда она ползет куда надо, обхватывает ладонью, и шепчет на ухо: - Это на нее, да? Женский голос в трубке на минуту прерывается, словно его обладательница заподозрила неладное, и Женя думает о том что она правильно заподозрила, было бы круто если бы она не просто подозревала, ей было бы неплохо знать свое место, и не пытаться пристроить свою жирную задницу... - Ты ебанулась, - прикрывая динамик, шипит он, - подожди минуту... - Не хочу, - говорит Женя, и это тоже издевательство, но, - я тоже тебя не уважаю, и не соблюдаю дистанцию, и вообще, ты обещал второй круг, что, сдулся, да? - Все нормально? - как-то слишком озабоченно спрашивает Катя, и Женя ехидно усмехаясь, испускает громкий, максимально похабный стон. Это похоже на кого угодно, но не на нее, на самом деле, это так, но может, это было бы так чуть сильнее, если бы она не испытывала такого удовольствия, такого подъема, делая это, поэтому... "Это и есть ты", - подсказывает внутренний мудак, - "твое настоящее лицо" - Все нормально, - сквозь зубы цедит он, - что ты говорила? - Даа, все нормально, - тянет Женя, отслеживая подушечкой большого пальца набухшую венку, второй рукой мягко, по-кошачьи оглаживая напряжённый пресс, - поговори со своей подругой, я не против! Я просто посижу, подожду, потерплю... Подруга, кажется, не теряет запала, и продолжает говорить что-то трудноразличимое, но Женя тоже не теряет запала, это предприятие кажется ей все более и более интересным, она слышит, как сбивается его дыхание, чувствует, как он отклоняется назад, пытается перехватить ее руку за запястье, но почему-то сдается, когда она прижимается губами к уху, цепляет серёжку, тянет, и тихо мягко шепчет: - Тебе нравится так? Приятно? Я ещё могу ртом, хочешь? - Я тебе перезвоню, Кать, - прерывая поток сознания собеседницы, говорит он, и Женя встревает моментально с неприлично громким: - Он обязательно перезвонит, Кать! Когда... - Что за хуета? - все же перехватывая ее руку психует он, резко разворачиваясь, так, что Женя не успевает сдвинуться, и оказывается зажатой между ним и кроватью, скомканный халат больно упирается в копчик, и все это в момент перестает казаться весёлым, - ты совсем ебанулась, ты понимаешь хоть немного, что это не развлечение, блять, ты блять не можешь лезть когда тебе надо, ещё и пиздеть что-то своим... - Не надо... - Выебла мне весь мозг, сука, - рявкает он, и Женя вздрагивает, потому что в классическом варианте развития событий это должно было звучать как пощёчина, но это звучит как-то... Как-то иначе, а ещё он так смотрит на нее, и так прижимается к ней, и... - Хочешь, я сделаю... - начинает она, - что хочешь, не злись, просто я не хотела чтобы ты говорил с ней и вообще я подумала что может ты хочешь... Не знаю, с ней... - Чеее блять... - С ней наверное проще, - говорит Женя, и поджимает губы, отводя глаза, - она наверное не ебет мозг, да... А я хочу, но я не могу, я постоянно думаю и вообще... Если бы ты просто мне сказал что да, ты меня уважаешь, и все, и я могла бы не думать, а так я как будто не могу позволить себе... - Тихо, - перебивает он, - тсс, ты чё, пупс, ебнулась, да? С ней? Я не хочу с ней. Я хочу с тобой. Не ерзай. Ну, хочешь, я тебе поцелую руку? Хотя тебе вроде не семьдесят... - И что, поэтому... - Кто целует руку молодой сексуальной девушке? Старый дед, у которого не стоит? Я когда тебя вижу, хочу целовать другое... - Опять ты... - Опять конечно, всегда, блять! Хочу чтобы ты была моя, вся. Без этой твоей... Дистанции. Ты не хочешь? - Хочу, - говорит Женя, - и тяжело выдыхает, чувствуя его ладонь на внутренней стороне бедра, - я очень... Я очень соскучилась, я всего хочу, по-всякому, вот, и... Когда он принимается за дело, Женя тонко вскрикивает, и тут же зажимает себе рот; это максимально необычное, максимально пронзительное ощущение, она не может контролирлвать это, не может контролировать реакцию своего тела, звуки, которые она издает, а его это сравнение с поцелуем добивает ее окончательно, потому что это очередная пошлость, от которой судорогой сводит все внутри, Женя чувствует как под его языком расслабляются сокращающиеся мышцы, сжимает свою грудь, тянет соски, и скулит, как будто ее пытают, это и похоже на пытку, особенно когда она не успевает сделать вдох, и от этого темнеет в глазах, Жене кажется что она сдохнет, если не кончит, но он как будто специально не додерживает, доводит ее до края, заставляет изводиться. - Нормальных леди целуют так, - издеваясь, ржет он, языком легко касаясь болезненно набухшего клитора, - пиздец ты вкусная, малышка, я бы всю ночь лизал... Блять, прости, опять не уважаю? - Иди ко мне, - просит Женя, протягивая к нему руки, - я хочу так. - Как? - Так, - говорит Женя, и закрывает глаза, окончательно прогоняя из воображения образ так и не получившего лица другого, правильного человека, - ты знаешь, как, а я не знаю. - Ты же умная, - хмыкает он, и чуть подтягивается выше, влажно целует живот, - как это ты не знаешь, а я знаю. Хуйня. - Нет, - говорит Женя, и быстро мотает головой, вцепляясь ему в плечи, - я кажется совсем... Не умная, я вообще ничего не понимаю, и мне знаешь, мне страшно... Она не знает почему и зачем озвучивает ему это, но это то что в последние дни постоянно вертелось в ее голове, и она не может промолчать, оно рвется наружу, оно будто обретает форму... - И похер, - говорит он, подлавливая ее под поясницу, - чего страшно? Я ж с тобой. Расслабься. Расслабься, пупс, ты же не девочка, чего так жмешься, давай, потерпи, ну... Жене кажется, это не категория терпения, это нечто другое - впускать в свое тело твердую горячую плоть, как будто раскрываться, превращаться в полость, так, что весь мир сужается до этого ощущения и физически, и ментально, Женя понимает что он специально делает это медленно, чтобы она прочувствовала все, каждый сантиметр, это совсем другие ощущения, не такие, как от руки и рта, в этом есть что-то в хорошем смысле унизительное - Женя не знает, как такое определение рождается а ее голове, но оно рождается - это как будто подтверждение ее принадлежности другому человеку, она уже не единожды думала об этом, но никогда - вот так, в лоб, и сейчас, когда она позволяет себе, ей становится легче; ее тело превращается в один сплошной источник удовольствия, и это уже действительно больше... - Больше, чем секс, да, - на выдохе выстанывает Женя, обнимая его ногами, - так ты сказал, да... - Так я сказал, да. Так хорошо? - Да... - Пиздец, какая ты, - говорит он, и зачем-то перехватывает ее ладонь на пути к его волосам, а потом, пока Женя не успевает понять, что за херня происходит, прижимается губами к запястью, и выше, к костяшкам пальцев, лижет, прикусывает, целует, контрастно жёстко впечатываясь в нее бедрами, - так ты хотела? - Я... - начинает Женя, но воздух застревает в лёгких, и ее растаскивает окончательно, он как будто попадает именно в тот ритм, который ей нужен, и голова отключается, наконец, остаются только ощущения, звуки, запахи, какой-то ненормальный, больной кайф, и Женя думает страшное: если все это кончится, оно ведь однажды кончится, и... Что она будет делать тогда, как она сможет перестроиться, довериться другому человеку, а даже если сможет - это ведь все равно будет не то, не так, это просто невозможно, чтобы с кем-то ещё было вот так, как сейчас, как будто они действительно были выточены друг под друга, и теперь все кроме будет казаться ей суррогатом... Женя вскрикивает, когда он проводит раскрытой ладонью по ее талии, бедру, и резко шлёпает ее по заднице, несколько раз, она пропускает момент когда из нее выходят, переворачивают на живот, ставят в нужную позу, и снова охаживают, так, что каждый удар сладким спазмом отдается внутри, Женя всхлипывает, облизывает губы, и прячет лицо в сомкнутых под головой руках, это то самое... - Ты не мужик, - резким, рваным толчком наполняя ее, говорит он, прижимаясь грудью к ее спине, обхватывая ее поперек живота, и задавая жёсткий, подталкивающий к разрядке темп, - чтоб я тебя уважал, бля... Ты же... Я тебя не уважаю, да. И не буду. Женя смаргивает пот, или слезы - она уже не знает, что это, она окончательно запуталась в своих эмоциях и ощущениях, какой-то долей сознания она понимает, что именно он сказал, и как именно это звучит, но пока не хочет принимать, и игнорирует это, пока он не продолжает. - Я вообще, скорее, знаешь, тебя люблю. Не собирался. Получилось. Так. Мне этого хватит. Жене кажется, что это, наверное, инфаркт, или как он должен ощущаться, когда сердце подскакивает к горлу и пытается выбраться наружу, она доходит до точки именно в этот момент, и воет, зажимая себе рот, пока он продолжает вдалбливаться в нее сзади, пока он кончает в нее, уже привычно, но ещё непривычно, как будто это нечто само собой разумеющееся, будто... Женя не уверена, что знает, от чего именно ее так колотит: то ли от бешеной, горячей разрядки, то ли от услышанного, и именно в такой интерпретации, и вообще... - Не отвечай, - предугадывая ее метания, быстро говорит он, перекатываясь на бок, и прижимая ее к себе , - типа, если не хочешь, не готова, знаешь, как будто... Не чувствуешь себя так. Просто не отвечай нихера, окей? Потому что если не так, то я ничего не хочу слышать.