Перезагрузка

Женя царапает ему спину, как в какой-то живой домашней порнухе, откидывает голову на подушку, и жмурится, замирает, сладко, туго сжимаясь, он точно знает, как оно, но все равно не может не спросить: - Что, пупс? Больно? Это такое мелкое хулиганство, издевательство, потому что она краснеет ещё сильнее, прислушиваясь к своим ощущениям, как будто она ещё не привыкла к ним, ещё не отпустила себя, как будто каждый раз для нее все ещё открытие - то, что она что-то такое чувствует, а может дело не в этом, может дело все ещё в том как она выражает это, выражает себя, она все ещё не может свыкнуться с тем что он видит это, все ещё воспринимает это как свою слабость, неумение держать себя в руках, и это раздражает его, как будто это как-то связано именно с ним, будто будь на его месте кто-то другой, она давно смирилась бы со всем и расслабилась, позволила себе прекратить пытаться стоять на своем. Как будто с ним она чувствует нечто вроде опасности, но исходящей не от него - от нее самой, потому что она очевидно не может сохранять лицо, потому что это просто невозможно... Поэтому он давит на больное, буквально раз за разом, потому что она должна признаться, должна прекратить выносить мозг и ему, и себе. - Мне перестать? - повторяет он, сильнее притираясь бедрами, и это ебучий рай на земле, она должна это признать, потому что она согласна, она шмыгает носом и жмурится сильнее, кулачком упираясь ему под лопатку, - расскажи мне. - Что? - За что спасибо, - выдыхает он, для полноты ощущений сжимая маленькую круглую задницу, - ты не договорила. - Нет, - дёргается Женя, и отворачивается, вжимаясь щекой в подушку, - не о том... Давай не... - Мне перестать? - ещё раз повторяет он, и выходит медленно, буквально по миллиметру, впитывая это горячее, сладкое скольжение, придерживая ее, не давая податься навстречу, - ну, скажи мне, давай. - Что! - За что ты говорила, - наваливаясь на нее плотнее, грудью притираясь к груди, говорит он, - спасибо. Такая большая девочка, не отвечаешь за слова? - Прекрати. - Точно? Он не знает, кого дразнит сильнее, себя или ее, прижимаясь членом к гладкому влажному бедру, но когда Женя всхлипывает, и слабо лупит кулачком ему в спину, шире разводя ноги, он понимает, что оно того стоит, что она научится говорить о своих желаниях через рот, не стремаясь, он ее научит... - Разбудила меня, - наклоняясь ближе, почти дотрагиваясь губами до уха, шепчет он, - так хотелось, да? Так соскучилась, маленькая? Расскажи мне. - Сколько можно... - Ага. Тоже не знаю. - Что ты... - Сколько можно, - крепче сжимая зад, тянет он, - строить из себя целку. Ты сама на меня лезешь. - ... - Мне это нравится. Тебе тоже. - Я так не делаю! - наконец сдается Женя, упираясь ладонями ему в плечи, - хам! - Опять, да? - Твои фантазии... - Тебе нравятся мои фантазии, ты пять минут назад... - Замолчи! - Почему ты не можешь просто сказать? Ты же такая молодец, такая смелая, поговори со мной, расскажи мне... Женя как будто делает назло, зажимает себе рот рукой, когда он снова толкается внутрь, и не издает ни звука, только выгибается всем телом, ресницы у нее мокнут, она тяжело дышит, мелко дрожит, ей явно хорошо, а это отдельный сорт кайфа - делать ей хорошо, прикасаться к ее влажному разморенному телу, прослеживая толпу мурашек, скачущую за его пальцами, оглаживать тонкую нежную кожу, идеально гладкую, как будто все ее мелкое юркое тело изначально было вылеплено для него, под него, чтобы стопроцентно подходить ему и снаружи, и внутри - особенно внутри, потому что то как она чувствует - это какой-то ахуй, даже сейчас, когда из вредности пытается показать что ей все равно, особенно сейчас, потому что он уже замучил ее, наверное она пожалела, что разбудила его, наверное ее уже заебали его попытки вывести ее на эмоции, наверное, если она не говорит - на то есть причины, может ей реально не надо, может она не хочет обнадёживать, может вообще ничего не хочет, просто кайфует в моменте, не думая, а он придумал, он вечно придумывает себе какую-то... Женя долго, тягуче хнычет, прикусывает свои пальцы, он тупо пялит на то как верхняя губа касается фаланги, и картинка в его голове разрастается до невъебических размеров, что-то такое, где она снова пьяная, где она ничего не смущается, не боится, не запаривается, где она честно слушает свое тело и слушается его, как тогда, на вписке, он до сих пор помнит как она кричала, кусалась, вылизывала ему шею, просила выебать ее, наказать, под конец - любить ее, заглядывала в лицо, прижималась всем телом, и хотя утром его опять ждала истерика, это все равно было ярче и честнее, это была херня, которую нельзя было просто так выбросить из головы, забыть, это все равно стояло перед глазами каждый раз, когда она снова начинала выносить мозг... На самом деле, это стоило даже выноса мозга - такая мелочь, в сравнении с тем как под тобой плавится лёд. - Мне нравится что тебе не хватило вечером, - говорит он, и издевается, - будет плохо когда уеду, да? - Тебе тоже, - срывается Женя, почти зло, и запускает руки себе в волосы, демонстративно не касаясь его, - у меня будет много работы. Хорошо когда... Ааа... Да боже мой... - Можно просто... - Пошел ты! - выдыхает Женя, хватаясь за подушку, - пошел ты, пошел ты... - Я уже там, - зачем-то бросает он, и Женя дёргается сильнее, уже откровенно бесится, - тут хорошо. Ты спросила. Хорошо ли мне с тобой. Мне охуенно. Ты охуенная. Я люблю твое тело, я... - Замолчи, - перебивает Женя, и это кажется больше похоже на всхлип, - замолчи, нет... - Обожаю твое тело, - на вдохе продолжает он, - ты знаешь что я... Пиздец обожаю твое тело. Сиськи... - Нет! - Задницу, - подхватывая ее под зад, сообщает он, и наклоняется ниже, носом касаясь ее носа, - снаружи, внутри, такой кайф. Я не думал что ты дашь, а ты... Женя молчит, только тяжело выдыхает, сильнее сжимая подушку, в какой-то момеет ему кажется что она потерялась, она не в себе, не слышит, но Женя моргает и всхлипывает на очередной толчок, лупит пяткой по кровати, ему вдруг приходит в голову что изнутри она наверняка уже приняла его форму, это всратая тупая мысль, но он не может от нее избавиться, когда толкается чуть медленнее, чтобы лучше прочувствовать сопротивление и жар скользких влажных мышц, он всматривается в то как меняется ее лицо, выламываются брови, как она снова пытается не стонать, и это блядски бесит, потому что по ней все видно, и это хуйня, так... - Ты дала, - припечатваает он, и Женя жмурится, это как бы становится ее главной защитой, но если она может не смотреть, она не может не слушать, - ты бы дала ещё кому-то? Кроме меня? - Что... - В зад, - говорит он, прижимаясь к уху губами, и в этот момент он сам не знает, назло ли это, или он правда должен знать, потому что эта степень близости дохуя больше чем просто похоть, чем желание засунуть член в тугую нетронутую дырку, поставить себе плюсик о том что выебал приличную девочку так как позволит не каждая бухая шалава на вписке, и ей понравилось, она подставлялась и просила ещё, это степень ее доверия, степень ее желания быть ближе, чувствовать его и головой, и телом, уверенность в том что он ее не обидит, что ей будет приятно, так, как никогда не было, что это не для него, не только для него, что это не унижение, наоборот, это степень ее готовности слушаться его и получать за это награду, - если бы это был не я, ты дала бы? - Зачем ты, - не сразу, но говорит Женя, и это прикол, потому что она должна была сорваться окончательно, но первое что он чувствует - ее ладонь на своем плече, затем вторая, - зачем ты так... Говоришь? - Дала бы? - Кому? - непривычно слабо для себя, своего обычного тона говорит Женя, - прости, я... - За что. - Как говорить... Не знаю как это. - Ты начала, - подначивает он, и Женя тяжело сглатывает, и блять, она реально началва, она же, - я говорю тебе. Как. Говорить. Так хорошо? - Так грубо, - вырывается у Жени, и это большой контраст с тем как ее тело моментально растекается, когда он чуть меняет угол, толкается снизу вверх, - ты сказал... Ай.. ты вчера сказал у меня там... - Я так люблю тебя, - плотнее прижимаясь губами к ее уху, говорит он, и вот это уже внезапное, реально, даже для него самого внезапное озарение, - что меня хуярит. Это не грубо, я просто не могу... Не нравится? Женя прогибается в пояснице и делает этот подарок, перестает держаться, наконец, и стонет, зарываясь пальцами уже в его волосы, между ног у нее становится совсем влажно, она двигает бедрами навстречу, и этого может быть достаточно, но она говорит: - Нравится... Когда ты сказал... Ты вчера сказал что яяяя... - Нравится? - Я не дала бы никому, - перескакивая с мысли на мысль, выдает Женя, - ай, больно, больно, ааа, да, пожалуйста... Ее совсем ведёт, это лучший момент чтобы взять ее за подбородок и дотрахать глядя в глаза, чтобы поймать момент ее кайфа, выжрать его из нее, увидеть как ей классно, что так классно ей больше не будет никогда и ни с кем, и... - А ты бы ее, - говорит Женя, и это как гром среди ясного неба, потому что её руки внезапно обретают силу, она прижимает его к себе плотнее, подхватывая нужный ритм, как будто показывая как она может, - ты бы ее... Здесь, здесь, боже мой, блять, здесь... Женя замолкает и напрягается, плотнее обхватывает его ногами, откидывает голову, тянется ладонью вниз и ахает, когда он привычно не даёт, Женя хнычет, царапается, и почти не сопротивляется когда он перекатывает ее на бок, наваливается и входит сзади, только снова вскрикивает, и сдается, развязывает все свои узлы, откровенно оглаживает свое тело, в этот момент она ведёт себя идеально, она такая податливая, она лучше прогибается, она помогает, подмахмвает, она потрясающая, сейчас она хочет так явно и сильно, что об этом не обязательно говорить, она хочет даже не кончить, не только этого, она реально хочет его, просто быть с ним, и... - Сделал бы ей как мне? - выплёвывает Женя, перехватывая его руку и переплетая пальцы, - она же хочет, да? Трётся своим жирным задом, ааа... - Она? - Твоя другая... Подруга, - озвучивает Женя, и эта хуйня реально долго висела между ними, окей, кто-то должен был, - хочет так. Хочет чтобы... Ты ее... Как меня... - Вот так? - Вот так, - кивает Женя, - и так, - когда его рука находит ее грудь и сжимает, пальцы привычно оттягивают сосок, - и так, дааа, и... И как вчера... - Как вчера? - Ну так, - говорит Женя, - хочу лицом, Дань, мне так... Хочу... - Хочешь? - Да, да, хочу, - быстро тараторит Женя, легко перекатываясь на спину и раздвигая ноги, - привет. - Привет. Я думал, тебе проще... - Проще, - признается Женя, и жмурится, словно подтверждая, но тут же исправляется, тянется руками вниз, и сама направляет его в себя, - проще, но я хочу... Хочу тебя видеть. - Хочешь сказать как вчера? - Ртом, - выдыхает Женя, и это выходит так трогательно, до пизды, она реально смущается, это всё ещё смущает ее так, как будто в этом есть что-то такое... Он не знает, как это объяснить, и как объяснить ей что это охуенно, что он кайфует от этого не меньше, и в принципе наверное пускай это остаётся ее триггером, ее маленьким запретным кайфом, его запретным кайфом от осознания того какая она честная, живая, похотливая, как она любит когда ее любят как маленькую послушную девочку... - Если потерпишь грубо, - прямо в губы ей говорит он, - расслабишься, дашь мне тебя посильнее, малышка? Скажи, дашь? Это прикол, потому что он не успевает договорить, Женя всхлипывает на лёгком толчке, сжимается тисками, и беззвучно стонет - ей хватает обещания, предложения потерпеть, и это становится ещё интереснее, потому что Женя тяжело, равно дышит, когда он договаривает: - Потерпишь ещё? Потом сделаю как вчера. Хочешь? Женя вздрагивает, перехватывает его за предплечье, и быстро кивает, в этом есть что-то бессознательное, поэтому он настаивает, потому что она должна, должна, блять, сказать это сама, должна признаться что хочет, и когда она говорит это короткое рваное "да", ему, наверное, нахуй срывает крышу.