Перезагрузка

Это накрывает не сразу, что странно, он реально ждал что оно придёт раньше: ему начинают сниться эти стремные сны, как будто ему снова 15 и он пересмотрел порнухи, это отдает шизой, каким-то помутнением, от которого просто дрочка уже не спасает, в моменте он запоздало понимает что дело ещё и в том, что она перестала отвечать, до этого он мог хотя бы так поддерживать эту связь, слушать ее голосовые, и представлять что-то, думать о чем-то, но сейчас ее будто вырезало к херам, и ничего не помогает... В какую-то секунду он вдруг думает о том что это могло бы быть полноценным исцелением, как если бы ее и не было, освобождением от всего, он смотрит на Катю, залипшую в телефоне, и думает о том как это было бы - просто взять и трахнуть ее сейчас, не особо вдумываясь во все эти нюансы вроде статуса их отношений, сделать то же, что он уже делал, а потом свести все к шутке, к ничего не означавшему перепиху, ведь она же тоже наверняка этого хотела? Катя читает что-то, морщится, и он думает о том как она бы сморщилась, если бы он толкнул ее сейчас лицом в подушку, стянул штаны, и засадил бы без подготовки, он пытается воссоздать в голове и в теле это ощущение, почти уже забытое к херам - тугой и мягкий жар влажной женской плоти, которую не заменит ни один кулак, ее острую ритмичную пульсацию, ощущение, будто тебя затягивает и выталкивает одновременно, гибкое, подвижное маленькое тело под собой, прогиб спины, мягкий круглый зад, вздрагивающий при каждом толчке, ее короткие рваные вдохи, всхлипы, ее голос, такой непривычно тонкий и слабый, жалобно повторяющий его имя, дрожь в плечах, сбившиеся набок темные волосы, и Катя... Катя здесь не причем, Катя ни к месту с самого начала, потому что как бы ему не хотелось, думать о Кате не получается, Катя только мешает, потому что если бы Кати не было здесь и сейчас, он мог бы... - Ты в одну точку смотришь пять минут, - говорит ему Катя, Катя улыбается, ей и правда кажется что она сказала что-то прикольное, но в этом нет ничего прикольного, нет ничего прикольного в том что его не заводит милая рыжая девочка с круглой жопой и сладкой улыбкой, нет ничего прикольного в том что он не хочет, чтобы она встала на колени и открыла рот, ему нахуй не нужна она, ее рот, ее жопа и улыбка, ему нужно другое, ему нужна другая, ему нужно чтобы эта ебаная сука хотя бы ответила на ебаное сообщение пока его не разорвало, а ещё ему нужно... - Я купил билеты, - не глядя на Катю, говорит он, и добавляет, - кончились каникулы, все нахуй, новый год пришел. Катя улыбается, но уже осторожнее, она будто ступает по минному полю общаясь с ним, и это только начало, о, он сам чует что дальше будет только больше. - Тебе бы собираться, - говорит он, - и мне бы. - Я могу помочь... - Не можешь, - быстро пресекает он, и исправляется, - не надо. Просто бля, слушай, ты можешь просто свалить? Катя смотрит на него с полминуты, встаёт, берет сумку, и молча идёт к выходу. Вечером его накрывает сильнее, так всегда бывает с приходом вечера, он начинает думать всякую херню, даже не он сам - его мозг, он не виноват, эта падла делает все за него, эта падла рисует ему картинки которых он не хочет видеть, картинки где Женя - его Женя - не его, не одна, эти чуваки из видео сливаются на них в одного, и у него как будто бы нет лица, но есть руки, есть хер, и он... Это определенно не первый раз, не нечто новое - представлять свою девушку с кем-то другим, он ловил себя на этом и раньше, не только с ней, он как будто зачем-то мысленно проверял, с кем она будет смотреться лучше, с кем ей будет лучше, сейчас он тоже проверяет, и это какое-то бредовое фантомное ощущение желания другого незнакомого несуществующего человека, который в теории, блять, мог бы находиться рядом с ней сейчас, и мог бы испытывать что-то... *** Когда он все же дорывается впервые, Женя застывает как каменная, и это пиздец как... - Не особо профессионально, - с умным видом говорит он, и это приятно, он знал что так будет, он готовился к этому моменту очень долго, он знал что скажет именно это, - ты так напряглась, так и надо? Мне кажется, нет. Женя молчит, снова поджав губы, и это уже странное - обычно Женя любит отвечать резко, особенно когда ее намеренно пытаешься задеть, она очень легко вспыхивает, она вспыхивает ещё сильнее, когда он проводит ладонью по плотно обтянутому тренировочными штанами бедру, чуть надавливая пальцами, так, чтобы она почувствовала что это явно лишнее, чтобы она отреагировала, но она снова не реагирует, только как-то резко сглатывает, и коротко выдыхает; между ними нет буквально нихрена, на самом деле он ещё сам не понял, надо ли ему все это, моментами ему все ещё кажется что это не его история, история, в которую не стоит ввязываться, но так происходит только до определенного момента, до того момента, когда она оказывается рядом, когда он прикасается к ней и из нудноватой наставницы она превращается во что-то другое, в мягкую лёгкую куклу, которую хочется тискать. Женя приятно пахнет, пахнет смесью сладкого шампуня и сладких же духов, и в принципе, сейчас, держа ее на руках, очень легко представить ее в другом месте, например в кровати, представить что запах ее волос и одежды отличается от запаха ее тела, отличается от... - Ну все, ты можешь поставить, - говорит Женя, и за каким-то хером ёрзает, как будто не понимает что это делает только хуже, - мы уже поняли что... - Поняли что? - Поняли все, поставь меня, пожалуйста, - повторяет Женя, и снова ёрзает, - это уже как-то неправильно. - Парень будет ревновать? - Какой... А, ну... - Ну если парня нет, то... - Какая разница, - психует Женя, и дёргается ещё сильнее, - что за разговоры, вообще, пусти меня, нам надо работать, давай без всего этого... С этого момента Женя делает буквально все, чтобы обезличить все их общение к херам, как будто это не сделает хуже, будто от этого ему не станет понятнее, что ее все это парит, парит его близость к ней, пусть и вынужденная, "рабочая", напрягают моменты, которые в общении коллег напрягать не должны, у нее ведь был партнёр до него, и с ним наверное все было не так, почти наверняка было не так, и он бы спросил, только пока не знает какие подобрать слова... К поддержкам она привыкает как-то слишком быстро, как будто в голове у нее нажимается рычажок о том что это рабочая часть, все остальное – не рабочее – она сводит к минимуму, она старается не показывать, но кривится на его друзей, больше всех почему-то на Иру, сначала его это даже бесит, потому что Ира хорошая, это выглядит как какое-то ебучее высокомерие ровно до того момента пока Ира не отталкивает его руки от своей талии, и хотя в этом нет ничего такого, нет и не было, потому что с Ирой у него и правда не было ничего и никогда, это такой общий прикол, он делает так потому что может, но теперь Ира как будто бы этим недовольна, и Ира смотрит на него как на дебила – Ира частенько так смотрит, она в целом не по годам умная девочка, как те, которые ему не очень интересны. - Вот это ты молодееец, - говорит Ира, улыбаясь сама себе, и это еще одна ее черта – она любит говорить этими странными полунамеками, она в принципе то самое что обычно зовут «девушка-загадка», он любит пошутить что был бы не против, если бы она не была не одна, но на самом деле проблема не в этом… Проблема в том что на все ее манкое мягкое тело, милое лицо и пушистые волосы, есть ее голова, которая как будто бы делает ее менее сексуальной. Какой-то такой херни он честно ожидал от Жени, и это был новый сюрприз, такое открытие, которого он не сделал раньше, хуй вообще знает, почему – как будто иногда слишком милое лицо и слишком пушистые волосы скрывают гораздо больше неприятных сюрпризов чем лицо которое старательно пытаются держать. Как будто таким, как Ира, не нужно выстраивать вокруг себя стену – им нечего защищать, им не от кого обороняться. Женя защищается постоянно, даже сейчас, когда усирается, пытаясь показать всем как занята восстановлением нахуй не нужного акселя, или чего-то там – ему, на самом деле, не настолько интересно запоминать эти названия, он ей соврал. - Не наааадо, - тянет Ира, снова убирая от себя его руку, - не надо, ну вот потому что не надо, ну… - Почему? - Да что за детский сад? – ругается Ира, и это еще одна неприятная особенность: рядом с ней он действительно вечно чувствует себя каким-то сопливым пацаном, снова – на контрасте с тем, как он чувствует себя рядом с Женей, Ира ругается, но тут же гладит его по тыльной стороне ладони, и улыбается, словно лисица, - ты ее специально раздражаешь, да? Зачем так делать? Подергай за косичку, если хочешь, но лучше принеси, не знаю, что она там любит… - Когда ее не трогают, - язвит он, но это какая-то херовая язвительность, потому что Ире снова смешно, Ира улыбается еще шире, и трясет волосами, - что не так? - Все так, ты на правильном пути, - говорит Ира, и тянется к телефону, - мне пора, хотя вообще мне было пора давно, ну знаешь, вот это все такая плохая идея… - Что. - Толпа, - говорит Ира, - толпа, да, не надо, я сама, не беси девочку, и не надо тащить сюда, знаешь… Не надо здесь устраивать филиал Оренбургского детдома, если ты по-другому не понимаешь, это не лучший вариант для общения с такой девочкой – привести друзей, а потом прямо перед ними начать трогать ее за зад, мычать что-то и дышать ей в ухо. - Я так не… - Делаешь, Дань, - все еще улыбаясь, говорит Ира, но в голосе у нее улыбки уже нет, - это кошмар, если честно, ты бы видел себя со стороны, выглядишь как будто у тебя… Извини пожалуйста, особенности развития. Подержи телефон, я обуюсь. Спасибо. - Какие нахуй особенности. - Не самые лучшие, Дань, не самые… Все, давай. Как будто какой-то псих пристал к школьнице, и сейчас снимет перед ней штаны. Не ври что не думал… - Естественно. - Конечно, естественно, - быстро бросая взгляд за его спину, кивает Ира, - и мне, и тебе очень естественно. А ей нет. Не торопись. И не смущай ее чужими людьми, тем более такими как я. Все, целоваться не будем, я побежала. Советы Иры звучат очень весомо и ценно, Ира и правда умная, Ира молодец, но это нихуя не помогает, когда он снова чует этот мерзкий сладкий запах духов, который хочется прочувствовать чуть ближе, и когда Женя упрямо сообщает ему, что вообще-то почти подружилась с его друзьями, он не выдерживает: - И со мной? Он хорошо помнит все, что говорила Ира, правда, особенно часть насчет того чтобы не дышать ей в ухо, но думать сложнее, чем делать, Женя снова дергается, хотя на этот раз скорее слабо трется об него, и тихо – слишком тихо для себя самой – говорит: - И с тобой. Пусти меня? Это нормальная, вежливая просьба, которую он правда, честно-честно хочет выполнить, и почти выполняет, но Женя успевает продолжить, непонятно зачем: - Пусти меня, мне жарко! Последнее слово простреливает насквозь, и Ира бы, наверное, закатила глаза, потому что она пиздец как была права, он и правда ведет себя как сопливый тупой детсадовец, он нихуя из этого не хотел, не хотел этот ебаный проект с которым явно еще десять раз запарится, не хотел кучу тренировок, после которых хочется уснуть и не проснуться, не хотел эту мелкую Женю с комплексом училки, которую судя по поведению давно никто не трогал там где надо, поправка – не хотел хотеть. - Жарко? – говорит он, и специально жестко проходится пальцами вдоль позвоночника, на случай если она делает это все специально, хер ее знает, вдруг, тогда пускай хуево будет не только ему, - иди, не держу, - и разжимает руки. Когда Женя отвечает отказом на предложение ее подвезти, он делает вид что ему просто пиздец как похуй, а что еще он может сделать? Он уходит, Женя остается, и если бы у него оставался хоть один процент мысли на то что сейчас она поедет куда-нибудь, к какому-нибудь такому же задроту, чтобы сбросить с ним напряжение, он бесился бы, но нет. Совершенно точно – нет. Ее никто не трогает. *** Теперь, возможно, ее кто-то трогает, прямо в эту минуту, и это не то чтобы катастрофа, на самом деле пошла она нахер, если так, если это кто-то из тех чуваков с видоса – она нашла себя на помойке, это точно, он хочет думать о ней что-то такое, что-то максимально гадкое, чтобы выбросить ее из головы, либо сделать так, чтобы она стала ему противна – это поможет, это должно помочь, но это не помогает. Это очень тупая затея, окей, но он все равно лезет в дерьмо сам, он закрывает глаза и по новой представляет кого-то из них – похуй, не суть – и ее, какой она была с ним, ее большие глаза, красные щеки, влажные губы, и чей-то член в ее маленькой ладошке, чью-то руку у нее в волосах, он представляет как она берет в рот, и это по-любому должно помочь, но от этого в висках начинает долбить, и в груди собирается знакомый противный ком – смесь злости и жалости к себе, самое хуевое, что вообще можно придумать, нет ничего хуже… «Какой тебе больше нравится», - пишет он, и сердце буквально пропускает удар, потому что она читает моментально, как будто у нее был открыт диалог, значит она сидела и палила на прошлые сообщения, сука, сидела, палила, но не отвечала, хотела чтобы он запарился, - «справа, слева?» «Может оба? «Помнишь ты мне говорила про тройник» «Вот» «С этими можно» «Который справа молодец, хорошо выглядит чувак» «Расскажешь мне потом как было» «Будет на че подрочить» Женя читает все, буквально, все, и это набрасывает на него какие-то странные психологические силки, он как будто пьянеет нахуй, а когда он пьянеет его несет, он имеет на это право, с пьяного человека нет никакого спроса, все это знают, окей, он может. «Давай не сразу, по очереди» «Не хочу чтоб тебя порвали», - пишет он, и почему-то ржет, хотя это наверное пиздец как не смешно, пошел бы он нахер с этими фантазиями, тем более что он тут же представляет что-то такое, и его начинает тошнить, физически, - «пусть поаккуратнее там» Женя начинает что-то писать – впервые за хуй знает сколько времени, блять, она что-то печатает, это не глюк, и по идее он должен бы был попытаться не спугнуть это, но он делает что-то другое, снова, он ржет, потому что ну ее в пизду, это смешно, и пишет: «Поздно да? Уже порвали» Женя выходит из сети, и он каждый раз думает, что это конец, но вот это уже, наверное, совсем конец, конец всех концов, он перекатывается на спину, и снова ржет, потому что что ему вообще еще остается, он ржет, и думает что будет если сейчас въебать айфоном в потолок, но оповещение срабатывает раньше – Женя все-таки ему отвечает, и это не конец, нет. Это еще одна маленькая победа.