Перезагрузка

- Я сама не знаю, что делать, - говорит Женя, и сейчас она не врет, это очень стремно, как правило она не опускается до такого, потому что это некомфортно, но… - В каком плане, - говорит Ксюша, прикладываясь к бокалу, Ксюша выглядит так, будто этот бокал прилеплен к ее руке, будто она с ним постоянно, будто они были рождены вместе, - что значит, ты не знаешь? Тебе не сказали? - Я не по работе. - Не по работе? - Не по работе, - говорит Женя, морщась, потому что она честно любит Ксюшу, но она никогда не хотела обсуждать с ней личную жизнь, это всегда было чем-то сторонним, даже несмотря на то что Ксюша все равно знала, в целом, в общих чертах, за вычетом деталей. - Не по работе – интересно, - говорит Ксюша, и аккуратно всасывает устрицу, красиво, Женя так не умеет, и даже не старается, да и вообще это не то что должно ебать ее сейчас, - я не знаю, Жень, но я думала что не по работе ты пока одна, и чего еще ты хотела, и… - Я не одна, - перебивает Женя, и Ксюша хмыкает, будто она не удивлена, будто ничего особенного не произошло, - не одна, но я все равно хотела бы обсудить это, эту проблему… - Проблему? - Проблему! - Проблем нет. - Вообще-то, - дергается Женя, - это проблема, и я бы не хотела чтобы кто-то считал что это… - Пускай это будет проблемой, - перехватывая ее руку, говорит Ксюша, и улыбается, не отпуская, - давай, милая, расскажи мне все, я готова… - Не к чему, - говорит Женя, и ей кажется что сейчас она держит идеальную субординацию, - не к чему готовиться, знаешь, меня и так все устраивает, моя жизнь идеальна, я не парюсь насчет парней, у меня все хорошо, и… И я так думала, знаешь, слишком долго, я не парюсь насчет парней… - Ты паришься насчет парня, - говорит Ксюша и снова делает глоток, у Ксюши явно есть свои интересы, Ксюша улыбается. - Нет. - Да. - Нет. Это не то «парюсь», я хотела поговорить, но ты все перевернула, знаешь, я еще даже не начала, а ты уже… - Так, – говорит Ксюша, и перехватывает бокал, - Женя, с кем ты говоришь? Ну-ка выпей, мать твою, и говори со мной нормально, меня уже тошнит, и… - Причем здесь это, мне не обязательно пить… - Притом что все упирается в него, - говорит Ксюша, и мягко, по-лисьи морщит нос, - в твой уверенный спокойный тон, знаешь? Его всегда нужно чем-то размягчить, поэтому выпей, и расскажи мне все. Женя выпивает, сначала ей кажется что это просто легкая расслабленность, но сейчас она чувствует это так, будто это «пасс» кому-то, будто она играет с кем-то, с кем-то конкретным, через много километров от нее, с кем-то, кто отвечает ей не отвечая, как будто все его существование – уже ответ. - Я не хочу держать его, - делая еще глоток, и уже проклиная завтрашнее утро, говорит Женя, пристально глядя в стол, - знаешь, я не хочу быть навязчивой, не хочу чтобы он видел что меня очень беспокоит что там есть… Кто-то, как будто тогда ему со мной будет сложно и скучно, а… - А почему? - С такими девушками всегда скучно, - говорит Женя, и небо может упасть на землю, но она ни за что не признается что это было – психологическая литература давно перестала быть ее гордостью, но все еще осталась ее зависимостью, - я не хочу быть душной, не хочу чувствоваться как та самая выебавшая все мозги, но если я не буду так… Не буду делать так, если я отстранюсь, он тогда… Тогда он будет чувствовать что меня нет. - Нет? – медленно говорит Ксюша, Женя на секунду поднимает на нее глаза, и с внезапным удивлением отмечает что Ксюша смотрит на нее серьезно, она больше не улыбается, ей не смешно и не забавно, как было в самом начале этого неловкого разговора, - не хочешь, чтобы тебя было много, боишься, что тебя будет мало. Мужчины сложные создания, правда, а? По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Женя молчит, и тщательно жует салат, в нем нотка горечи, и эта нотка накладывается на момент, накладывается на выпитый практически залпом бокал шампанского, накладывается на все, что произошло с ней за последние месяцы, как будто оно вдруг сваливается лавиной на ее плечи, как будто она не осознавала это постепенно, не принимала поэтапно, а столкнулась с этим только сейчас, только сейчас, сидя напротив изящной лоснящейся Ксюши и ее слишком глубокого декольте, поняла что девочки в розовом платье Кити больше нет. Как будто теперь она сможет откатать сраную Кармен, и не получить в ответ умиленных и сочувственных взглядов. - На первый взгляд, - мурлычет Ксюша, - мужчины сложные, ага. Их важно не оттолкнуть, ну получается, нельзя быть навязчивой, но и нельзя быть равнодушной. И то, и то – плохая штука, да. Хорошо, что мы – женщины, и мы сложнее, да? Ксюша ходит вокруг до около, как будто это еще один ее тренинг, как будто она набивает себе цену, ну или просто она слишком привыкла к этой роли, и уже не может иначе, поэтому Женя делает над собой усилие, и осторожно кивает, чтобы Ксюша все же продолжила. - Ты можешь не говорить, - выдает Ксюша, и морщится, делая глоток, - в этом вся прелесть, знаешь? Ты же читала эту книжку, про японских проституток… - Про гейш! - Ну да, про них, конечно. Не надо убегать, не надо догонять, надо быть… Нужной. Такой, чтобы когда он с женой, он… - С… - Прости, ну с кем угодно, чтобы когда он с кем угодно, он думал только о тебе, потому что с тобой ему хорошо, и тогда… Тогда он сам будет к тебе тянуться. Он сам не заметит, как будет знаешь, тяготиться же… Ну, кто там у него, это не мое дело. Считать минуты до вашей встречи. - Какой-то сериал. - Да нет, зачем? Все очень человечно, - говорит Ксюша, и на губах ее расцветает противная усмешка, по которой понятно становится практически все, - все очень человечно, я бы сказала, знаешь… Физически. Мужчину надо соблазнять. - Я наряжалась в неудобные трусы. - Причем здесь это? Не надо никаких трусов, ну то есть надо, если хочешь, но я вообще-то не об этом, Жень, - тянет Ксюша, и смотрит на нее пристально, так, будто вместо Ксюши на нее смотрит выпитый алкоголь, и Жене становится совсем неуютно, вся эта истина в вине напрягает, как если бы она зря вообще затеяла этот неловкий разговор, - сколько ему, девятнадцать? - Двадцать, - сквозь зубы произносит Женя, и пытается улыбнуться, потому что да, определенно, зря, потому что сейчас она определенно услышит что-то такое… То, ради чего вообще написала ей сегодня. - Прекрасный возраст, - медленно кивает Ксюша, и снова пьет, - ну кто там был, какие-нибудь потаскушки, которые лежат бревном? - Я не хочу об этом… - А придется, - припечатывает Ксюша, - раз мы заговорили, придется, Женя, здесь дело не в трусах. Мужчинам нравятся разные женщины, но думать они не перестают только о тех, с которыми чувствуют себя мужчинами. Это закон природы. Животного мира. Здесь нельзя курить, так обидно… Знаешь, я не учу тебя симулировать оргазмы. Тебе еще рано, а… Это скорее про другое, сколько вы не виделись, неделю? - Больше. - Отлично, просто замечательно. Чудесный повод показать, как ты соскучилась, как думала о нем все это время, это же не прям разрыв шаблона. Мужчинам тоже важно чувствовать себя важными, желанными, знаешь? Их тянет туда, где их хотят. Жене кажется, она никогда в жизни не видела более интересной вилки, это просто потрясающая вилка, такая красивая… - Ты меня слушаешь? - Я… Да. - Тебе не надо будет напрягаться, ты помешанная и так, по тебе видно, - говорит Ксюша, и Женя буквально выныривает из оцепенения, как будто ее окатывают кипятком, - не надо даже спорить, да? Не надо разговоров с дороги, выяснений отношений, представь что они у него уже были, все было там, за дверью, с кем он там был… Пускай она и будет злой полицейской. - Манипуляция… - Женственность! – назидательно поясняет Ксюша, и словно подтверждая свои слова, манерно поводит плечами, - великая сила всемогущей пи… - Боже мой… - Или так, - кивает Ксюша, и ловко наполняет бокалы снова, как будто это реально одна из ее базовых функций, - и царь, и бог, и что угодно… Они это обожают. Не надо корчить рожи, между прочим, ты тоже это полюбишь, это классно, особенно когда он не ровесник твоего отца и может дольше двух минут… Так выпьем же за это. Женя думает, что ей пора бросать пить, особенно – с Ксюшей, потому что Ксюше, кажется, в этой жизни уже ничего не страшно, а ей все же нужно еще подержаться на плаву. Как минимум для того чтобы попробовать, потому что это было некомфортно в высшей степени, потому что уже в такси она смотрит на свои ногти, пытаясь отвлечься, но все равно чувствует себя какой-то… Не гейшей, а именно тем, чем Ксюша их назвала, чувствует заранее, за то, что она собирается сделать, потому что она не зря перенесла этот временный разрыв, не зря перенесла этот ужасный разговор, не зря. Если их двое, значит кто-то возьмет золото, а кому-то достанется серебро. И в этот раз – о, в этот раз она будет первой. В этом уж точно.