Перезагрузка

Женя спит беспокойно, ерзает, ворочается, стягивает с себя одеяло, и что-то бубнит под нос, безуспешно пытаясь вернуть назад, Женя пинается, и это подбешивает; он подгребает ее ближе, укладывает под бок, и ждет буквально полминуты – Женя успокаивается, начинает размеренно сопеть ему в грудь, затихает. Женя дает ему возможность обдумать все то что произошло, хотя там нечего обдумывать, это было просто охуенно, о чем вообще можно париться, ему даже не пришлось притягивать за уши оправдания, которые он готовил заранее, все вышло так, как он сам не рассчитывал, и было… Эта трезвая Женя вела себя так, как обычно вела себя только пьяная, и это было непривычно, это казалось чреватым проблемами после пробуждения сразу, когда он почувствовал что с ней что-то не так, он чувствует это и сейчас, он не хочет, но… Женя действительно готовилась – ему не показалось – ее тело покрыто каким-то чуть липким блестящим маслом, это приятно на ощупь, гладко, как будто трогаешь ее между ног, от этого в паху снова набирается тяжесть, Женя во сне жмется к нему подозрительно тесно, как будто цепляется за него, и в этом есть что-то до пизды милое, настолько, что это милое перетекает в чуть более острое возбуждение, какое-то странное стремное желание, на котором он уже ловил себя, ловил даже не раз, не то чтобы желание трахнуть ее во сне, скорее разбудить ее так, чтобы оно тоже отложилось, это было бы круто, если бы просыпаясь без него она сразу вспоминала как это было с ним, чувствовала бы пустоту, как она говорила, говорила что ей было холодно, холодно внутри… - Я не сплю, - чуть ерзая снова, бурчит Женя, ее ладонь тоже просыпается, скользит от ребер вниз, оглаживает бедро, ногти легонько царапают, и это внезапно охуенно приятно, так накатывает, - я давно не сплю, между прочим. - Между прочим? - Это глиттер, - поясняет Женя, - ты рассматриваешь уже… минут десять? - Ты не не спишь столько. - Я не сплю, - настаивает Женя, и вдруг хихикает, совсем по-девчоночьи, высоко и резко, - я хотела посмотреть как ты будешь смотреть, понял? Тебе понравилась эта штука. - Какая штука? - Это не вопрос! Одна моя подруга сказала… Я не обсуждала с ней ничего прям такого, но она все равно сказала что это будет красиво смотреться в темноте. - Одна твоя подруга? Яна? - Не Яна, - быстро мотает головой Женя, и внезапно подбирается, облизывает губы, и как-то показательно, с перебором демонстративно сглатывает, лицо ее, еще секунду назад умилительно сонное, принимает совершенно другое выражение, глаза подергиваются поволокой, мутной, муторной, как будто ее взгляд не может сфокусироваться, это интересная перемена, он раньше не замечал за ней такого, - не Яна, другая. Не суть. Я же говорила что соскучилась, да? Женя выглядит, ведет себя, звучит – странно, он пока не понимает, что именно не так, или наоборот – так, как и должно быть, это необычные ощущения, их как будто хочется распробовать сильнее, это будто снова чуть больше чем банальная физика, хотя и этого уже было много, особенно после такого долгого перерыва, и Женя это… Женя это понимает. Эта тупая истина доходит до него как обухом по голове, когда Женя толкает его в плечо, заставляя лечь на спину, и наваливается сверху – и окей, такого не делала даже пьяная версия Жени, это какой-то обновленный мод, новая версия, на долю секунды на ее лице появляется это странное стремное выражение, какая-то решимость, что-то из области спорта, как тогда, когда они только начинали работать вместе, но тут же спадает, Женя выглядит не уверенно, а просто охуенно, как эта блестящая херь на ее теле, которая ему правда понравилась, она попала в точку, в этом есть что-то очень порнушное, красиво порнушное, как из тех длинных видосов под которые хочется дрочить долго и лениво, когда никто не должен притащиться, никто не помешает, с красивыми аккуратными чувствительными девочками, которые не лежат тупым бревном пока их натягивают как под бит, которые по-настоящему мокнут, текут, устают от одной позы, которым интересно смотреть в лицо… Жене ебать как интересно смотреть в лицо, и это проблема, потому что смотреть хочется не только в лицо, в такие моменты он пару раз всерьез жалел что у него не дохуя пар глаз как у паука, это было бы удобно, видеть ее везде, но приходится обходиться так; Женя садится ему на живот, чуть выше, сука, чем нужно, и внезапно перехватывает его руки в момент, когда он хочет ее подвинуть, Женя ощутимо слабее, он знает это и так, но дело не только в этом, дело в том что Женя явно не собирается с ним бороться, не так, как обычно, она ведет себя совсем по-другому, она делает все мягко, медленно, переплетает пальцы, чуть сжимает, и тянет к себе, укладывает на грудь, это настолько естественная херня, что с ней не хочется спорить, тем более сейчас, когда у него в руках буквально два самых важных аргумента в мире, те самые, про которые он вспоминал буквально по стопицот раз каждый день, пока ее не было рядом, с которых буквально началась самая важная часть их знакомства. Женя рвано выдыхает, когда он чуть сжимает ее, бездумно, по инерции проходясь подушечками пальцев по соскам, на самом деле он хотел бы думать что все это спланированная важная пикаперская херня, но нихуя, вообще ни разу, сейчас его мозг отрубается с концами, Женя слабо хнычет, прикрывает глаза, и трется влажным, теплым о его живот, двигает бедрами по кругу, прогибается в спине, подается ближе, в какой-то момент ему кажется, что это почти – на грани – раздражает, потому что Женя дразнит его, но Женя совершенно точно делает что-то другое, наверное сейчас она не смогла бы, даже если бы хотела, и это круто, но он должен быть уверен – об этом почти вслух говорит какая-то мерзкая его часть, которая отвечает за все эти сомнения в самые важные моменты. Вслух он говорит тупое: - Ты еще хотела поговорить. - Погово…рить, - эхом откликается Женя, и ее задница съезжает ниже, это буквально ебаная пара сантиметров, - ты не наговорился с другими? Ммм… - Больно? - У меня, - говорит Женя, ее коготки щелчками проходятся вдоль предплечий, и это просто огонь, - скоро дни, грудь болит, да, и… Она же больше, как считаешь? Это один из тех редких моментов, думает он, когда ты еще не обдолбался, но тебе кажется, что ты уже, потому что она не может говорить об этом, она не может говорить об этом так, блять, кто ты такая и куда дела ее, что за ебаный сюр, и почему он такой, такой… - Тебе нравится? – крепче прижимаясь промежностью, повторяет Женя, - ты сегодня так молчишь, как будто… Грудь у нее и правда больше, или он просто дал ебу за это время и его мозг успел отвыкнуть, она мягкая, упругая, она идеально ложится в ладони, ни больше ни меньше чем надо, Женя снова коротко тонко ахает, когда он сжимает ее сильнее, как будто вся ее провокация ограничивается разговорами, как и всегда, Женя облизывает губы, и что-то шепчет, он не может разобрать, что, но и похуй, правда, сейчас все это вообще не имеет никакого значения, особенно когда она спускается ниже, наконец, и трется об него там где нужно, это все еще непривычная херня, когда Женя делает это сама, сама ловко обхватывает его ладошкой, сама приподнимается, чтобы насадиться, на пару секунд замирает, стараясь расслабиться, это ее привычная беда, он все еще не может понять ее до конца, потому что она точно знает, что будет дальше, точно знает как будет, будет приятно, и все равно не может просто отпустить себя, разрешить своему телу получать удовольствие, Женя делает глубокий вдох, медленный выдох, он буквально видит как поджимается ее живот, и как она осторожно, буквально по миллиметру опускается, прикусывая губу, как будто обхватывает его плотной живой сокращающейся перчаткой, теплой и бархатной, застывает, привыкая, притираясь тазом, видит, как у нее дрожат ресницы, а на лбу набухает тонкая венка, и он не хочет, но почему-то не может не думать о том, какой она была в их первую встречу, несколько первых встреч - зажатой, собранной, натянутой, как струна, тогда все то что он видит перед собой сейчас могло быть только мокрой ночной фантазией, когда спуская на кафель в душе он внезапно ловил себя на том что представляет большие темные глаза вместо привычных размытых образов, теперь все эти фантазии пришли сюда, и оказались гораздо более плотскими, гораздо более живыми. Женя не двигается, и это почему-то одна из самых сексуальных, даже похабных вещей, которые он вообще видел в жизни, даже не потому что он буквально чувствует, как она пульсирует изнутри, это уже не вопрос его физических ощущений, он просто смотрит на то как дрожат ее губы, ресницы, как медленно вздымается грудь под его руками, как кончик языка касается кромки зубов, как она впитывает в себя это, как будто это не только он проникает в нее, но и она - в него, это тупая неуместная мысль которую он нахуй не хочет думать, но не думать не может, особенно когда Женя опускает руку и кладет себе на живот, медленно гладит, сильнее сжимаясь в моменте; его вдруг накрывает ещё одна, чуть более тупая мысль, мысль, которую до этого он думал исключительно со стороны собственного кайфа, о том как это классно, присунуть в теплое мокрое из-за тебя место, и получить крутую отдачу; мысль, которая сейчас переворачивается на сто восемьдесят градусов, превращаясь в странное: как это чувствует женщина, когда ты в нее входишь, буквально проникаешь внутрь ее тела, как сильно она вообще должна доверять тебе, чтобы это позволить, чтобы... - Сейчас, - выдыхает Женя, и он как-то разом просыпается, - сейчас, секунду, я... - Что? - Я все сделаю, - обещает Женя, и это именно то, где кажется и была закрыта собака, он пока не может сформулировать это, но уже понимает, что именно было не так, что было по-другому, - извини, я просто... - Что? Когда он переворачивает ее на спину, слишком, сука, аккуратно, для своего состояния и своих догадок, Женя коротко всхлипывает, кривится, и не может сдержать длинного ломкого стона, как будто ей наконец дали то что нужно, и это только подкрепляет подозрение, Женя ерзает, жмется ближе, и что-то снова шепчет, и это просто невыносимо, и... - Кто? - спрашивает он, это мерзкая хитрость, но если не сейчас, Женя не ответит ему никогда, и не то чтобы он против, просто он должен знать что она сама - за, - кто тебе присел на уши, мм? Малышка? Не скажешь, и мы ляжем спать. Женя дёргается, замирает, распахивает глаза, и смотрит на него так, что кажется, говорить можно на пару минут меньше - это стопроцентное попадание в цель.