Перезагрузка

Совет действительно был классный и рабочий, он действует с порога, и Женя внутренне ликует, потому что Ксюша, конечно, гений, на самом деле она и сама могла бы до этого додуматься, здесь нет ничего сложного, никаких скрытых истин тайных обществ, все просто и старо как мир: путь к сердцу мужчины лежит не совсем через желудок, особенно к сердцу мужчины, который не ужинает дома. "Ты когда-нибудь играла в... ммм, футбол?" - спрашивает Ксюша уже в такси, Женя краснеет до ушей, потому что водителю не стоит слушать, но Ксюша пьяна и неумолима, - "ну или в другие игры такого типа... Знаешь, когда надо передавать мяч от человека к человеку! Здесь похожая история. Принимай эстафету" "Это не спорт", - говорит Женя, и Ксюша вздергивает ухоженную бровь. "Кто тебе сказал? Такой же спорт. Просто тебе повезло играть на своем поле. Когда приходится играть с кем-то не таким... приятным, только так оно и работает. Потом ты учишься просчитывать каждый шаг" В ванной отеля Женя присаживается на пол, прячет лицо в ладонях, и старается выбросить из головы все происходящее, оно как будто больше не происходит с ней, как будто это какая-то странная сериальная история, за которой прикольно наблюдать со стороны, но жить в которой не хочется, потому что это как-то... "Это все равно как проституция", - говорит Женя, и Ксюша прыскает, в такие моменты с нее разом сходит весь лоск, и то самое, давно понятное и привычное обнажается, сама ее натура, благодаря которой ей удалось так высоко залезть, Женя не хочет сказать что это неприятно ей, ни в коем случае, Ксюша молодец, Ксюша выиграла эту жизнь, но Женя будто не хочет идти по ее стопам. С другой стороны, она и не идёт, это же не значит ничего, это просто маленькая хитрость, попытка показать что она разительно отличается от других девушек с которыми он когда-либо был, отличается не неопытностью и зажатостью, наоборот, умением взять все в свои руки, и... "Это такая тоооонкая грань" - слишком громко для того чтобы это всё ещё было приличным, поясняет Ксюша, - "между полным подчинением и полным контролем. Ты не поймёшь пока не попробуешь, знаешь? Как бы просто, ммм, делаешь всё что он хочет до того как он об этом скажет, исполняешь желания, как... Как фея" Женя кривится, и тут же старается улыбнуться, потому что она сама обратилась к Ксюше, Окей, никто не тянул ее за язык, не заставлял, и... "Тогда никто не опередит тебя", - говорит Ксюша, - "это, кстати, не только для него, это работает на всех, так, на будущее. Хочешь чтобы мужчина всегда возвращался к тебе - дай ему то, что не дадут другие. Просто взять в рот для этого мало, в рот берет любая блядь, ты же это понимаешь... Они всегда липнут к тем, кто этого хочет. Хотя сами они никогда тебе не скажут, это будет знаешь, разговор о том что пока они могут купить, им плевать что ты..." Ксюшу куда-то несёт, это тоже предсказуемо, другое дело, Женя в принципе могла предположить что так будет, потому что границы между ними не совсем условны, как бы ей не хотелось... На самом деле, Жене все реже хочется стереть их окончательно, как будто она только сейчас начинает просыпаться и понимать, что на самом деле прячется за всем этим видимым успехом, что-то совсем другое, непохожее на ее историю, как будто ее стремление встать на одну ступень с такими женщинами само по себе странное, какая-то... "Гиперкомпенсация", - говорит ей Ксюша, и Женя не совсем понимает, о чем она, потому что Женя задумалась, но это слово подходит и ей, как будто она хочет прикрыть ту самую неуверенность о которой говорила Ксюша чем-то другим, противоположным, - "у всеееех богатых мужиков она есть, это прям проблема, если что, ты поймёшь когда пообщаешься с другими! Чем больше у него денег, тем больше ему надо, потому что чем их больше, тем меньше у него уверенности в том что ты хочешь его просто так. Ты, не ты... Ты поняла меня. Чем больше у него денег, тем больше шансов подцепить ту, которая думает "о боже, ну когда ты уже кончишь, ты..", и..." "Я поняла", - чуть громче нужного говорит Женя, и ловит себя на том что у нее холодеют пальцы, это вообще не тот разговор, который она думала вести хоть когда-нибудь, хоть с кем-нибудь, потому что это просто... - "это гадко, давай сменим тему, хорошо?" "Ты сама спросила!" - пожимает Ксюша плечами, и в целом это было почти так, но... "Не об этом", - зачем-то продолжает Женя, возможно это алкоголь, который покидает ее с каждой секундой, возможно просто природная вредность, с которой она не может, не хочет бороться, - "я думала о том как сделать так чтобы он был рад меня видеть, и чтобы не думал о том что кто-то... Кто-то ещё - лучше. Чтобы не пошел налево" "Ему не обязательно думать что кто-то лучше, чтобы пойти налево", - речитативом выдает Ксюша, и это ее нормальное состояние, но внутри, в груди, у Жени на секундочку холодеет, она не может контролировать это, окей, как бы ни хотела, как бы ни пыталась внушать себе что истории других людей и их опыт не всегда сопоставимы, не должны быть сопоставимы с ее историями и опытом, хотя бы даже потому что у них разная жизнь, разное воспитание, разные цели... "Он может просто захотеть", - продолжает Ксюша, и покровительственно хлопает ее по предплечью, - "но это не страшно, ты тоже можешь захотеть" "Я не хочу" "Совсем?" - подбирается Ксюша, и Женя снова застывает, внутри у нее борются две стороны, первая уже во всю костерит ее за то что она сказала лишнее, другая хочет настоять и показать собеседнице, что она не всегда права, что у людей бывают принципы, но дело не только в принципах, а, - "а если бы он не узнал? Ну, то есть, если бы ты точно знала что он никогда не узнает, ты что, не хотела бы попробовать?" "Нет", - говорит Женя, и это звучит как-то... Интересно, на самом деле это одно из самых честных ее "нет" за последнее время, возможно за всю ее жизнь, потому что она в первую очередь не врёт себе, окей, она помнит Сочи, она уже пыталась, "Нет, на самом деле, ясно? Это противно" "Противно", - эхом повторяет Ксюша, и хмыкает, - "ничего себе, а, ты попала, подруга" Женя перекатывает в голове этот разговор как леденец на языке, пока приводит себя в порядок, какая-то часть нее зачем-то забрасывает ей стремную удочку о том что они не виделись давно, и на этот раз она реально могла отвыкнуть от него, и в целом это наверное не совсем красиво, то, что после такого перерыва они встречаются не в ресторане, не на прогулке, не где-то ещё, а в отеле, как будто она действительно проститутка, которая ждёт клиента, это сравнение вызывает у нее приступ неприятного ей самой смеха, какого-то истерического, как и все ее состояние в целом; Женя смотрит на себя в зеркало, в очередной раз поправляет волосы, дорисовывает стрелку на правом глазу потому что эта сука получилась недостаточно острой, как будто кому-то вообще есть дело до ее стрелок, стаскивает с плеча халат, и тупо растирает по коже скользкий гель, при ярком электрическом свете он выглядит странно, Женя стаскивает халат ниже и чуть кривится, рассматривая себя - она скинула, это точно, не так много, но все же, наверное это хорошо, по крайней мере для шоу это хорошо точно; Женя отходит от зеркала чуть дальше, и примеряет другой взгляд, более глубокий, более манящий, ну или каким он должен был быть по описаниям Ксюши, это получается... Получается напряжно, как будто она готовится заходить на прыжок, Женя пересматривала свои прокаты и всегда гордилась такой сосредоточенностью, но сейчас она совсем неуместна, сейчас ей нужно другое, и это другое отчаянно не получается именно когда она начинает так стараться, как будто это какие-то несовместимые вещи, как будто чтобы выдать нужную эмоцию нужно расслабиться, но если она расслабится, она отдаст контроль, и то что нужно не получится, нихера не получится... В любое другое время эта идея была бы очень тупой, очень, но не теперь, теперь Женя проклинает свою голову и лезет на страницу к этой - она не хочет проявлять мизогинию, правда, она не такая девушка, но сейчас она не может содержаться - к этой рыжей корове, и смотрит ее фото до тех пор пока на виске не начинает пульсировать жилка. "Ему не обязательно думать что кто-то лучше, он может просто захотеть", - звучит в голове голос Ксюши, и Женя нервно облизывает губы; это смешная доля вероятности, верно, что между ними ничего не было за все то время что они провели вдвоем, она ведь точно не была против, почти наверняка не была, а он... Женя ловит себя на том, что сидит на холодном кафеле голой задницей, это не то что приятно, но у нее вдруг кончаются энергетические ресурсы, она буквально не знает где найти силы на то чтобы встать и дойти до постели, ее психологический подъем последних дней вдруг оказывается для нее какой-то непосильной ношей, которая грозит вылиться слезами, вдобавок к этому опустошенная голова начинает рисовать ей всякие мерзкие, отвратительные картинки, как будто она присутствовала в том номере, была третьей, наблюдала за тем, за чем не должна была, и... Женя прикрывает глаза, окунается в непрошенное, неправильное возбуждение, оно неправильно уже тем что не похоже на ее обычное желание близости, в нем есть какая-то стыдная горечь, которую, наверное, испытывают поклонники, наблюдая за тем как объект их интереса обнимает, трогает, целует другую, и от безысходности пытаясь представить себя на ее месте, Женя правда не хочет представлять каким он мог бы быть с этой Катей, но не хотеть - это половина беды, Женя все равно представляет, сглатывает горький комок, и чувствует как в животе завязывается густой жгучий узел, какая-то смесь неприязни, опасения, ожидания и похоти, Женя снова закрывает глаза, и почти видит это - другое тело под ним, другую девушку, длинные яркие волосы, огромные глаза, губы, все совершенно не то, непохожее на нее, как будто полная противоположность, которая возможно привлекает сильнее... Это какая-то сухая, тупая злость подтачивающая ее изнутри, к моменту его появления Женя не успевает переварить ее до конца, и она мутирует, трансформируется во что-то совершенно противоестественное, или наоборот, максимально естественное, ее голова как будто перестает работать во всех направлениях кроме одного, того, которое указала ей Ксюша, Ксюша знала, о чем говорила, Ксюша, мать ее, была абсолютно права, потому что он буквально растекается сам, когда вместо положенного обсуждения произошедшего за все это время, она лезет к нему ближе, лезет руками под одежду, и как мантру повторяет что скучала, в этом Ксюша была права тоже - это легко, потому что это правда, она действительно скучала, кажется она и сама не осознавала, насколько, она зря боялась отвыкнуть, кажется, этого не произошло бы проведи они порознь год, как будто это был какой-то зарубцевавшийся шрам, который никогда не заживёт до конца, что-то вроде того, это ощущается совершенно естественно, как будто их тела и правда были созданы друг для друга - такая идиотская сопливая фантазия, наверное он бы не оценил, если бы она озвучила, но Женя правда так считает, по крайней мере сейчас, на самом деле Женя никогда не думала что это может быть так приятно, будучи голой касаться другого голого человека, это звучало и выглядело как преувеличение пока это не коснулось ее саму, Женя была уверена что все эти люди фантазируют чтобы как-то оправдать свои занятия, но теперь ей не нужно оправдываться, не перед кем, и совсем не хочется перед собой, Женя ловит себя на мысли что скучала не только по нему, скучала по ощущениям, по возможности не только получать, но и отдавать, перехватывать и впитывать в себя чужие эмоции, которые она вызывает, это снова воплощённый в реальность совет хитрой Ксюши, проявлять свое желание путем инициативы, а не ожидания инициативы с его стороны, правда он немного сбивает ее с толку, когда запускает руку в волосы, и не даёт отвернуться, Женя не планировала делать это так, она сама прекрасно знает, что это не ее конек - играть в ведущую лицом к лицу, она может работать на этом поле только пока ее не застали врасплох, в иных обстоятельствах ее нещадно развозит, и оно происходит моментально, когда он крепче перехватывает ее затылок, Женя тут же крепче сжимает ладонь, по инерции, и запаздало отмечает странную штуку - ее собственное острое возбуждение не то чтобы притупляется и отходит на второй план, оно скорее начинает ощущаться странно, как какой-то своего рода ответ, вся она как будто становится отражением чужого желания, и это опять то о чем говорила Ксюша, и это внезапно пугает, как будто она больше не принадлежит себе, как будто она проваливается куда-то, и это уже больше, намного больше чем просто доверие... Потом, спустя время, мозг Жени охарактеризует это состояние как какой-то транс, сейчас ее мозг работает только в одном направлении, она послушно ложится на спину, разводит ноги, и на автомате отталкивает от себя его руку, это тоже новое и странное, даже страшное, потому что сейчас сквозь ее состояние ее все равно прошивает дрожью от того что всплывает в ее голове, это что-то совсем нехорошее, нездоровое, то, как сильно ее заводит мысль о том что наверное сейчас она действительно самая удобная из всех, кто был в его жизни, самая подходящая, просто идеальная, она готова на все, и даже если он сейчас захочет по-другому, она не откажется, даже без подготовки, она сможет потерпеть чтобы ему было хорошо, и потом, с другими, капризными фригидными девками он будет вспоминать ее, потому что она как из книжки про гейш - живое произведение искусства. Проникновение получается болезненным, приятно болезненным - это как разминать затекшую мышцу, Женя прикусывает запястье, и думает о том что не зря ждала его, не зря чувствовала себя принявшей обет монашкой, когда вечерами ее накрывало, и она ловила какой-то странный, извращённый кайф, переживая это без разрядки, голодное тело отзывается жгучим, приторным удовольствием, и Женя озвучивает это совершенно не смущаясь, Жене нравится мысль о том что он будет знать, что делает с ней, это тоже закрепит связь, о которой говорила Ксюша, она назвала это каким-то противным словом, "поводок" - мужчина всегда возвращается к той, с которой чувствовал себя богом. Пусть даже мысленно. Это странная штука, как будто сегодня кроме них в их кровати есть ещё несколько человек, Женя слабо подаётся бедрами ему навстречу, не пытаясь перехватить инициативу, ей достаточно и так, она прикрывает глаза и представляет как выглядит там, внизу, Женя сильнее сжимается, ещё, ещё раз, до того, как слышит его разбитый стон, это простреливает ее до кончиков пальцев ног, на самом деле он явно не из тех, кто молчит в постели, но именно такое бывает редко, и это охуенно, Женя обхватывает его за шею, прижимается настолько плотно, насколько это возможно, и просит ещё, Женя буквально прикусывает себе язык, когда в какой-то момент осознания собственной важности чуть не ляпает о том что с ней же лучше, правда, как будто ее тупые фантазии о нем и этой рыжей шлюхе имели под собой основания, будто сейчас он вообще способен на какие-то сравнения, Женя царапает ему спину под лопатками, рассказывает как ей много, это тоже не просто манипуляция, ей действительно много, когда он срывается ей кажется что он разорвет ее изнутри, это жуткая мысль, но от нее по телу проходит сладкая судорога, это что-то... В моменте Женя обещает себе загуглить, потому что она не может вспомнить за собой такого состояния, ей хочется ещё, ей хочется большего, даже не самого оргазма, как будто наоборот, ей хочется чтобы ей не разрешили кончить, чтобы это острое сладкое чувство осталось с ней, в ней, ей кажется что оргазм уничтожит это, и поэтому когда ее тело все же не выдерживает, отзывается болезненной судорогой, прошивает от пупка до поясницы, Женя не даёт ему выйти, прижимается сильнее, и просит продолжать, в этот момент мыслей в ней уже нет, она просто что-то тупо шепчет ему на ухо, сама не понимая, что, что-то, за что потом ей будет стыдно, но это будет потом, сейчас ей плевать на все, кроме своего нереально правильного решения сесть на таблетки, Женя знает как он это любит, Женя почти уверена что никто из его шалав не позволял ему такого, не доверял настолько, и когда Женю отрубает, ее отрубает не просто так, а с чувством выполненного долга. Почти выполненного. Наполовину.