Перезагрузка

Иногда он задумывается о том, что некоторые вещи в его жизни, некоторые его поступки – это обыкновенное свинство. Это странная характеристика, как правило, он не вешает себе на плечи чего-то такого, но в этом случае иначе выразиться очень сложно, поэтому приходится быть честным. После всего что было, Женя обвыкает, обмякает, и, кажется, вообще ни о чем не думает, но он – думает, потому что он знает, и это тяготит его, это не то чтобы полноценная измена, это скорее психологическая измена, и это… Хуже. Физическую свою измену он воспринимает не так, куда легче и проще, а может, все дело в том кому он изменяет, может, дело в том, что на тот момент Юля уже потеряла для него всю свою прелесть, и он буквально выдавливал из себя желание оставаться с ней надине, и она… Она это понимала. *** Она понимает это, но это его не парит. Это похоже на чистый кайф, забить хуй на ее желания и потребности, он понимает это еще в тот день, когда возвращается к ней, пропахший потом и сигаретами, а она – исключительно брезгливая и чистоплотная – лезет к нему с порога, как ненормальная, липнет, тащит в комнату, встает на колени и стягивает штаны. Юля на коленях смотрится правильно – не в сексуальном смысле – она, будто бы, все это время была перед ним на коленях, и это было и тошно, и приятно одновременно, он не смог бы отказать себе в этом, даже если бы хотел, поэтому он решает что он не хочет, пускай сосет, пускай от нее будет хоть какая-то польза… Эта Юля уже пиздец как непохожа на ту, другую, которая когда-то заняла весь его ум, поэтому он действительно не испытывает раскаяния, как будто он может оценивать совершенно разных людей, и… - Что это, - перебивает Юля, перебивает его мысли, и он злится, но не особо серьезно, потому что ему нужно что-то придумать, как-то объяснить, и он выдает первое, что приходит в голову: - Ремнем натер. Давай уже. Юля стреляет глазами, насаживается горлом, не особо умело, но пиздец как старательно. *** - Какого хуя ты… - Тебе не нравится? – кривится Рената, и жестко, основательно дерет ногтями ребро, - тебе нравится, не пизди. - Следы… - Это красиво. - Это… - Бедная милая Юлечка, - сюсюкает Рената, и впивается губами чуть выше левой косточки, резко, неприятно, но и приятно одновременно, - она будет, - Рената снова делает это, чуть дальше, и он думает о том что ее стоит остановить, оттянуть за волосы, сказать что это дерьмовая идея, но он не может, - плакать и старадать, ммм, - Рената делает еще один след, еще, еще, и эта цепочка уже не может казаться случайной, это… - Купи своей шлюшке «Новопассит», - говорит Рената, откидываясь на подушки, пока он наливает ей воду в бокал, - сколько можно истерить, м? Она же знает, мы – друзья. - Друзья… - Друзья, Данечка, - улыбается Рената, перехватывая стакан, - ты же сам говорил мне так, а? Ну ладно, с тех пор много изменилось, но вот мы же здесь, и дружим и это же хорошо, правда?… Он молчит, и это, вроде как, один из немногих случаев, когда он и правда чувствует дураком себя, а не тех, кому он это внушает, потому что с ней это не пройдет, он все еще переживает странное жжение в районе паха, которое не пройдет еще долго, последствия его близкой дружбы с этой девушкой, которую трудно, но очень хочется выбросить из головы. - Я тебя не люблю, - говорит он, откидываясь на подушки рядом с ней, - не хочу типа, знаешь, ну... жениться и детей не хочу… от тебя. Это правда. - Хм, - говорит Рената, молчит чуть дольше приличного, и тянет, - дай закурить? - Зачем ты куришь? - Прикури, - чуть тише повторяет Рената, и он делает то, о чем она попросила, прослеживая взглядом как губы смыкаются вокруг фильтра, - ты на приколе, Дань? Я курю пять лет. Мне нравится. Не хочешь жениться, или чего ты там… - Ничего. - Ну так и хорошо, - совершенно спокойно вторит Рената, и он буквально физиески ощущает, как сердце поднимается к горлу, - не будешь трахать мне мозг, Данечка. И вообще, что за хуйня, нам… Тебе 19 лет. Есть ведь? - Есть. Недавно. Ты не поздравила. - Поздравляю, - меланхолично говорит Рената, и быстро, легко касается губами его ключицы, - закрутилась, прости, зай. - Четыре месяца назад. - Ух ты, - улыбается Рената, и он просто забывает. *** - Ты не натер ремнем их, - говорит Юля, и шмыгает носом, - ты их не натёр ремнем, ты не носишь ремень. Он настолько устал и заебался, что ему не хочется даже переворачиваться на другой бок, но она нудит над ухом, и это просто невыносимо, он все же поворачивается, и смотрит на нее, пытается ухватить это в пьесу «почему я ее разлюбил», и ухватывает слишком много для одной пьесы, ему хочется передернуть плечами, хочется… - Ты с кем-то был, да, - говорит Юля, и снова шмыгает носом, - ты спишь с ней, да? - С кем. - С ней. Я не знаю, с кем, с кем-то, телки... Он мог бы вздрогнуть, если бы его усталость не была такой массивной, сейчас он просто кхекает, и смотрит на нее в упор, пытаясь запомнить эту девочку навсегда: ее жженые обесцвеченные волосы, дрожащие пухлые губы, мятое, живое лицо, сошедшиеся на переносице брови, тяжелый просящий взгляд болотных глаз… Бедная глупая Юля даже не понимает, кто это, даже не представляет, с кем он спит, она даже не думает на шлюху-Диану, которая бегает к нему ночами, изменять своему хорошему мальчику, она просто не знает, о чем думать… О ком думать. Рената во всей этой истории кажется инородным элементом, особенно когда он думает о ней, когда он вспоминает о том как она молча курит в форточку, слушая как он записывает Юле голосовое, будто ей и правда все равно, и чем сильнее она это сует, тем мерзее и ванильнее он говорит с Юлей, чтобы она слышала… Она, но не Юля. Это странная, ужасная головная боль, почти как от соли, только хуже, потому что эта будто бы не несет ему вреда, и он не хочет с ней бороться. - Иди сюда, - зачем-то просит он, и Юля моментально лезет ближе, ее не смущает, что она так и не дождалась от него ответа, она улыбается, как будто получила желаемое, и это… Это странно, он не знает, как это описать. - Поцелуй меня, - говорит он, и Юля сама лезет ему в лицо, целует, не обращая внимания на отсутствие ответа, облизывает ему нижнюю губу так, что он чувствует комок отвращения, толкающийся в подреберье, и осекается – красивая сексуальная девочка не должна вызывать в нем… *** - Давай пересечемся на выхи, я тебя поздравлю, - говорит Рената, снова демонстративно выдыхая дым ему в лицо, - как ты хочешь? - Я буду занят. - Бедная милая Юля, - повторяет Рената, затягивается, и смотрит на него в упор своими похабно-голубыми глазами, - так ее любишь, ммм? Так боишься ее потерять… Это могло бы звучать серьезно, если бы это говорила не она, от нее – он точно знает – в этом есть только издевка, и это погано, но он тоже хочет, он… - Люблю, - говорит он, не вкладывая в слова ничего, но вкладывая все, - знаешь, как если бы вот у меня была, ммм… Верная жена. Она бы мне варила кашу, ждала, соса… Ладно, варила… Суп. И рожала детей. Ну, я люблю детей, вот она бы мне родила много, знаешь, сыновья, дочери… - Инкубатор, - заботливо поясняет Рената, - прикури мне еще, и налей, если есть. А потом пойдем трахаться, потому что у меня работа, я на месяц? Больше, уезжаю. - Типа я инкубатор? - С ума сошел? – округляет глаза Рената, и морщится, - нет, Данечка, мне твои детки не нужны. Я не умею варить… Суп. Обнови мне? Спасибо, мой хороший. *** Юля мокро целует его, он бездумно гладит ее по спине, и когда она отстраняется, он чувствует только жалость. - Я же к тебе приеду, да? – ластится Юля, и трется головой ему о грудь, как будто пока она отсасывала ему, она не видела линии засосов от кости до кости, - пересечемся? - Пересечемся, - лениво соглашается он, и Юля радосто скулит, утыкаясь ему в бок. *** - Ей понравилось, - ржет Рената, щекой прижимаясь к его животу, - чего сказала? - Ничего. - Пиздишь, - снова ржет Рената, - я же знаю… - Правда ничего не сказала. - Правда? - серьезно тянет Рената, и хмурится, - ну нет, так не может быть, она не может быть вот прям такой вот, ну совсем уже? Вообще-то она может, думает он, она может, и она именно такая, другой вопрос - когда это произошло; отсутствие реакции, конечно, полуправда, и он не может не признаться. - Она сказала что это не от ремня, типа знаешь, я же не ношу ремень, и... - Ремень? - Ну да, она спросила, я сказал что натёр ремнем, а что я должен был... - Знаешь, - снова странно серьезно говорит Рената, - а это значит, наверное, что ты её все же совсем не любишь. Не то, что ты со мной, не знаю, или с кем там ещё, а то что ты даже не пытаешься это спрятать. Говоришь ей в лицо, потому что знаешь что она схавает, никуда не денется. - А то что я вообще тут, это уже типа не повод? - Типа не повод, - передразнивает Рената, - ты вообще видел меня? Тебя нельзя винить. - Ты такая не одна, - зачем-то говорит он раньше, чем успевает подумать и осознать, что именно он хочет выдать, - и кроме тебя есть. Вообще-то. - И хорошо, - пожимает она плечами, - чего скучать? Самое время веселиться. *** - Мы же работаем... Над отношениями, - говорит ему Юля, и широко дебильно улыбается, - так что все у нас будет хорошо, да? - Когда? - Всегда! - быстро рапортует Юля, - конечно всегда, знаешь, через пять лет мы такие... Он не особо слушает что она говорит, это какое-то неприятное, липкое, похожее на усталость от однообразной работы желание встать и уйти, но Юля продолжает, она не вспоминала эти следы-не-от-ременя уже больше месяца, как будто их и не было, будто ей показалось, может она реально внушила себе это, он не знает, он знает, наверное, только, что это все, это конец, как бы она не хотела... Работать над отношениями, никаких отношений уже нет. Это будет нереальная хуйня с точки зрения медийки, просто пиздец, учитывая как долго они вывозили этими отношениями, но с другой стороны, это же будет новый поворот? Юля улыбается ему, а он лениво перебирает ее пальцы, и думает о том что хайп на расставании - это даже круче хайпа на отношениях, все будут орать, все будут недовольны, или наоборот, потом будет ждать воссоединения, да мало ли хуйни можно наворотить... Это будет бомба. - Я тебе там собрала, - говорит Юля, сильнее сжимая его руку, чтобы привлечь внимание, - ты же опять не поужинаешь на съемках... - Закажу доставку, - пожимает он плечами, и Юля хмурится, поджимает губы, но не настаивает, это одна из первых ласточек, хорошо, не первых, но ласточек, прилетающих ей в лоб, чтобы она все поняла и сделала шаг назад сама, не вынуждала его заканчивать все некрасиво. - Мы встретимся завтра? - спрашивает Юля на пороге, и он снова пожимает плечами, неохотно обнимает ее, и она чувствует, наконец, - да что не так? - Да все так, - мнется он, подбирая слова, - просто че-то, как-то, знаешь, бля... Я пойду, мне пора, опоздаю, Юль, блять, ну что опять за сопли? Юля шмыгает носом, смотрит на него покрасневшими глазами, и ее лицо медленно, но верно собирается в привычную гримасу, которая все это время вызывала желание обнять, защитить, успокоить... Сейчас он сглатывает тошнотный комок, и кривится не потому что хочет, а потому что уже не может удержаться, и... - Опять на что-то обиделась? - Мне что, мне, не на что, да? - надрывно всхлипывает Юля, и это блядский гвоздь в крышку гроба того что они называли отношениями, - я, мне... - Ты, тебе, как же ты заебала меня своими манипуляциями, - выдает он, чуть более грубо, чем хотел, отцепляя от себя ее руку, - все, давай, я наберу, или... В общем я наберу. Наверное. - Да стой, Дань! - орет Юля ему вслед, кажется топает ногой, но за ним не идёт, и это уже маленькая победа, она потихоньку отступает, она начинает понимать, что он и правда ее больше не... "Если вообще когда-нибудь любил", - голосом Ренаты проносится у него в голове, и это на удивление не раздражает, с этим больше не хочется спорить. Хуй знает, любил, или не любил. История была классная, фанаты оценили. Это уже дохера, так-то.