Подчинись мне, шлюха

      Тёмная, глубокая и прохладная ночь, от студёного ветра которой тело покрывалось мурашками. Накахара, умеренно сдерживая свой пыл, тяжёлыми шагами верно направлялся по ночным улицам Йокогамы. Рука, облачённая в тёмный бархат, держит сигарету, которую мужчина стискивает тонкими пальцами, делая рваные затяги, выдыхая едкий дым из своих лёгких, словно это подавит его раздражённость. Душа мафиози горит от ярости и гнева, а также его сердце предательски болит. Небесные глаза сверкают холодом от блеклого света фонарей, что тускло освещали тротуар. Чуя шумно выдыхает, выкидывая окурок на землю, оглядывая своё местонахождение. Причина его ярого гнева кроется во вчерашнем несчастном дне и достаточно ублюдочной персоны.

***

      В ту ночь дуэт двойного чёрного был вынужден сработаться. Накахара, как эспер, что обладает чрезвычайно опасной способностью, должен был активировать её. До жути страшно и рискованно, но как говорил Осаму, его планы всегда верны и в конечном итоге успешны. Переступив через себя, Накахара смирился, вновь доверяя себя Дазаю, рискуя собственной жизнью. Пустой взгляд направлен на перчатки, которые снимал рыжеволосый, отбрасывая на землю, после же шепча слова, что активируют Порчу «О, дарители тёмной немилости, не тревожьте меня вновь».       События дальше можно было описать нескончаемой агонией. Его силы постепенно кончались, а как известно, он умрёт, если Осаму не окажет помощь, обнулив его способность. Кажется, что ещё немного и Чуя умрёт сам и уничтожит весь мир, ведь его силы были уже на исходе. Чуя звонко смеётся, образует над головой внушительных размеров гравитон, собираясь к чертям разрушить этот мир. Но смех его болезненный. Ему больно. Сущность Арахабаки наделила его огромной разрушительной силой, что при активации Порчи может привести к гибели эспера.       Накахара кашляет кровью, замирая, ощущая, что чужая рука касается кисти его руки. Дазай успел. Белые зрачки постепенно уменьшаются, сам Чуя обессилено падает на колени, опустив голову вниз, слыша за собой ехидный хохот. Чёрт подери, он ещё и издевается? — Я доверился тебе, в свою очередь ты вздумал погубить меня?.. — из последних сил хрипло прошептал мафиози, после окончательно падая на землю, прикрывая глаза, не видя самодовольного выражения лица, по которому хотелось врезать, если бы были силы.

***

      Накахара хмуро глядит на знакомый дом, что выглядел довольно вяло, словно держался на соплях. Неудивительно, ведь этот ветхий дом достался Дазаю от агентства. И прямо сейчас, примечая свет через окно, мысленно усмехаясь «не спит, мразь», Чуя направляется прямо ко зданию, держа путь в чужой дом. И вот, стоя у дверей, Накахара стискивает зубы, рвано выдыхая через ноздри и, активировав способность, сносит эту дверь к чертям с громким хлопотом. Из пыли, образованной от такого резкого прихода, выглядывает фигура мафиози, который неспеша направляется внутрь.       В крови Чуи переливается нескрываемая ярость, его небесные глаза горят ненавистью, как только он замечает опешенного Осаму, который мгновенно сменился в лице, решая съязвить. Только не успевает шатен открыть рот, как Накахара замахивается кулаком, хлёстко ударяя им по щеке мужчины, после чего та начала наливаться кровью и болезненно пульсировать, а сам Дазай сплюнул кровь, недовольно глядя на Чую. Даже учитывая своё положение, Осаму не может воспользоваться моментом, чтобы не добавить своей остроумной колкости. — Малыш Чуя, неужели ты так взвинчён из-за вчерашне?.. — не успевает Дазай договорить, как его резко прижимают к стене с треском и неожиданным вскриком самого шатена, спина которого отдавала ноющей болью от не очень-то и приятного обращения.       Накахара не собирается слушать подобные высказывания в свою сторону. Поэтому он яростно смотрит в глубокие глаза коньячного оттенка, прижимая своё колено между стройными бёдрами, стискивая воротник чужой одежды, который, казалось, мог бы порваться от такого напора мафиози. — Закрой свой блядский рот, — чуть ли не скребя зубами, холодно цедит рыжеволосый, прожигая бывшего напарника взглядом, — Думаешь, тебе сойдёт с рук твоя беспечность? Считаешь это забавным, мразь?! — повысив тон, вопросил Чуя, замечая лишь слабую ухмылку шатена, который явно не собирался наступать на горло своей гордости.       В ответ поступило лишь гробовое молчание. Взгляд Осаму обречённо пустой. Он смотрит без угрызения совести в ледяной взгляд напротив. И он прекрасно понимает что его сейчас ждёт. Нет смысла сопротивляться, Дазай не раз попадал под сильную руку своего бывшего напарника. Вот только Осаму не учёл тот момент, что Чуя пришёл сюда далеко не за тем, чтобы избить его. Конечно, это входило в планы разгневанного мафиози, но самой вишенкой на торте было именно изнасилование и затоптание в грязь эго детектива.       Небесные глаза пугающе сверкают, пока губы растягиваются в хищном оскале, что придаёт лицу мафиози большей ненависти. Накахара сжимает его воротник и, приметив шикарное трюмо, отталкивает Дазая в ту сторону, молниеносно оказываюсь сзади, не позволяя Осаму упасть и сообразить в чём дело, нагибая его, заставляя упереться грудью о деревянную поверхность, прижимая его одной ладонью меж лопаток. Вторая же ладонь зарылась в каштановые пряди, цепко хватая за локоны и принуждая задрать голову, смотря прямо на себя в зеркало, что находилось напротив. На лице рыжеволосого красовалась надменная улыбка, пока на глазах шатена образовывались рефлекторные слёзы от сильной руки. — Жалостливо выглядишь, — цинично прошептал Чуя, кусая чувствительную мочку уха, умело опуская руку к чужим брюкам, второй сильнее сжимая пряди волос, — Не думай сопротивляться, я изнасилую тебя, как самую последнюю шлюху Йокогамы, — ядовито усмехнулся старший, замечая в, казалось бы, пустом взгляде, некое непонимание и боязнь.       Но Дазай не сопротивляется даже сейчас. Никто его жалеть не станет, тем более, лучшим вариантом будет подчиниться чужой воле. Естественно, делать этого Осаму напрямую не собирался. Несмотря на боль, на его лице было превосходство, словно всё более, чем замечательно, что ужасно не нравилось Накахаре.       Чуя желал увидеть боль в этих глазах. Он просто горел неконтролируемым желанием сломать Дазая, заставить в его глазах появиться хоть тени печали и агонии. И Накахара готов на всё, чтобы застать этот момент.       Ловкие пальцы уже начали стягивать с шатена брюки, а так же и боксёры. Занимало это достаточно мало времени, ведь Накахара не собирался оттягивать момент чужой боли и собственного мнимого удовольствия. И когда же Осаму был лишён нижней одежды, он слегка задрожал, ведь прохладный ветер неприятно прошёлся по бледной коже. Чуя похотливо ухмыляется, наматывая каштановые пряди на кулак, не позволяя разорвать зрительный контакт в отражении зеркала, параллельно освобождая себя от брюк, оставляя их находиться у колен.       Накахара кусает нижнюю губу, терясь крупноватой головкой стоящего члена о колечко мышц детектива, который сглотнул вязкий ком, затаив дыхание, пока его сердце бешено колотилось, а в крови играл адреналин. Чуя явно не из милосердных, поэтому растягивать Дазая он подавно не собирался. Сейчас он намерен трахнуть его на сухую.       Чуя безо всяких растягиваний мгновенно входит практически наполовину, тихо матерясь, ощущая узкие горячие стенки, отчего было несовсем приятно, наконец расжимая локоны волос, опуская руки к худым бокам, до белых пятен под одеждой сжимая их. Накахара не позволяет Осаму, который уткнулся лбом о деревянный стол, привыкнуть и начинает толкаться дальше и глубже, постепенно набирая темп, слушая слабое мычание и еле слышное стенание под собой.

Недостаточно.

      Чуя раздражённо шипит, замахиваясь ладонью и оставляя звонкий удар на чужой ягодице, довольно улыбаясь, замечая, как она постепенно наливается кровью. Толчки становились всё резче и грубее, что вскоре спровоцировало появлению крови, которая чуть облегчила скольжение. Рыжие пряди прилипли ко лбу, на котором образовалась испарина. Накахара оставляет одну руку на боку Дазая, второй вновь зарываясь в его волосы, оттягивая назад, желая увидеть слёзы и скорченное от боли выражение лица.       Но видит он лишь затуманенный коньячный взгляд и лёгкую улыбку, словно Осаму совершенно не чувствует боли или унижения. Это заставляет Чую разъяриться пуще прежнего, с силой ударяя младшего лицом о деревянную поверхность, точно разбивая ему нос. — Грязный выродок… — вырывается из уст мафиози, пока он, не переставая толкаться, кладёт ладонь, облачённую в перчатку, на забинтованную шею, начиная сжимать, перекрывая Осаму кислород, которого не хватало и без этого.       Постепенно доводя Дазая до асфиксии, Чуя грубо имел уже несопротивляющееся тело под хриплые стенания и практически беззвучные всхлипы Осаму. Рыжеволосый немного наклонился торсом вперёд, продолжая вбивать худощавое тело в стол и сжимать забинтованную шею, до того момента, как стали слышны лишь хрипы шатена, после которых он убрал руку с неё, опуская вниз и начиная осыпать его ягодицы безобразными и сильными ударами, пока с чужого бедра стекала алая кровь, с тихим звуком капая на пол.       Пошлые шлепки кожи о кожу, несвязное мычание, тяжелое дыхание, стенание, шорох распространились по всей комнате. Вскоре мучениям Дазая наконец пришёл конец, ведь Чуя почувствовал, как снизу завязывается узел. Накахара рвано выдохнул, впиваясь зубами в крепкое плечо в порыве собственного оргазма, кончая прямо внутрь. Горячее семя, что разливалось внутри, заставило младшего болезненно прошипеть, кусая обкусанные губы в кровь.       Тяжело дыша, Чуя вышел из Осаму, надевая обратно нижнюю одежду, замечая, как тот соскальзывает, обвивая его талию рукой, не позволяя упасть. Накахара удовлетворённо улыбался, чувствуя себя восхитительно, чего не скажешь о Дазае, чью гордость растоптали, да и его самого знатно поимели. Но Осаму не из тех, кто покажет своего поражения, поэтому, собрав все силы в кулак, он постарался обернуться, бросая тёмный взгляд на Чую. — Т-ты… ужасен… — прерывисто дыша, прошептал Осаму, поджимая свои губы, не отрывая взгляда от рыжеволосого. — Ага, завали ебало, шлюха, — равнодушно отчеканил мужчина, приподнимая слабое тело, сажая его на стол, отчего бывший напарник чуть ли не заскулил, прижимаясь спиной к холодному стеклу.       Накахара достаёт из кармана брюк пачку сигарет, поднося её к губам, поджигая пламенем зажигалки. Чуя холодно глядит на Осаму, который явно нуждается в помощи, но не смеет признаться от этом. К сожалению, это не проблемы рыжеволосого, поэтому он лишь грязно усмехается, протягивая свою руку к раздвинутым и окровавленным бедрам, указательным пальцем рисуя небольшое сердечко из крови, после же туда стряхивая пепел с сигареты, слушая недовольное шипение Дазая, который из-за собственной обессиленности даже предъявить ничего не может. Накахара же поднимает на него безразличный взгляд и выдыхает едкий дым прямо в лицо, на что Осаму лишь слабо морщится, после же разворачивается, пряча руки в карманах брюк. — Я надеюсь, ты сдохнешь, ублюдок, — на прощанье обратился Чуя, даже не разворачиваясь, уходя прочь из этого дома, оставляя Осаму в полном одиночестве и агонии.