По ту сторону двери

      Под утро в его комнате ещё холоднее. Лучи, пробиваясь через кроны деревьев, лениво скользят по стене солнечными зайчиками. Чон морщится, зябко вздрагивает, старается натянуть покрывало до самого носа. Он тихо сопит.       Свеча на столе давно потухла, как и экран разряженного телефона. Юнги поворачивается на бок, скрещивает руки, морщит нос. Пусть и привык к холоду, но настолько сильный его не прельщает. Вот бы поблизости кто-нибудь разжёг камин… Обоняние щекочет едва уловимый сладкий запах. Поначалу ему кажется, что он — лишь часть сна. Однако, приоткрыв сонные глаза, Юнги замирает. Он же не спит, правда? Пожалуйста, пусть это будет не сон! Юноша щиплет себя за плечо. Лицо сияет несдержанной улыбкой.       Рядом с ним спит Хосок. Парень хмурит тонкие брови, закутавшись в покрывало. Он поджимает ноги, стараясь согреться. Помятый, с взъерошенными волосами… Мин хочет пригладить волнистые пряди, возможно обнять их обладателя, чтобы тому стало теплее. Юноша снимает учебный камзол и накидывает его на продрогшего Хосока. Как бы после такой ночи он не заболел.       Юноша очень хочет, но не может оторвать от него взгляда. За несколько дней разлуки, у Мина было предостаточно времени, чтобы всё обдумать и, закрыв глаза на невозможность и гордость, прийти к выводу, что… Господи, как же абсурдно звучит! Чон Хосок вызывает в нём нежные чувства. Те самые, от которых он так долго пытался спрятаться за горой книг. Те, которые когда-то оставили болезненную рану на сердце.       Юнги искренне пытался отмахнуться от этих чувств, но, кажется, с самого начала был обречён. Ведь если глаза блестят при взгляде на человека, ты не сможешь боле их отвести. Тебе не под силу отказаться от ощущений, захватывающих душу. Особенно, если перед сном ты подкрепляешь их детальным воспроизведением в воображении его смех, привычку щёлкать пальцами, когда думает. Его улыбку…       Хосок резко крутит головой, из-за чего на лоб падает прядь. Он морщится, но не может её откинуть — руки запутались в покрывале. Мин рефлекторно тянется к его лицу, вдруг замирает. Он резко поворачивается на спину, смотрит вверх широко открытыми глазами, стараясь унять быстрое биение сердца. Когда желание коснуться Хосока стало настолько привычным?       Юнги тяжело вздыхает. Чон возится под боком, стараясь улечься поудобнее. Задумавшись, юноша не замечает, как поправляет ему покрывало. Хосок успокаивается, уткнувшись носом в плечо Мина.       Резкий стук в дверь. Внутри вдруг всё сжимается от страха, Юнги вскакивает и задёргивает шторы балдахина. Стук повторяется. — Хён, — тянет довольный голос Тэхёна за дверью. — Ты уже проснулся? — А ты как думаешь? — недовольно отзывается Юнги.       Хосок мычит что-то неразборчивое, пытается потянуться. Вдруг ему закрывают рот ладонью, отчего он испуганно вздрагивает. Их взгляды встречаются, Мин прижимает палец к губам. Чон медленно кивает.       Тэхён дергает за дверную ручку. — Спрячься под одеялом и беги, как только я выйду, хорошо? — Взволнованный голос совсем не соответствует внешнему спокойствию. — Иди, — шепчет Хосок, мягко отодвигая руку юноши. Но Юнги медлит. Его взгляд сосредоточен на заспанном парне. Они не обращают внимания на громкий голос и стук в дверь. Чон поджимает губы. — Я приду послезавтра к шести вечера. Украду тебя на денёк в будущее, — он подмигивает улыбаясь. — А теперь иди. — Обещай, что вернёшься. — У Хосока сладко тянет на сердце. Серьёзный взгляд туманит разум. — Юнги! Ты там? — голос Намджуна заставляет Мина напрячься, но он не отводит взгляд, ожидая ответа. Чон сжимает ладонь юноши и уверенно говорит: — Обещаю.       Только тогда Юнги кивает, и, надёжно спрятав ночного гостя, резко открывает дверь. Из-за этих двоих настроение мгновенно портится. — Вы не всех ещё подняли своими воплями? — Намджун и Тэхён удивлённо переглядываются. — Мы просто… — лебезит Тэхён. Он смотрит на старшего в поиске поддержки, но тот растерян не меньше его. Никогда прежде Мин не повышал на них голос по такому пустяку. Юнги выходит, громко хлопает дверью. Он берёт себя в руки и строго смотрит на них. — Я хоть раз опоздал? — Юноши отрицательно качают головами. — Тогда какого дьявола визжите хуже поросят? Или что-то произошло? — Совершенно ничего. — Всё в норме! — Почти одновременно говорят его однокурсники. Юнги, злой как сам Сатана, скрещивает руки на груди. Его настроение портится с каждым мгновением. Он твёрдо решил отыграться на двух горе-друзьях за то, что лишили его возможности как следует проводить Хосока. Джун и Тэхён, как по команде, отходят на шаг назад. — Ты во вчерашней одежде? — вдруг подмечает Намджун. От него не укрывается, как на секунду Юнги теряет самообладание и напряжённо сглатывает. — Пойдёмте есть, — Мин, закрывает за собой дверь, идёт в сторону столовой.       Тэхён тут же уходит, расстроенно поглядывая на старших. Намджун же медлит и, натянув улыбку, говорит: — Не ворчи на нас, — он кладёт руку на плечи Юнги, уводя того от комнаты. — Тебе ли не знать, как младшие за тебя беспокоятся. А вдруг ты бы опять в обморок рухнул? — Джун! — Всё. Молчу, — смеётся Ким. Он мастерски меняет тему, искоса поглядывая на дверь, которую Мин так и не запер.       Хосок решает прогулять пары, посвятив освободившееся время дремоте в библиотеке. Он пододвигается кресло к окну, закидывает ноги на подоконник и проваливается в воспоминания прошлой ночи. Сегодня погода совсем не радует. Крупные капли дождя бьются о стекло. Прохлада в помещении резко контрастирует с прохладой в комнате Юнги. Если отсюда хочется быстрее уйти, то там… Хотелось провести побольше времени, укрывшись теплым толстым одеялом. Как же сильно один человек может преобразить обстановку… — Идиот, — одними губами произносит Чон, закрывает лицо ладонями. Ведь план состоял в подтверждение его теории, а во что в результате всё вылилось?       Хосок удручённо вздыхает. Стоит ему прикрыть глаза, как в воображении всплывает сонное лицо Юнги. Во мраке ночи бледность приобрела особую красоту. Хотелось взять краски, и скорее зарисовать оттенок его замерзших рук и щёк.       Вдруг Чон срывается на смешок. Проснувшись, он увидел, как Мин забавно хмурит брови, подрагивает от холода. Разумеется, парень накрыл хозяина комнаты покрывалом, но вскоре видимо, ворочаясь во сне, снова забрал его себе. Вот и очередной план, пошедший по… не по плану.       А ведь Юнги был так близко… И внутри всё сжималось то ли от самой атмосферы, то ли от предвкушения чего-то. А что, если бы на месте Юнги оказался другой человек? Например, тот парень с красивым низким голосом? Хосок старательно воображает себе ситуацию, перерисовывая её до мельчайших деталей (заходя даже дальше, чем нужно), но сердце не ёкает. — Вот только этого мне ещё не хватало, — ворчит парень, доставая из рюкзака портативную зарядку. Если продолжать думать в том же направлении, есть шанс откопать в себе чувства, которых априори быть не должно.       Он решительно настроен отвлечь себя музыкой. Треки, включённые в рандомном порядке, помогают переключить внимание на настоящее, помечтать о каникулах после сессии, подумать об оправдании для бабушки (семь пропущенных не к добру). Хосок улыбается, качает головой в такт мелодиям, успевает написать Джии сообщение. Ему кажется, что день потихоньку приходит в норму. Ровно до той самой песни. — Да твою мать! — кричит он, срывая наушники. Очередной план рухнул. Ну что за подстава?!       В результате разгневанный старикашка, который знать не знал о посетителе, выпихивает Чона из библиотеки. Хосок поправляет сумку, и уже хочет надеть наушники, как вдруг слышит бесящие голоса с противоположного конца коридора. Резко подняв взгляд, он видит парней из компании Чимина. Внутри всё холодеет, кулаки непроизвольно сжимаются. — Ля-а, — тянет один из парней, заметив его.       Они приближаются, что-то выкрикивают, но из-за волнения парень их совсем не слышит. Хосок понимает, что против четверых (даже таких худощавых) он не выстоит. Шаг назад, другой, бегом куда подальше. Компашка напоминает довольных голодных гиен, которые бросаются в погоню за своей добычей.       Хосок перепрыгивает через ступеньки, сердце застревает в горле. Их улюлюканье и липкий смех обжигают спину холодным потом. Для этих придурков его избиение — народная забава. Он знает, что это не просто их самоутверждение. Искренне жаль придурков. Их жизни идут под откос (из-за их же глупости), и за его счёт они пытаются создать иллюзию контроля. Что они доминируют не только над ситуацией, но и над своими жизнями в целом. Напуганные реальностью мальчишки, не знающие, как существовать и в каком направлении двигаться.       Но, несмотря на свои философские рассуждения, перспектива быть (снова) избитым ему совсем не нравится. И у него получилось бы сбежать и в этот раз, если бы не чёртова сумка.       Один из преследователей успевает ухватиться за длинны ремень и с силой дёрнуть его на себя. Хосок по инерции падает на спину. Его окружают. Бежать некуда и, как на зло, он сам же привел их в одну из самых немноголюдных рекреаций. Блеск… — Чё надо? — огрызается Хосок, пытаясь подняться. Его тут же толкают обратно на пол. — Пидорасам слова не давали, — гогочет один из них. — Тогда замолкни! — язвит Хосок. На него налетают с разных сторон.       Парень, что есть сил, отбивается руками и ногами наотмашь, получает болезненные удары по рёбрам. Он до боли сжимает зубы. Нужно просто перетерпеть. Если позовёт на помощь, то, во-первых, это их лишь раззадорит, во-вторых, никто не придёт. Декан после четырех его жалоб чётко дал понять, что не собирается портить репутацию ВУЗа из-за «мелких перепалок». Честь ВУЗа… как будто она есть.       Из-за особо тяжёлого удара в грудь парень заходится громким кашлем. Настолько сильным, что на мгновение Хосок боится задохнуться. Всё действие останавливает внезапно появившийся Чимин. Он растаскивает драку, орёт что их могли спалить. Хосок его не слышит. В голове звенит из-за удара, перед глазами плывёт. Несмотря на это, Чон подрывается с места и скрывается на лестничном пролете. Плевать, если упадёт. Главное убраться куда подальше. Шаг, другой, попытка побеждать проваливается из-за боли в ушибленном колене.       Пак останавливает разгорячённых приятелей от очередной погони. Он успел изучить их настолько, что ему хватает двух аргументов, чтобы упыри в людском обличии потеряли интерес к своей добыче. Чимин с трудом сдерживает желание хорошенько вмазать каждому из них, потому что стыдно… Ему чертовски стыдно из-за нарушенного по столь глупой причине обещания. Он не подозревает, что тем же вечером получит короткое сообщение от Хосока с благодарностью за помощь. И лишь оно спасёт Пака от давления собственной совести.       Многолюдная улица. Отовсюду разговоры, детский смех, предложения попробовать «вкуснейшую продукцию». Солнечный тёплый день идеально подходил для небольшой ярмарки. Хосок стоит у фонтана. Закатанные рукава логикой джинсовки оголяют красивые руки с многочисленными браслетами. На лице желтые круглые очки. Сегодня выходной, а значит можно выглядеть как душе угодно. Девушки заглядываются на симпатичного парня, но подойти познакомится не решаются.       Приятный ветерок треплет волосы. Он всеми силами отгоняет тревожные мысли. День икс наступил гораздо быстрее, чем ему бы хотелось. Вопреки предположениям Элли, прохождение намеченного маршрута по нескольку раз всё равно не помог расслабиться. Хосок видел проблему в каждой тени, рядом с каждым деревом, слышал её в гуле проезжающих машин. Голова кипит от обилия информации, которую приходится удержать за раз.       Он смотрит на время. Элли с Джином должны появится с минуты на минуту. Ещё же как-то придётся ускользнуть от брата подруге, а потом ещё и представить ему Юнги. Сколько проблем! Нужно было изначально отказаться от этой идеи.       Чтобы хоть как-то унять мандраж, Хосок осматривается. Вдруг в суматохе он замечает старушку: она стоит у небольшого столика с разными украшениями. Внутренняя сорока требует немедленно подойти и досконально изучить блестящие безделушки. Он ещё раз проверяет время и, довольно ухмыляясь, лавирует сквозь толпу к желанному прилавку.       Кольца, серьги, браслеты и подвески. Старые, чудаковатые, начищенные до блеска приветливо подмигивают солнечными зайчиками. Взгляд бегает, не может остановиться на чём-то конкретном. Так хочется забрать всё…       К своему удивлению он замечает несколько украшений из эпоксидной смолы. Они теряются на фоне роскоши. Старушка замечает его интерес к прозрачным украшениям, гордо поднимает голову. — Моя внучка делала. Нравится?       Он смотрит на неё поверх очков, кивает с доброй улыбкой. В ответ парень слышит довольный смех и подробную биографию незнакомой девочки. Чон коротко отвечает, задаёт наводящие вопросы, параллельно рассматривает украшения. Ему всё равно некуда торопиться, да и роль внимательного слушателя историй былых лет у него получается на «ура», так что… почему бы не порадовать ещё одну девушку своим вниманием?       Вдруг всё его внимание концентрируется на прозрачном кольце. Средней ширины, с крохотными сиреневыми цветами внутри. Сердце приятно трепещет. Он готов поклясться, что видел такие же цветы в клумбе под окнами Юнги. Совсем маленькие, почти незаметные с высоты. Если бы не их красивый цвет, он бы и не вспомнил. — Влюбился? — вдруг спрашивает бабушка. Хосок резко поднимает голову и растерянно хлопает глазами. Его будто поймали с поличным после сотворения чего-то ужасного. — На это колечко засмотрелся?       Бабушка небрежно тыкает кривым пальцем на кольцо с цветами. — Не то, чтобы засмотрелся, — неуверенно мямлит Чон. — Таким взглядом на незабудки просто так не смотрят, — озорным тоном тянет старушка. — Цветочки эти про преданность говорят. Ну и память, конечно же! Только когда тебя любят взаимно на эти цветы внимание обращают. — Хосок со скепсисом смотрит на кольцо, потом на старушку, потом вновь на цветы. Хотя, даже если она и приукрашивает историю… Всё равно его тянет на веру в волшебное свойство этих цветов.       Бабушка ловко подцепляет кольцо, протягивает его Хосоку. Ладно! В конце концов у него не так много колец, поэтому место ещё одному в коллекции точно найдётся. Парень тянется за кошельком. Женщина недовольно взвизгивает. — Ещё чего! Ну-ка спрячь деньги! — Но… — Цыц! — она многозначительно смотрит на него, держит украшение на раскрытой ладони. — Бери, золотце. Чтобы эта любовь не стала воспоминанием. — Так я не влюблён, — Хосок улыбается, пожимает плечами.       Она пристально смотрит на него. Вдруг её губы растягиваются в странной, красноречивой улыбке. Он будто загипнотизированный берет кольцо, надевает его на палец. Украшение садится идеально. Это тоже часть волшебства? Парень благодарно кланяется. — Эти цветы вашим оберегом будут.       У каких «вас»? Оберегом чего? Зачем говорить о том, чего не знаешь? У этой леди определённо проблемы с проницательностью, потому что если она думает, что ему как-либо нравится Юнги, то она сильно ошибается! Да, о какой симпатии можно говорить? Только если как к человеку. Не больше! Потому что, миледи, они знакомы всего ничего! Никакой симпатии нет и в помине! Уж Хосок-то себя знает.       Потеря равновесия из-за внезапного вопроса срывается с его губ прерывистыми смешками и бегающим взглядом. Пока (в своей голове) Хосок пытается убедить собеседницу в одном, она видит на его лице совсем другое. Честное, откровенное, красноречивое. То, чего не видит сам Хосок. — И у кого-нибудь сработало? — С язвительной насмешкой спрашивает парень, не слыша едва уловимые нотки надежды в голосе. Старушка не может сдержать вздоха умиление. — Естественно. У меня. Тридцать лет вместе прожили, — она подпирает бок рукой. — В этом году похоронила. — Мне так жаль, — ему вдруг становится трудно дышать. Ей наверняка так больно сейчас… — Не, слава Богу, что помер, — вдруг смеётся старушка. — Ещё бы год я с этим маразматиком не вынесла.       Он, в сопровождении её смеха, тяжело вздыхает. Сколько бы не жил, а всё никак не поймёт отношения стариков к смерти и браку. А ещё их поколение называют странным! — Хоби! — раздаётся вдалеке счастливый голос Элли. — Спасибо за кольцо, — он почтительно кланяется, убирая покупку в карман. Старушка лишь отмахивается. — Тебе спасибо, что послушал. Ну, иди-иди, золотце.       Он не успевает сделать и десяти шагов, как на него налетает счастливая Элли и душит в своих объятиях. Хосок слышит за спиной смех старушки. Девушка хватает его под руку и тащит друга к фонтану. Её появление прогоняет из головы противоречивые мысли, из-за которых сердце ускорило свой бег.       На высокого молодого человека, что со скучающим видом листает ленту соцсети, засматривается каждый прохожий. Он кажется нереальным, словно сотканным из всех возможных литературных описаний слова «идеальный». Ухоженный, в прекрасно подобранном образе, такой недосягаемый… — Джинни! — Он поднимает взгляд, убирает телефон. Элли подбегает к брату, хватает его за руку.       Хосок подходит к Сокджину и получается свою порцию мягких поцелуев в щёки на французский манер. Им не нужно говорить, чтобы рассказать друг другу, как они соскучились. По взглядам и жестам всё понятно. Чон знает, что старший брат Элли ждёт момента, когда они смогут остаться наедине и всласть наговориться, но сейчас, чтобы уважить девушку, парни берут её под руки и вслушиваются в довольное щебетание. — Умираю, как хочу пиццы! — вдруг заявляет девушка. Сокджин удивлённо поднимает брови. — Ты же её… — начинает Ким, но внезапно замолкает от лёгкого толчка локтём в рёбра. — А, точно. Пицца. — Задумчиво тянет он. Его губы растягиваются в полуулыбке. — Что вы, черти, задумали? — Хосок щурится, стараясь понять причину их красноречивых переглядок. — Ничего! — одновременно выпаливают они. Чон вдруг делает два шага вперёд, преграждая им дорогу. — Сокджин и Элизабет Ким! Немедленно признавайтесь, что вы сделали! — Командует он на манер миссис Ким. Брат и сестра на секунду вздрагивают от удивительного сходства с манеры речи и выработанного рефлекса «беги от маминой злости». — Выдыхай, бобёр, — чуть расслабившись, говорит Элли. Кимы, подхватив друга под руки, и уводят его с людной площади.       А дальше всё идёт по строгому плану Элли. Джин понятия не имеет зачем сестре понадобилась его одежда, но, заболтав Чона, он аккуратно передаёт девушке свой рюкзак и позволяет ей раствориться в толпе. — Мама мечтает, чтобы ты приехал к нам, — Джин ведёт Хосока прямиком в пиццерию, не позволяя ему отвлечься от разговора. — Я бы с удовольствием! Но столько дел…. — А жить когда? Я всё решил, ты к нам приедешь. Никаких отговорок!       Хосок сдается. Ведь в чём-то Джин прав. Когда жить, если не сейчас? Он останавливается, глубоко вдыхает запах города. Пыль, еда, выхлопные газы. Не самый лучший набор, но такой родной. В суматохе последних недель Хосок не мог насладиться любимым временем в году. — Я слышу, как шевелятся твои мысли, — усмехается старший. Он кладёт руку Чону на плечи, и ведёт в сторону кафе. — Думай о вкусной еде и мне любимом. Проблемы терпят до завтра. — Ты прав.       Пара слов, а на сердце становится так легко…       Цветы в этом году радуют своими крупными, напитанными солнцем, бутонами. Молодые девушки, пока гувернантки и преподаватели не видят, бегают по лугу, срывают стебельки, плетут венки. Они веселятся, звонко смеясь, позабыв о правилах приличия. Да и всегда ли нужно им следовать, если жизнь настолько прекрасна?..       В тайне, каждая из них лелеет надежду, что разговоры и смех привлекут молодых людей, что привычно гуляют неподалёку. Мисс Ребекка вдыхает полной грудью свежий запах трав. Она не может им надышаться. От одной мысли, что он может заметить её, задорно играющую в цветах… Девица поднимает взгляд, ладонью прикрывает глаза от солнца. Среди шелеста листьев, визгов подруг и далёкого пения птиц, она слышит мужские голоса. Вслушивается и, к своему счастью, улавливает похожий. А дальше она не думает, позволяя влюблённому сердцу распоряжаться её телом.       Мисс Ребекка поправляет волосы и подбегает к одной из небольших группок своих подруг. Хватает их ладони и начинает водить хоровод. Её по-детски хитрые глаза сверкают, девица смеётся чуть громче обычного. Юные леди веселятся в летнем зное.       Главная дорога, вдоль которой высажены деревья, наполнена яркими солнечными лучами, пробивающимися сквозь крону. Молодые люди из разных стран гуляют, стараются незаметно друг для друга смотреть на дам. Строить какие-либо связи никто не планирует (да и как можно, если на это прописан чёткий запрет директором академии?), но отказать себе в удовольствии лицезреть юных красавиц им не под силу.       Гостей с востока же это мало волнует. Тэхён и Чонгук с головой ушли в обсуждение философии. Лекции, которые начали читать двумя неделями ранее, полностью завладели их вниманием и теперь ничто, включая красавиц, не может их отвлечь. За недолгий год пребывания в данном заведении юноши поняли, что девичьи симпатии весьма мимолётны, да и ничем серьёзным, как правило, не заканчиваются, следовательно, и потраченного времени не стоят. — Господа! — они оборачиваются на громкий голос.       К ребятам неторопливо идёт Намджун, заложив руки за спину. Его голос слышит и мисс Ребекка. Девица бросает полный надежды взгляд в их сторону и, не найдя Юнги, грустно вздыхает. Сердце неприятно сжимается. Всё веселье мгновенно становится ей противно.       Она подбирает платье и торопливо уходит. Подруги с удивлением окликают её, но та не оборачивается. Поведение мисс Ребекки не укрывается от Намджуна. Он сдержанно улыбается, провожает юную леди холодным взглядом. Вскоре его внимание вновь привлекают друзья. — Возможно, ты прав, — недовольно признаёт Чонгук. — Я прав, — посмеивается Тэхён.       Чон передразнивает друга, на что тот недовольно фыркает. Они возобновляют спор, но беседу ловко прекращает Намджун. Он кладёт руки им на плечи. — Кончайте трепаться о ерунде, — он прижимает их к себе, смеётся. — Не хватало ещё вашей ссоры. А мы должны что?.. — С нажимом спрашивает старший. Он красноречиво смотрит то на одного, то на другого.       Младшие переглядываются, передразнивают Кима, за что получают от него не сильные подзатыльники. Юноши, смеясь, убегают от тумаков старшего и, отойдя на несколько шагов вперёд, говорят в один голос: — Должны держаться друг друга! — Умницы, — Ким удовлетворённо кивает.       Мальчишки продолжают передразнивать старшего. Намджун улыбается, устало кивает. Он и сам не застрелил, как в его душе появилась тонкая нить привязанности к младшим товарищам.       Юноши прекращают свою клоунаду в момент, когда на них обращают внимание другие люди. Они мгновенно выпрямляют спины и закладывают руки за спину, как это обычно делает Намджун. — К слову, — вдруг оборачивается Тэхён, — хёну уже лучше? — Кому? — Старший останавливается, хмурит брови. Юноши переглядывается, Ким мгновенно добавляет: — Ах, ты о Юнги. Да. Перетрудился. Но он сказал, что его состояние не требует волнения. — Да? — Чонгук с лёгким волнением во взгляде смотрит на товарищей. — Может к нему… — Нет, — резко говорит Намджун. И сразу же добавляет мягче: — Он уснул. Не беспокойте его зазря. Поняли?       Они кивают и уходят вперёд по пыльной дороге. Когда младшие отворачиваются, улыбка пропадает с лица Намджуна. Он разжимает кулак, сосредоточенно рассматривает радужную фенечку. Как удачно, что Юнги не было в комнате.       Хосок замечает пропажу подруги, только когда Джин на несколько секунд отвлекается на свой телефон. Они заходят в кафе (которое, к большому удивлению младшего, заполнено лишь на половину), занимают столик. Чон уже хочет задать вопрос об Элли, но Джин, словно почувствовав, вновь забалтывает его, сев рядом за стол. Внутри воет сирена, заставляя обратить внимание на многочисленные звоночки, но, поскольку это его друзья, он разрешает им водить себя за нос. В конце концов, не убьют же они его?       Они заказывают еду и напитки, обсуждают последние новости. Младший растворяется в бессмысленной болтовне, отпускает переживания. Такой уж Джин человек — рядом с ним ты при любых обстоятельствах будешь чувствовать себя в комфорте и безопасности. Настоящий витамин. — Я бронирую две недели твоего времени следующим летом, — Джин улыбается. По его взгляду Хосок понимает, что не имеет права отказаться, ибо старший уже представил, как пройдёт их отпуск, а значит выстроил примерный план. А Сокджин терпеть не может менять свои планы. Интересная черта характера… — Сыр и вино сами себя не продегустируют. — Полностью согласен.       От призрачных планов в душе становится по-особенному тепло. Хосока вновь одолевает чувство, будто на протяжении долгого времени он живёт по инерции, совершенно не понимая траектории движения. Ведь все к двадцати годам знают, чего хотят, строят планы и видят перспективы, а он… Существует. Стыдно признаться, что он уже и забыл, зачем поступал именно на эту профессию. Или, например, что будет после окончания института. Куда ему податься? Где искать в жизни смысл?       Но волне паники не удаётся унести его. Перед глазами появляется бледное лицо — причина его волнений, страхов и желаний. Несколько мгновений Хосоку кажется, что воображение играет злую шутку. Намекает, что жизнь приобрела краски благодаря появлению Юнги. — Почему такой потерянный взгляд? — От его голоса по рукам бегут мурашки. И сердце бьётся так часто-часто, выламывая рёбра… Хосок зажмуривается, стараясь прийти в себя. Он открывает глаза и с облегчением понимает — не мираж. Юнги тянет губы в улыбке полной предвкушения, смотрит прямо на него. — Если он вызывает у тебя такую улыбку, то прибереги этого человека, — с налётом жизненного опыта шепчет Джин ему на ухо. Так, чтобы ни одна живая душа не услышала слов, предназначенных для Хосока. Потому что Ким мгновенно обо всём догадывается и решает, что приятель должен услышать его слова.       Рядом с Юнги плюхается Элли, щебечет про толпу на улице и попытки сократить время пути поездкой на автобусе. Хосок не слышит. Сердце отдаёт звоном в уши. Весь его мир мгновенно сужается до одного человека. И чтобы Юнги, что так многозначительно улыбается, этого не почувствовал, Чон откашливается, пытается шутить: — А ты могла ещё… дольше? — Голос предательски срывается. — Я тоже тебе рад.       Ему слишком трудно оторвать взгляд от Мина. Современная одежда, широкая улыбка… Живи он в их времени, отбоя от девушек не было, ибо на такой бриллиант — грех не обратить внимание. Отросшие, чуть вьющиеся волосы, уложенные Элли придают его образу нотку бунтарства и расслабленности. Хосок с трудом сглатывает. Руки зудят от желания прикоснуться к чёрным прядям.       Всё происходящее кажется неуместной шуткой. Но лёгкий запах свечей и странного масла (аромат которого исходил от покрывала) возвращают парня в реальность.       Мин соврёт, если скажет, что не доволен реакцией на своё появление. Он готов повторять подобные выходки снова и снова, если Хосок всегда будет встречать его столь жадным взглядом.       Юнги тянется, ловко щёлкает Чона по носу. Тот вздрагивает как от ночной судороги. Происходящее — правда. Сидящий напротив юноша более, чем реален… — Не смущай людей, трусишка. — Взгляд бегает, Хосок старается прийти в себя, но ничего, кроме глупой улыбки, выдать не может. — С чего это я — трусишка? — Едва слышно спрашивает он. Юноша лишь довольно хмыкает, оставляя вопрос без ответа.       Всё внимание Элли поглощено этими двумя. Она словно попала в сериал и наблюдает за развитием главной любовной линией. Как же ей нравится происходящее! Джин ощутимо пинает её под столом, взглядом намекая, что необходимо разрядить атмосферу. Она тут же кивает.       Подходит официант, ставит на стол пиццу. Юнги с интересом рассматривает блюдо. От приятного непривычного запаха рот наполняется слюной.       Хосок выглядит настолько потерянным, что девушке не по себе. Всё-таки стоит держать свой эгоизм в узде. Элли аккуратно кладёт руку поверх ладони друга. — Точно! — вскакивает он. Джин хватает его за куртку, чтобы усадить на место. В этот момент из кармана вылетает новоприобретённое кольцо.       Юнги и Хосок моментально лезут под стол за укатившимся украшением, ударяются лбами, матерятся: юноша эстетично и благородно, парень хлёстко и грязно. Их фразы значат ровно одно и тоже. Элли и Джин заливаются смехом. — Теперь понятно, почему они сошлись, — чуть поуспокоившись, говорит старший. — Они ещё не… Хотя… Ты прав.       Хосок суетливо осматривается, но из-за разбушевавшихся нервов не может сфокусироваться даже на собственных ладонях. Юнги замечает кольцо одномоментно с парнем. Чон тянется к украшению, его руку перехватывает Мин. Хосок вздрагивает, больно ударяется о стол головой. Юноша не может сдержать смех. — Хоби, что с тобой? — Они сидят под столом, держась за руки. — Ты так взволнован. — К-кончено! — Хосок хватает кольцо, молниеносно возвращается на место. Юнги с досадой поджимает губы, вылезает.       Удар по голове приводит его мысли в порядок. Лишь сейчас до Хосока доходит кто, вопреки намеченному плану, перед ним сидит. Его строгий взгляд перемещается от Элли к Юнги и обратно. — Вы как вообще это провернули? — Девушка, вытянув губы, пожимает плечами. — Так вышло?       Мин вдруг кладёт руку на ладонь Чона, чуть сжимает его, стараясь привлечь внимание друга. Его идея срабатывает. — Мы встретились с Элизабет накануне, и я предложил сделать тебе сюрприз, — его голос звучит тише. Хосок недовольно поджимает губы. Юнги по-своему интерпретирует это движение и, убрав руку, грустно выдавливает: — Извини, если тебе неудобно. — Дело не в этом, — он сверлит Элли взглядом. Внутри всё кипит от злости, и он с трудом сдерживает желание на неё наорать. Иногда поступки Ким выводят его настолько, что хочется заняться рукоприкладством. Особенно, когда после содеянного она сидит с таким невинным лицом. — Ты чем думала? Если бы вас заметили?! Или… — Тогда решали бы проблемы по мере поступления, — холодно отвечает девушка, скрестив руки на груди. Она сдержанно смотрит на недовольного Хосока. — Расслабься и получай удовольствие, окей? Твой невозможный друг здесь, так что… — Невозможный? — Перебивает Джин. Он с непониманием и интересом поочерёдно осматривает сидящих за столом. Все мгновенно замолкают, переглядываются. Взгляд Хосока, обращённый к Элли, так и кричит: «Я же говорил!». Ким вдруг заходится смехом: — А… Влюбился в натурала? — Настолько громкой тишины Джин ещё никогда не слышал. Лишь Юнги сохраняет спокойствие. — Вам видней, — пожимает плечами Ким и кладёт себе пиццу. — Но соглашусь с сестрицей. Развлекайся. — Джин подмигивает другу и полностью концентрируется на своей порции. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — Хосок с трудом отводит от неё взгляд, кладёт себе и Юнги еду.       Девушка заводит отрешённую беседу, Джин разбавляет её своеобразными смешными шутками.       Хосок иногда отвечает, но всё же предпочитает смотреть на приятно удивлённого Юнги. Пицца, как и предполагалось, вызывает у него неописуемый восторг. И лишь этот факт гасит в душе Чона распадающуюся злость.       Элли старательно игнорирует не исчезающее в воздухе напряжение. Она уверена в своей правоте.       Большое количество людей напрягает Мина. Он прячет руки в карманы куртки, неосознанно сутулится. Старается спрятаться от лишнего внимания. Ему никогда прежде не доводилось видеть такую толпу, оттого тревога в душе становится сильнее с каждой минутой. Джин и Элли уходят вперёд, обсуждают свежие семейные новости. Хосок же, заметив состояние Юнги, старается не отходить от него лишний раз. В конце концов мы ответственные за тех, кого вытащили из другого времени.       Из-за большого потока людей парни идут совсем рядом, соприкасаясь плечами. Близость Хосока действует на него положительным образом, заставляя юношу ненадолго позабыть о дискомфорте. — Прошу прощения, — тихо говорит Мин. — За что? — искренне удивляется Хосок. — Тебе неудобно. — Это не так! — Хосок мнётся, не зная, как продолжить разговор. Однако, заметив, что лицо Юнги никак не изменилось, он добавляет: — Слушай, я реально сильно удивился, когда увидел тебя. Я терпеть не могу, когда люди нарушают договорённости, как сегодня это сделала Элли. Но! — Он аккуратно преграждает Юнги дорогу и, глядя в глаза, добавляет: — Это не меняет того факта, что я рад тебя видеть. Очень.       Хосок, смутившись собственных слов, отворачивается и идёт вперёд, не замечает того волшебства, которое могут создать искренние слова. Юнги расцветает. Его сердце разгоняет кровь настолько, что даже бледная шея покрывается красными пятнами. Он дышит часто-часто, смотрит то на Чона, то себе под ноги, стараясь скрыть самую широкую из всех улыбок. Он закусывает губы, чтобы не издать ни звука. Счастье — это одно, а понимание того, что чувства, вышедшие за рамки нормы, могут причинить Чону ещё больше трудностей, — совсем другое. Поэтому всё, что он может сделать — чуть ускорить шаг, чтобы поравняться с Хосоком и исподтишка рассматривать его задумчивое (но оттого не менее красивое) лицо.       Юнги до вчерашней ночи представить не мог, что позволит себе столь безрассудную вольность. Признать подлинность своих чувств… он успел взять с себя слово, что не перейдёт границ, однако, уловив взгляд Чона, сам же его и нарушает, сказав едва слышное: — Я ждал нашей встречи.       Хосока словно обдаёт ледяной водой. Он застывает на месте. Теперь очередь Мина ускорить шаг. Им обоим страшно посмотреть друг другу в лицо. Оба улыбаются так, что сводит щёки.       Люди, звуки, запахи — всё сливается в оркестр, подчёркивающий вес сказанных слов. Голова идёт кругом, но он понимает, что нельзя упустить Юнги… из вида. Хосок бежит сквозь толпу. Слишком сильно хочется снова посмотреть на Мина. Найти в его лице и фигуре хоть что-то, что подтвердит сказанное.       В моменте он не прокручивает мысли о выведенной теории, не пытается обуздать рвущиеся чувства, забывает о необходимости жестко контролировать ситуацию. Сейчас, когда ещё неосознанная влюблённость пьянит, ему хочется лишь одного — догнать своего пришельца. Переживания, рациональные мысли и бесконечная рефлексия подождут. Сейчас он — всё, что имеет значение.       Когда парень равняется с Юнги, их пальцы на секунду соприкасаются. Оба надумывают сотни причин, почему это прикосновение является запретным, и почему им стоит сейчас же убрать руки. Секунды тянуться, на пальцах всё трепещет тепло чужой кожи.       Они и вовсе останавливаются. Молчание говорит, срывается на крик. Юнги пытается скрыть смущение, осматривается в поиске хоть чего-нибудь, на чём можно заострить внимание. Но ни одно чудо будущего не может сравниться со смуглой кожей и её едва уловимым запахом, что будоражит сознание. Юнги опускает взгляд, засматривается на тонкие запястья. По сравнению с его они выглядят так изящно… — Вы чего встали?! — Кричит Элли издалека. Их вечность рушится в одно мгновение. — Б-браслеты… — тут же выпаливает Юнги. — Симпатичные. — А-ага, — неловко смеётся Хосок. — Кстати! — Чон хватается за тему, как за спасательный круг. Они приходят в себя, возобновляют шаг. — Я один из них потерял. Скорее всего у тебя в комнате, когда впопыхах собирался. — Если так, то я непременно найду его для тебя, — уверенно заявляет Юнги — Спасибо. За всё, — добавляет он едва слышно. — Знаешь, Эл, когда узнала, чуть не убила меня. — Я всё ещё хочу открутить тебе башку! — из толпы с задором кричит Элли. Парни переглядываются, тихо посмеиваясь. — Ты дорожил этим подарком? — Конечно! — не задумываясь отвечает Хосок. Пока он говорит, Юнги сосредоточенно смотрит в одну точку, всё своё внимание концентрирует на голосе Чона. — Это был её первый подарок. — Я найду его.       Догонять Кимов совсем не хочется. Им так уютно в этом молчании. Ощущать себя вместе среди огромной толпы… Теплящиеся чувства в их разгорячённых сердцах умело выстраивают защитные баррикады, чтобы переживания и гнетущие мысли не смели рушить то хрупкое и живое, что творится между ними. — Знаешь, меня пугает эта ухмылочка, — Джин пристально смотрит на довольную сестру, вскинув бровь. — Оставь их в покое. — Но мне интересно! — Парень тут же хватает её под руку и, заметив поблизости торговый центр, уводит протестующую сестру. — Никогда и не под каким предлогом не лезь в чужие отношения! Даже с благими намерениями, — он ловко достаёт из кармана телефон и пишет Хосоку об их внезапном желании закупиться косметикой. — Знаешь, что инициатива делает с инициатором? — Ты не видел, как они друг к другу тянутся! А что, если не сойдутся? — Значит, такова судьба. — Но ты не представляешь!.. — Элизабет Ким! — Строгий голос заставляет всё в ней напрячься. Его лицо моментально меняется, превращая доброго старшего брата в неизгладимый авторитет. Он говорит спокойно, без нажима. Знает, что каждое его слово застрянет в мыслях сестры. — Хосок — главный герой своей жизни. Ты — второстепенный. Дай ему самому со всем разобраться, и не лезь, пока он сам не попросит. Поняла?       Она натужно кивает с видом обиженного ребёнка. Признать правоту брата равносильно принятию поражения. Но она смотрит сквозь витрину и видит абсолютно счастливого друга. Тот показывает Юнги раскрытую ладонь, а тот с серьёзным видом что-то рассматривает, кивает. — Второстепенный не значит неважный, — чуть мягче добавляет Джин. — А теперь сосредоточься не на наших голубках, а на любимом брате!       Он уводит её вглубь зала.       Чон напряжённо смотрит то на придурков из института, то на слишком пристально рассматривающего Юнги Чимина. Как они вообще умудрились встретиться в такой толпе?! Пак заостряет внимание на лице незнакомца, словно хочет запомнить даже самые мелкие детали, чтобы впоследствии узнать его вне зависимости от состояния и обстоятельств. Это напрягает Хосока. — Обязательно приходите сегодня, — дружелюбно бросает Чимин, уловив атмосферу. — Педикам тоже рады, — гогочет кто-то из толпы его дружков. Пак бросает на него свирепый взгляд, под давлением которого парень моментально замолкает. Очевидно, быть выкинутым из списка приглашённых не слишком хочется. — Кто такие «педики»? — вдруг спрашивает Юнги, игнорируя всех. Компания недоумённо переглядывается. Хосок в упор смотрит на Пака, но тот так же теряется. — Это твой дружок, — паренёк с неприятной крысиной внешностью кивает на Хосока. — Фу блять, — вторит ему кто-то. — Ебало завалили, — внезапно огрызается Чимин. Да так громко, что некоторые прохожие оглядываются. Ребята из компании начинают его успокаивать, отговаривают драться.       Пак не хочет смотреть другу в глаза. Понимает, что ситуация накаляется с каждой секундой и нужно срочно придумать, как выруливать.       Хосок не хочет драться с этими козлами, вовлекать во всё это Юнги и подавно. Как же перед ним стыдно… — Я не услышал ответа на свой вопрос, — Юнги делает шаг вперёд, чуть закрывает собой Чона, смотрит в глаза собеседника. От стали в его взгляде все внутренности сжимаются в клубок. Мин на полголовы ниже оппонента, но тот трусит, отступает. Может от неожиданности, а может, потому что юноша выглядит так, словно вопьётся в глотку, даже если перед ним будет толпа в сто человек. Всех распихает, но доберётся до него.       Хосок хватается за куртку Юнги. Он взглядом просит помощи у Чимина. Паку мерзко от своего поступка, но он всё же делает шаг вперёд, отгораживая парней от Юнги. Он старается звучать уверенно, но выходит погано. Всё, потому что Чимин чувствует пропитанный горечью взгляд друга. — Молчи, — шёпот Хосока доносится до Пака слишком поздно. — Ну… кто спит с мужиками.       Хосок закрывает глаза, до боли прикусывает язык. Почему сейчас? Почему в настолько прекрасный солнечный день нужно всё рушить? Какого чёрта они вообще не пошли за Элли?! Почему он не сказал на секунду раньше?! — Ты предпочитаешь мужчин?       Хосок не может дышать. Он слышит, как доверие Юнги рушится, словно в замок из стекла кинули камень. Хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Раствориться в воздухе и больше никогда не существовать. Сделать хоть что-то, чтобы эта ситуация никогда не случилась. — Тебе это противно? — сдавленным шёпотом спрашивает Хосок.       Элли, вышедшая из магазина, видит собравшуюся толпу и, всучив покупки брату, бросается к ним. Плевать, что говорил Джин десятью минутами ранее. Она знает к чему всё может привести. — А должно? — Хосок резко поднимает взгляд. Вопреки его ожиданиям, он видит, как Мин улыбается кончиками губ. Никакого отвращения и презрения.       Чону всё равно на поток отвратительно пошлых шуток в их адрес. Он не слышит, как к ним подходит Элли. Уши заложило от волнения. Весь мир (снова) на минуту сжимается до Мин Юнги.       Пак нарочно громко прочищает горло, стараясь привлечь внимание Хосока, но тот его не слышит. Повторяет, боясь, что его неслышно из-за толпы. — Обязательно выпей воды, — вдруг говорит Мин. Он скользит по Паку безразличным взглядом. — Видимо горло пересохло. — Quel genre de pandémonium? Ellie? — Джин появляется рядом бесшумной тенью.       Компашка Чимина смотрит на подошедшего с неприязнью и агрессией, но, из-за его высокого роста и телосложения не решаются огрызаться. — Эти придурки решили докопаться до ребят, — она встаёт рядом с Мином, хмуро смотрит на знакомых. Она смотрит только на Чимина. Сердце болезненно тянет. — Боже, какие драмы, — не выдерживает Пак. Он замечает её взгляд, по-своему интерпретирует его и, оставшись недовольным собственной догадкой, раздражённо цокает. — Мы просто хотели поболтать, так что не прожигай во мне дырку, окей? Всё, Эл, расслабься. Жду вас всех в десять, — бросает он как можно дружелюбнее и, резко развернувшись, уходит.       Недовольная отсутствием открытого конфликта компания удаляется вслед за Паком. Пока Элли расспрашивает о произошедшем, Джин включает всю свою проницательность, чтобы понять, кто в каких отношениях и какие роли занимает. Получается, к слову, весьма неплохо.       Чимин среди гопоты — белая ворона. Да и их взгляды говорят о том, что он не сильно им нравится. Картину дополняют дорогие, но не броские вещи Пака. Джин недовольно цокает. Если уж и покупать дружбу, то не у таких упырей! Какое расточительство!       Он смотрит на сестру, Хосока и его нового приятеля. Последний особенно привлекает его внимание. Только сейчас Ким понимает, что юноша слишком сильно (по его мнению) выбивается из компании. Есть в нём что-то знакомое и далёкое. Но что именно?.. И чем дольше они общаются, тем сильнее становится это ощущение.