По ту сторону двери

      Джин знает свою сестру лучше, чем кто-либо. Поэтому, видя перекошенное от злости лицо, он отводит Хосока в сторону и предлагает разойтись. Элли нужно успокоиться, а сделать это рядом с триггером, напоминающем о Чимине, будет практически невозможно. Договорившись о времени и месте встречи, Чон уводит Юнги подальше от всего этого дерьма. Как же гадко на душе!       Хосок очень старается отвлечься, но тотальное чувство несправедливости намертво вгрызается в сознание. Чёртовы упыри. Долбанный Чимин. Ёбаная судьба, столкнувшая их лбами в такой отличный (до недавнего времени) день! Ему бы сейчас наслаждаться противоречивыми реакциями Юнги на проезжающих велосипедистов, бегунов в открытых костюмах, да пластиковые стаканчики в руках прохожих, но нет! Хосок идёт и топит себя в вязком болоте переживаний. Страшнее всего смотреть на Юнги. Несмотря на сказанные слова, он так и не понял истинного отношения юноши к произошедшему. И это недопонимание лишь подливает масло в огонь саморазрушения.       Юнги по-своему интерпретирует гримасу Чона, верно уловив его смущение и нежелание говорить. Может Хосок думает, что подобные связи в прошлом были под строгим запретом (недалеко от правды…)? Неловкость затягивается.       Юнги осторожно приближается к Хосоку. Понимает, что стену из страхов и сомнений, которую парень возводит с таким трудом, придётся ломать медленно и аккуратно. Кирпичик за кирпичиком. Лишь бы не ранить и без того измученного добровольного пленника. — Мы с Элизабет провели небольшой эксперимент, — начинает Юнги. Хосок держит оборону в виде отрешенности на лице. Но всё же юноша успевает заметить искру интереса в карих глазах. Первый кирпич извлечён. — Накануне встретившись в библиотеке… — Вот оно что, — Хосок усмехается. Пазл сходится в голове. — Мы решили проверить, на что способен… как же она назвала? Портал. Именно! Элизабет не может ни видеть дверь, ни войти в неё.       Юнги делится своими теориями, не замечая, как гаснет взгляд парня. Получается, всё-таки особенный?.. Единственный во всём мире, кто может попасть в другое время. Уникальный.       То есть, если бы на его месте был бы другой, Юнги улыбался бы ему так же? И с таким же уклонением слушал рассказы, и…       Хосок окончательно портит себе настроение. — Когда мы придём? — Голос юноши врывается в его размышления недовольным бурканьем. Только сейчас Чон замечает, что от длительной ходьбы и монолога Юнги запыхался и взмок. — Ещё чуть-чуть. — Хосок проверяет время. — Сначала покажу тебе кое-что.       Он думал, что идея привести Мина на небольшую возвышенность ближе к вечеру — великолепна. С небольшого пригорка открывается захватывающий вид на небо, превращенное солнцем в свою палитру. Оно усердно вымешивает нужный цвет, пачкая огромное пространство красивым градиентом от голубого до нежно-розового. Парк под ними погружен в только-только начинающиеся сумерки.       Хосоку на всю эту красоту плевать. Ему тяжело дышать, хочется провалиться на месте. Потому что в полной мере ощущает боль от теории, которая должна была помочь ему спуститься с небес на землю.       Он не хочет быть особенным. — Хо, ты в порядке? — Юнги несдержанно касается его ладони. Чон приходит в себя, слабо улыбается. — Смотри.       Восторг выбивает из головы Юнги все возможные вопросы. В его глазах отражаются фонари, что одномоментно зажигаются в тишине парка, словно крохотные звёзды.       Хосок, кажется, никогда не забудет эту улыбку. Сердце болезненно ёкает, когда с губ Юнги, растянутых в счастливой улыбке, срывается тихое: — Это чудо…       Смотреть на нечто настолько обыденное под другим углом оказывается очень даже приятно. Ведь, что Хосоку эти фонари? С детства он играл под ними в мяч, бегал от собак, ждал бабушку с работы. Но сейчас они кажутся ему незнакомыми, словно вся жизнь до этого момента, — ложь, и они совсем не те, что он знает. — Я никогда тебе этого не забуду! — С замиранием сердца выпаливает ошеломлённый Юнги. Его глаза искрятся не то от слёз, не то от радости. И из-за этого взгляда дышать становится невыносимо трудно…       Пожалуйста, можно он перестанет быть просто особенным?!       Дом Хосока встречает их тишиной. Идея, возникшая в момент очередного приступа тревоги, теперь, кажется, одной из лучших. Здесь их никто не побеспокоит. Можно не опасаться внезапных встреч или происшествий. А уж от единственной неожиданности в лице Джии они запросто смогут сбежать через окно. Хосок, к своему стыду, в этом мастер.       К моменту, когда дверь закрывается за его спиной с характерным щелчком, Чон уже в полном порядке. За двадцать минут пути Юнги, сам того не заметив, полностью рассеял переживания парня. Бесконечные расспросы, восхищение миром и тихий смех разливались по душе бальзамом, заживив свежие раны.       Пока гость осматривается, Хосок принимается хлопотать над чаем. Он вдруг понял, что судьба подкинула ему чудесный подарок. Они одни в доме, где никто их не потревожит. А значит нужно взять от ситуации всё, прояснить недопонимание и… Никаких «и»! Сначала разобраться с недомолвками, а потом уже мечтать! Только в таком порядке, Чон Хосок! Он лепечет какую-то ерунду, разбавляя её нервными смешками. И всё старается не поворачиваться лицом к Юнги, чтобы тот ни в коем случае не заметил этот красноречивый румянец!       Мин жадно оглядывает каждую мелочь, пытается впитать в себя атмосферу дома, в котором вырос Хосок. Его взгляд скользит по совмещённым кухне и прихожей, которые, из-за своего соединения образуют широкое пространство. Маленькому озорнику наверняка нравилось играть здесь до позднего вечера. И ему, Юнги в этом точно уверен, мешала красивая, но хрупкая посуда, выставленная на показ. Такое неудобство наверняка не радовало ребёнка.       Мин проводит кончиками пальцев по старой чистой мебели, старается запомнить ощущение в стопах пока идёт по скрипучему полу. Абсолютно всё в этом доме пропитано уютом и, кажется, самим солнцем. По-другому объяснить необъяснимую теплоту, дрожащую в сердце от одного лишь взгляда на эти стены и вещи, он не может. Или же дом — зеркало своего хозяина? Зная Хосока, вполне может быть.       Вскоре заваренный чай разливается по кружкам и в сопровождении молодых людей перемещается в комнату парня. Мин, сидя на полу, кривится при каждом глотке и с видом знатока рассказывает, каким вкусом должны обладать чайные листья, сколько их следует заваривать и с чем пить. Он рассказывает о чаепитиях в академии, о забавных происшествиях, спровоцированных приятелями от скуки, плавно переходит на свое впечатления от учёбы. Хосок ненароком начинает фантазировать, как он, облачившись в их вычурную форму, шагает по особняку, моментально становясь важнейшей персоной с чуть задранным носом. Кланяется каждой даме, выказывая уважение. И пусть заболит спина, но ни одна девица не останется без его внимания. В фантазиях он учится верховой езде, языкам и экономике, звонко смеётся в шутливом споре с последующим вызовом на дуэль. И на сердце особенно сладко от того, что он может увидеть Юнги, когда ему только заблагорассудится. Урок, прогулка, вечернее чаепитие, занятие в библиотеке — Мин всегда в зоне досягаемости… Как жаль, что это лишь фантазия.       Недовольный голос бабушки словно гроза глубокой зимой на севере — совершенно не вовремя. Чон резко прикладывает палец к губам. Мин молча кивает. У парня всё внутри холодеет, когда слуха касается её оклик. Сейчас придёт сюда! — Пора валить, — Хосок прячет чашки под кровать и, подлетев к окну, тихо открывает створку. — Хоби, ты дома? — Что происходит? — с плохо скрываемым волнением спрашивает юноша. — Нам срочно надо свалить, иначе попадём под перекрёстный допрос. — Что это? — шепчет Юнги. Он, пусть и возмущается, но добровольно вылезает через окно в одних носках на улицу. — Ботинки!       Хосок выталкивает Юнги из комнаты, и захлопывает окно. Секундой позже в комнату заглядывает Джиа. Человек, не любящий присутствие посторонних, заметит мельчайшее изменение в интерьере. Хосок знает об этой способности бабушки. Знает и молится всем богам, чтобы сегодня её зоркие глаза ни на чём не заостряли внимание. — Что делаешь? — Она с недоверием смотрит на тяжело дышащего внука. Тот, с трудом сдерживая истерические смешки, выдаёт: — Голубя из комнаты выгоняю! — Он подходит к бабушке, И, положив руку ей на плечи, аккуратно выводит из комнаты. Настолько медленно, чтобы она ничего не заподозрила. — Не хотел улетать, чёрт пернатый. Представляешь?! Еле выгнал.       Нужно как можно быстрее улизнуть и попросить у Юнги прощения за инцидент.       Несмотря на тёплую погоду, Хосок уверен, стоять в одних носках — не самое приятное занятие.       Бесчисленные расспросы пресекаются заранее придуманным (оттого максимально убедительным) враньём о ночёвку у Элли. Джиа лишь кивает, и даже не думает сомневаться (за что парень ей чертовски благодарен).       Юнги встречает его недовольным взглядом. Хосок старается сдержать смех, ведь растрёпанный друг действительно напоминает птицу после дождя. — Ну, не злись, — парень протягивает ему кроссовки, стараясь сдержать смех, — голубчик. — Какое унижение, — ворчит Юнги. — Будь мы в моем времени, я бы, как минимум, вызвал тебя на дуэль. — А как максимум?       Мин останавливается в полусогнутом состоянии. Смерив Хосока злорадной улыбкой, он, не прицелившись, хлёстко бьёт парня кроссовкой по заднице. Тот вскрикивает больше от неожиданности, моментально зажимает рот рукой. Его недоумённый вид — лучшая награда для Юнги. — Я — второй по старшинству из группы и точно знаю, как воспитывать шаловливых детей. — Ну не улице же, милый, — шутит Хосок.       Юнги не понимает шутку. Зато считывает интонацию друга и, быстро догадавшись, что над ним потешаются. Минутой позже Чону приходится убегать от точных шлепков и разгорячённого происходящим Юнги. И юношу совсем не заботит, что бежать приходится в одном кроссовке.       Поездка на машине вызывает у Мина неописуемый восторг. Он открывает и закрывает окно, неосознанно качает головой в такт песне по радио. Элли и Хосок чувствуют себя гордыми родителями, которые, вопреки трудностям, смогли привезти ребёнка в Диснейленд. Пока карапуз резвится, впитывая в себя атмосферу праздника, взрослые с умилением наблюдают за результатами своего труда в виде улыбки младшего.       Они приезжают практически последними к большому трёхэтажному дому. Чон удивлённо осматривает некогда знакомое строение, больше напоминающий дом из американских комедий двухтысячных. Те самые, в которых отпрыск богатеньких родителей решил получить пару-тройку сроков. Непривычный вид подкрепляет волнение. — Если понадоблюсь — звони, — будничным тоном бросает Элли, собирая по машине нужные мелочи в сумочку. — Алкоголь не мешайте, в конфликты не лезьте. Что ещё?.. — Расслабься, мамуль. — Хосок кивает юнги на выход. Парень ещё раз окидывает взглядом дом и чувствует неприятные ощущения в районе груди. Ему чертовски неспокойно. — С вами расслабишься!       Они растворяются в вечеринке как песок в открытом море. Волны людей обволакивают, дышат своим жаром и алкогольными парами. В голове моментально становится тесно из-за грома музыки и разноцветных огней. Мин теряется, с непривычки смотрит на всех словно загнанный зверь. Он готов оттолкнуть любого, кто посмеет к нему подойти.       Пока Элли с элегантностью птицы, ворвавшейся в родное небо, здоровается и обнимается со всеми, до кого только может дотянуться, Юнги тушуется. Он оглядывается и, не найдя Хосока, чувствует, как к горлу подкатывает ком. Хочется выбежать на улицу. А ещё лучше — уйти куда глаза глядят. — Я рядом. — Дыхание Чона опаляет кожу за ухом. По спине бежит электрический разряд.       Юнги тут же оборачивается. Хосок ловко берёт его под руку и, игнорируя недвусмысленные взгляды, ведёт друга в сторону кухни. — Ты уже бывал здесь? — Юнги приходится перекрикивать музыку. Ещё один минус в его длинный список. — Конечно. Я частенько зависал у Чимина. — Парень кивает на заполняющие стены фотографий, однако те совсем не интересуют гостя-из-прошлого. И почему каждое упоминание об их дружбе с Чимином так злит?       Из размышлений его выбивают звонкие женские голоса. — Хосок-и! — Пришёл, милый!       Юнги настороженно осматривает весёлых девиц, преградивших им путь. Они обмениваются с Хосоком громкими приветствиями, широкими улыбками, крепкими объятиями и наводящими вопросами. Холодный взгляд Мина придирчиво осматривает каждую из них. Юноша быстро приходит к неутешительному выводу, что, во-первых, девушки современности очень (очень!) хороши собой, а во-вторых… ему совершенно не нравится, как дамы вешаются на шею Чона. Одна девица (очевидно забыв все правила приличия!) звонко чмокает того в щеку, оставляя нежно-розовой след. Мин готов задохнуться от возмущения, но, что есть силы, сдерживает себя. Другое время. Другие нравы. Бесит.       Чон пытается представить Юнги, но девушкам не до того. Наконец-то им не нужно бежать с пары на пару, спешить по своим делам и подработкам. Вокруг Хосока образовывается круг из знакомых и приятелей. Слова цепляются друг за друга, отделяя его от возможности повеселиться с Юнги. Он изредка кидает на юношу виноватые взгляды, но тот лишь улыбается и кивает. Игнорируя неприязнь к вульгарным проявлениям дружелюбия, Мин прижимается к стене и добровольно принимает на себя роль наблюдателя, дабы всласть насладиться радостным лицом Хосока. Идеально вписывающийся в атмосферу, но ни на кого не похожий. Безупречный в простой безразмерной футболке. Она словно подарок для юноши. Болтаясь на худощавом теле, изредка оголяя острые ключицы, заставляет Чона поправлять себя. Словно комплимент для наблюдателя вещь визуально выделяет желанные тонкие запястья в плену браслетов. Никакие огни года не сравняться с этой картиной. Жаль, что он не может навечно запечатлеть её себе под веками…       Он чувствует, как бешено колотится сердце.       Дабы не ставить себя в неловкое положение, Юнги решает развлечь себя экскурсией по дому. Первое, на что падает взгляд — множество маленьких картин в рамках. Ими увешаны все стены. Юноше хватает несколько взглядов, чтобы узнать всю историю владельца дома. Чимин, как единственный ребёнок в семье, получал от добросердечных родителей только самое лучшее. Несмотря на толстые бока в подростковом возрасте, друзей у него всегда было с лихвой. Всегда в центре, всегда с широкой улыбкой.       Мин соврёт, если скажет, что не завидует ему. Сытая жизнь и роскошь не столь значимы, как улыбка родителей рядом с сыном. Сколь сильно он не пытался в своё время получить одобрение отца, признание в семье, стать лучше старшего брата хоть в чём-то… ничего не вышло. Сердце болезненно сжимается. Скрывая злость и разочарование в мелькающем свете, он отводит взгляд и бредёт по дому. Дышать тяжелее, из-за невыплаканных слёз болят глаза.       Юнги с трудом удаётся найти комнату, где, как ему кажется, хоть немного тише. Приглушенный свет, открытое настежь окно, стол ломится от невиданных ранее закусок, бутылок и стаканов. Находящиеся на кухне люди полностью поглощены пьяными философскими разговорами и сигаретами.       Мин смотрит в приоткрытое окно сквозь небольшое скопление гостей. Электрический свет фонаря, словно якорь, заземляет его. Ведь всё, что происходило, привело его в этот момент. Шумный, грустный, пропитанный отвратительным (но почему-то по-особенному терпким) запахом дыма. А что, если он навсегда останется здесь?..       Отец наверняка даже не заметит пропажи. Подумаешь, сыном больше, сыном меньше. Всё равно они с братом уже давно вылетели из гнезда, и навещали родителя лишь по особо важным событиям.       Мачеха будет только рада. Юнги знает, что не имеет права злиться на неё. Может у него и не так много опыта с девицами, но даже он смог догадаться, что притащить в дом сына от любовницы — далеко не лучшая идея. И сколько ему пришлось вытерпеть из-за одного необдуманного решения?!       Он чувствует тепло ладони меж лопаток.       Резко оборачивается, надеясь, что это Хосок. Мысль настолько естественная и лёгкая, что Юнги успевает в неё проверить. Моментально настигает разочарование. Стоящий позади пьяный парень, увидев недовольную мину, бубнит бессвязные извинения и спешно уходит, оставив Юнги наедине со своим скверным настроением.       Вдруг в костёр его злости подбрасывается целая бутылка масла в виде целующейся парочки. Слишком откровенно и грязно. Юнги недовольно цокает, резко дёргает себя за волосы. Чертова зависть! Юноша хочет так же, а его треклятый объект обожания сейчас веселиться, пока он страдает из-за воспоминаний. Нет уж!       Мин берёт со стола первую попавшуюся бутылку, недолго разбираясь, открывает её и возвращается в гостиную. Его настрой напоминает стремление победить в войне, нежели желание насладиться вечером. Хмурость во взгляде из угрожающей становится притягательной и загадочной. В мгновение ока юноша, сам того не зная, превращается из мутного пятна в «посмотри, какой красавчик!». И девушки бездумно ведутся на его тяжёлый взгляд. Ведь что может быть привлекательнее парня, который так органично выделяется из всеобщего веселья?       Юнги садится на лестницу, медленно пьёт. Что-то фруктовое, терпкое. Что-то, что помогает забыть про все переживания.       Ему давно не было так хорошо. Хосок искренне веселится в компании приятелей с потока, отвешивает язвительные шутки, которые непременно заканчиваются взрывом смеха. Ему не нужно пить, чтобы чувствовать окрыляющую лёгкость и веселье. Парень становится частью той реальности, о которой всегда тайно мечтал. Он обычный счастливый человек, наслаждающийся каждой секундой своего существования. Атмосфера пьянит настолько, что Чон вовсе забывает про пришедших с ним друзей. Лишь изредка о себе напомнить Элли, попадая в его поле зрения. С каждой встречей девушке всё труднее изображать ровную походку. Он обеспокоенно предлагает помощь, но девушка, не дослушав, отказывается.       Он бы и дальше продолжил веселье, если бы случайный взгляд не упал на время. Положение стрелок окатывает ледяной водой. Прошло уже немалых три часа! Хосок ловко ускользает из образовавшейся компании и стремглав бежит вниз, где оставил Юнги. Однако там его, конечно же, нет. Чон поливает себя отборными матами, которые, в совокупности с бешеным сердцебиением, подпитывают панику. Юнги нигде нет!       Он всё ищетищетищет. А в душе всё страшнеестрашнеестрашнее. Парень не простит себе, если с Мином случится хоть что-то. Даже того факта, что он оставил его на столько часов, достаточно для злости и порицания в своей адрес.       Вечеринка душит, топит в шуме, заглушая поток мыслей. Он оббегает весь дом и участок вокруг него. Заглядывает в каждую комнату. Юнги нет. Стоя посреди танцпола, Чон судорожно хватает воздух ртом, ведь… Он потерял его. Юнги наверняка обиделся и вернулся в своё время. Если вообще добрался до института. А что, если по дороге Юнги вляпался в неприятности?! Он же как большой ребёнок в этом мире! Хорошо, предположим, он добрался. А вдруг Мин больше не захочет выходить к нему, да и…       Чон резко останавливает себя. Ведь он этого и добивался, нет?.. Парень из прошлого должен остаться в прошлом. Если Юнги разозлился, ушёл и не вернётся, значит всё встанет на свои места? Не придется просыпаться ни свет ни заря, чтобы мчаться в институт. Не придется врать, убегать и… Почему всепоглощающий страх сковывает лёгкие и сердце в тиски, и предположения ядом разливаются по мыслям? Ещё ничего не произошло, но Хосоку уже плохо настолько, что хочется выстрелить в тело, лишь бы заглушить душевную боль.       Взгляд мечется по комнате испуганной птицей. Вдруг пропажа позволяет себя обнаружить. Мин, держа бутылку вина, спускается по лестнице. Хосок удивлённо смотрит на его расслабленную походку, лицо с налётом дремоты и невероятную плавность движений. Кажется, ещё секунда и юноша оступится! Но ничего страшного так и не происходит. Его тело с грацией кошки перемещается в пространстве. Юнги садится на ступеньки, делает два крупных глотка. Его затуманенный взгляд ползёт по лицам. Когда он касается Хосока, Юнги ухмыляется, салютует ему бутылкой и снова пьёт. — Как ты себя чувствуешь? — Хосок быстро оказывается рядом, забирает бутылку. Вина осталось очень мало. Юнги растягивает губы в многозначительной улыбке. — В порядке, — Мин поднимает бутылку. — Алкогольные напитки для меня не столь губительны. Хочешь? — Нет. — Юнги забавно надувает губы. Вдруг юноша хватает Хосока за руку и резко тянет на себя. Чону, с плохо скрываемым смущением, садится на ступеньку ниже. Холодные пальцы перемещаются с запястья на плечо. — Я очень медленно пьянею… — Это хорошо. Не представляю тебя пьяным.       Между ними летают искры. Хосок, вопреки смущению, не смеет отвести взгляд. Всё происходящее вокруг — белый шум. Воздух наэлектризован, и они оба понимают, что, если сейчас не сделают движение навстречу друг другу — погибнут. Рассыплются горстками пепла, и каждая их молекула до конца времён будет сожалеть о том, что движение вперёд так и не было сделано.       Чон прикрывает глаза, тянется к Юнги. Юноша наклоняется, чувствует на губах теплое дыхание Хосока. Даже если сейчас мир рухнет, он будет не против. Что угодно, лишь бы коснуться этих губ.       Мир не рухнул. А вот Пак Чимин — да. Если бы не сидящие на лестнице Хосок и Юнги, парень отделался бы минимум сломанной шеей. А так лишь неприятный удар рукой и проклятия со стороны Мина. Чон моментально приходит в себя, хватается за футболку Пака, не позволяя тому и дальше кубарем падать вниз. — Что за нахер? — кричит ему Хосок. В ответ он получает бессвязное мычание. — Что с ним? — Юнги помогает усадить вусмерть пьяного хозяина вечеринки на ступеньку. Голова свешивается на грудь и по инерции тянется к полу. — Пак, я тебя реально ненавижу! — вымученно говорит Чон. — Он напился. И если сейчас он не вывернет кишки наизнанку, то… — Что сделает? — Ему нужно проблеваться. — Мин кривится. Хосок судорожно бегает взглядом по всем присутствующим в надежде найти хоть одно знакомое лицо, на которое не жалко будет скинуть ответственность. Всем плевать на Пака. У всех дела поважнее.       Юнги по взгляду Хосока понимает, что вечер они закончат порознь. Чон, при всём своём недовольстве, не бросит приятеля в этой ситуации. Благородно, но так глупо.       Но алкоголь, ударивший по мозгам юноши, твердит обратное. Требует проявить эгоизм. И Юнги решает подчиниться. — Пойдём, — Мин берёт Хосока за руку и, хмуро глядя в сторону выхода, делает попытку потянуть за собой парня. Чон быстро вырывает кисть из цепкой хватки. — Если ему не помочь… — Почему именно ты? Отчего это желание помогать своему врагу? — Он мне не враг, — растерянно говорит Чон. В улыбке Юнги видны отблески обиды и боли. Он аккуратно отодвигает прядь волос с шеи Чон, демонстрируя совсем бледную, но ещё не исчезнувшую гематому. Юноша многозначительно смотрит на Хосока. Парень и сам всё понимает, но всё же отворачивается, скидывая с себя руку Юнги. — Я хочу помочь. — Давай уйдём. — Зачем?! — Вдруг вырывается у Хосока. Он со злостью смотрит в ледяные глаза Мина. — Чё ты прицепился? Хотел смотреть на мир — смотри! У меня есть дела поважнее твоих прихотей!       Этих слов достаточно, чтобы Хосок пожалел о них секундой позже, ибо выражение лица Юнги бьёт в самое сердце. Но приходится сдержать желание рассыпаться в извинениях, закинуть руку Пака себе на плечо и, подозвав первого попавшегося парня, провести пьяное тело друга в ванну. Он успевает заметить, как за Юнги захлопывается дверь.       Следующий час Чон то и делает, что помогает Чимину, отправляет незнакомцев за водой и старательно сдерживает слёзы злости и обиды на самого себя.       Намджун стоит перед дверью внезапно вернувшегося мистера Хеилса уже около минуты. Он судорожно вздыхает, надеясь, что долгое наблюдение за умением Мином шедеврально скрывать свои эмоции, окупится. Сейчас категорически нельзя показывать свой страх. — Войдите, — приятный низкий голос заставляет его вздрогнуть.       Ким идёт так медленно, будто воздух стал водой. Просторный кабинет с множеством бесполезных, но элегантных деталей: книги, к которым явно не притрагиваются, лепнина под потолком, на столе разные статуэтки и золотая рамка с портретом любимой дочери.       Сам мистер Хеилс — полный мужчина с вдумчивым взглядом. Он жестом предлагает Киму сесть, но тот вежливо отказывается. — Насколько тебе известно, по окончании курса я планирую рекомендовать лучших из вас на работу в столицу, — он говорит размеренно и спокойно, но у Джуна почему-то бежит холод по спине. От этого изучающего взгляда? — Я подумываю взять в следующую командировку вас с Юнги. — Это большая честь, — Намджун кланяется. Голос предательски подрагивает. — Вы прилежные ученики, — он сцепляет пальцы, подпирает ими подбородок. — Так что тратить огромные суммы на вас мне в радость.       Он смотрит на студента свысока.       Юноша выпрямляет спину и, как Мин, максимально расслабляет лицо, дабы не выдать своих эмоций. К сожалению, Намджун знает, с кем имеет дело. Все друзья его отца — люди с громкими именами, упивающиеся своей властью и деньгами. Мистер Хеилс — один из таких аристократов.       Вхождение в его круг равносильно позволению забыть о тяготах бедности. Ким её, конечно, и не знал, но Юнги… — Разумеется мне по силам оставить вашу делегацию подле себя в столице. — Намджун поднимает взгляд. — Но… — всегда это чёртово «но»! — Я должен быть уверен в вас. Ким и Чон ещё сорванцы. Ли, Со и Хвана я уже порекомендовал в Бранст.       Пока мистер Хеилс рассказывает о чудесных перспективах для этих троих, Джун лихорадочно анализирует каждое брошенное слово.       Юноши, которых он перечислил — лучшие из их делегации. Из богатых семей, имеющие блестящее образованные. Работа в столице, да ещё и под присмотром мистера Хеилса, — подарок судьбы, который они потеряли, задержавшись лишь на день в другом городе во время каникул по причине плохой погоды.       Конечно, в провинции тоже неплохо платят, но там нет той желанной роскоши, да и выбираться в более крупные города юношам придётся дольше, даже несмотря на финансовую поддержку отцов. На Тэхёна и Чонгука не возлагают больших надежд. Они, скорее всего, вступят в наследство и проживут счастливые безбедные жизни за счёт огромного списка душ в подчинении и многочисленных имений, приносящих доход. — Что ж, если ты всё понял — ступай, — надменно бросает хозяин дома. Намджун кланяется и уже хочет уйти, как вдруг… — Где сейчас Юнги?       Его будто ударяют по горлу. Ким произносит максимально спокойно: — У себя. Он несколько ночей не спал, изучая философию. Здоровье подвело. Сегодня я предложил ему отдохнуть, но завтра… — У вас нет времени на отдых, — перебивает Хеилс. Ким сжимает кулаки за спиной. — Лишний час отдыха — десять упущенных возможностей. — Как же ему хочется уйти отсюда в мир своей юности, где не нужно думать о чём-то столь глобальном и необходимом, как собственное будущее… — А такой роскоши у вас нет. — Вы правы.       Хеилс отворачивается к окну. Намджун беззвучно выдыхает, взволнованный взгляд бегает из стороны в сторону. — Впрочем, здоровье весьма важно. Завтра я хочу видеть его на занятиях. — Он будет вовремя. — Не сомневаюсь.       Хеилс небрежно отмахивается, Джун кланяется, уходит. Внутри всё неприятно сжимается и даже тихие разговоры в коридорах не могут привести его в чувства. Юноша оглядывается, суёт руку в карман. Пальцы нащупывают небольшой плетёный браслет. Если эта вещица пропадёт, будет неприятно.       Намджун идёт в комнату друга. Всё так же пуста. Этот дурак доставляет ему столько проблем! Если мистер Хеилс не обнаружит Юнги на занятиях, то поставит на нём крест, и он, Намджун, будет так же вычеркнут из списка претендентов. Не уследил за своим одногруппником. Одного маленького просчёта достаточно, чтобы отец отправил его в другое учебное заведение, а он никак, ни за что! — не может этого допустить. Да и бросить Юнги ему не позволяет совесть.       Впервые за долгое время у Юнги сносит голову от злости. Он уходит в неизвестном направлении, лишь бы оказаться как можно дальше от всех этих незнакомцев. Лишь бы быть дальше от него.       Юноша чувствует себя преданным, покинутым. Его за несколько мгновений бросили в состояние, из которого он с таким трудом выбирался на протяжении долгих месяцев. Бродя по неизвестным улицам, Юнги приходит к неутешительному выводу, что сегодняшний день — переломный. Он увидел достаточно, чтобы со спокойной душой покинуть Хосока, больше не вставать у них с Паком на пути. В груди распускаются ядовитые предположения, что именно из-за него эти двое не могут найти компромисс.       Он останавливается, только когда чья-то рука крепко хватает его за плечо. Мин мгновенно ощетинивается, уже готовится к драке. Весь запал исчезает, стоит ему увидеть уверенный и спокойный взгляд Джина. Тот кивает в сторону припаркованной машины.       Они долгое время едут в тишине. Юнги не знает маршрута. Но душа не сопротивляется из-за уверенности, что этот человек не причинит ему зла. Джин выглядит задумчивым, словно подбирает слова для сложного диалога, который, при всей своей уверенности, не может начать. — Как ты оказался здесь? — Голос юноши совсем слабый. В спокойной обстановке он остро чувствует недостаток сил, высосанных алкоголем и ссорой. — Лиззи перестала брать трубки. Я волновался. — Лиззи? — Элизабет. Но, видать, помощь нужна не ей. — Джин безоговорочно уверен в своей правоте. Юнги тяжело вздыхает. Понимает, что врать и отпираться не получится. Этот удивительно проницательный человек хочет выведать все тонкости поганого настроения. — Построились с Хосоком? — Это нельзя назвать ссорой. — Ну, судя по твоему лицу, был самый настоящий скандал.       Монотонный шум улиц успокаивал. Юнги не торопился думать о случившемся. Сейчас слишком много эмоций, и они могут затмить здравый смысл, что впоследствии приведет к ошибке. Нужно успокоиться. — Отвези меня в институт, пожалуйста. — Странный выбор, — сказал Джин, вбивая адрес учебного заведения в навигаторе.       За несколько десятков минут молчания Мину удаётся вернуть чёткость мыслей. Он берёт с себя слово, что не станет копаться в памяти до тех пор, пока не выспится и не поймёт, что влияние алкоголя полностью рассеялось. В противном случае бесы в голове возьмут верх, придут к ужасным мыслям. А потом наступит рассвет, он не вспомнит, как пришёл к тем или иным выводам, которые будут казаться правильными. — Знаешь, я уже видел таких, как ты. — Вдруг признается Ким. Юнги хмурится. Он успел забыть, что находится не в одиночестве. — Тебе очень сложно адаптироваться под правила… Но не стоит слишком из-за этого переживать. Если сомневаешься в чем-то — поговори, спроси. Не стесняйся. — Зачем ты говоришь мне всё это? — Джин с ненавязчивой улыбкой пожимает плечами. — Подумал, что тебе станет легче от этих слов.       Путешествие заканчивается в полной тишине. Неохотно попрощавшись, Юнги исчезает в темноте крохотного институтского парка. Юноша возвращается той же дорогой, что ему показала Элли и, отперев библиотеку дубликатом ключа, быстро скрывается в своём времени. Он желает оставить все переживания и сомнения в будущем, но те все равно проникают в ночную тишину вслед за ним.