По ту сторону двери

      Ночь проходит в раздрае. Ещё накануне вечером Хосок опустил тот факт, что вся история выглядит как полнейшее безумие. Раз пообещал, значит нужно подойти к делу крайне ответственно! Сколько же придётся учесть переменных! Фильм «Эффект бабочки» для кого снят? Вполне возможно, что для таких вот горе-путешественников.       Чон хочет плюнуть на эту идею пару раз и сделать вид, что ничего не обещал, но… Во-первых, ему не позволяет дурацкая совесть. Джиа постаралась на славу, вбив в буйную голову юнца мысль о необходимости нести ответственность за сказанное, сделанное и обещанное. Не может Хосок нарушить собственного слова! Очень хочет, но не может… Кто ж знал, что её благие намерения приведут внука в выстроенный совестью ад? Во-вторых, этот Юнги вполне может припереться в его время, сотворить здесь какую-нибудь хрень и указать на Хосока как на единственного знакомого. И ему, опять же, придётся брать ответственность за этого идиота. Так что, как ни крути, а рассказа о будущем не избежать. Дай Бог юному дарованию хватит мозгов сохранить все знания втайне и не менять мировую историю в угоду своих хотелок.       Хосок долго размышляет над тем, как проверить намерения Юнги. Думает всю ночь, утром за завтраком, по дороге в универ и на самих парах. Рассуждения о переплетении прошлого и будущего настолько поглощают Чона, что он оставляет без внимания неприятное ощущение в районе затылка. Произойди эта ситуация несколько дней назад, он наверняка бы обернулся и заметил пристальный взгляд Чимина. Однако сейчас Хосоку не до друга. Он решает проблемы мирового масштаба, которые сам же и создал.       Элли увлечённо пишет конспект, не отвлекаясь на уведомления мессенджеров. Девушка недовольно фыркает и пытается всё внимание уделить до тошноты скучному предмету. Мигающий экран не оставляет её в покое. Так и манит, засранец.       Когда рука уже тянется к желанному входу во всемирную паутину, она вдруг хватает телефон и бросает его в сумку. Если бы грант на учёбу давали за красивые глаза, Элли бы с удовольствием закрыла тетради и окунулась в общение с друзьями. Но перспектива быть отправленной обратно в душащие объятия любящих родителей её не радует, поэтому, нахмурив тонкие брови, она записывает сложные термины.       Светлая макушка Чимина появляется в дверном проёме вместе со словами преподавателя об окончании лекции. Парень лавирует в потоке лениво выходящих студентов и, натянув на лицо привычную улыбку, стучит пальцем рядом с тетрадью Элли. Он хмурится, не получив желаемую реакцию. Девушка всё так же увлечённо что-то пишет. — Пятница, в восемь у меня, — ручка останавливается над листом. Пак знает, чем привлечь её внимание. Он наклоняется чуть ниже и, почти шёпотом, добавляет, — очень много алкоголя, и Сольхо составит плейлист, — Элли подпирает лицо рукой и, мило улыбаясь, закрывает тетрадь. — Хорошая попытка, Чим. — Ой, да ладно тебе! Сколько будешь дуться? — её левая бровь слегка дёргается вверх, выдавая раздражение. Девушка собирается, не желая продолжать диалог.       Чимин, понимая причину её недовольства, преграждает путь и, аккуратно взяв её за запястье, говорит со всей искренностью: — Я пытался их остановить. — Верю. — Врёшь. — Чимин, у меня нет время на болтовню и вечеринки. Мне нужно учиться, — он пропускает девушку. Получить очередную пощёчину с её набором колец на пальцах ой как не хочется. — Два месяца назад тебя это не волновало! — Два месяца назад ты не якшался с отбросами, — парирует она, выходя из аудитории.       Что ж, туше. Пак выходит и позволяет себе проводить взглядом девичью фигуру. Хочется побежать за Элли, и, апеллируя всевозможными аргументами, всё-таки убедить её прийти на вечеринку. Пак чуть не воет от досады. Ему чертовски хочется видеть причину своей бессонницы на очередной попойке, но… Всегда эти чертовы «но»! Что поделать, если ему не хочется влезать в конфликт между Хосоком и новыми приятелями? Эти стычки происходят уже который месяц! Даже администрации не удалось угомонить буйных студентов, так зачем ему пытаться? Но Элли эту позицию не разделяет. Постоянно злится, обжигает недовольным взглядом и уходит. Намеренно отдаляется, игнорируя звонки, избегая… И всё из-за этих чёртовых драк! Он тяжело вздыхает и идёт на следующую пару. На душе скребут кошки. Пак слышит смех своих новых приятелей с другого конца коридора. Хмурость моментально исчезает из-за появления его классической фальшивой улыбки. Ему теперь не сложно притворяться. Поначалу Чимину было противно от самого себя. Однако он быстро понял, что проще смеяться над блевотными недалёкими шутками в сторону других, чем быть объектом этих шуток. Трусливо, но что поделать? Возвращаться в школьные времена не хочется.       Всю следующую пару он думает о подруге. Резкая, бескомпромиссная девчонка при всей крутости своего характера никогда не была одна. Ухажёры, девчонки, что пытались подружиться с француженкой, да тот же Хоби…       Его взгляд замирает на кудрявой макушке друга. Использовать Чона как предлог для приглашения Элли на вечеринку — паршивая идея. Но такая простая в исполнении… Чимин с трудом дожидается конца пары, размышляя о возможных последствиях. Подходит к Чону, когда душный кабинет оставляет их в одиночестве. Пак берёт стул и нарочно громко садится перед другом. Хосок вздрагивает. Из-за такой реакции у Чимина на секунду что-то болезненно сжимается в груди. — Хо-оби, — напевает парень, растягивая губы в классической улыбке. — Чего трубку не брал? — Спал, — интонация Хосока и то, с какой скоростью он собирает вещи в сумку, ранит. Напоминает Паку о мерзости своих решений: — Что-то срочное? — Чимин, скрипя сердцем, заглушает совесть. — Извини парень, — Чон идёт быстро, надеясь, что Чимин поймёт его намерение прекратить диалог. Пак же не отстаёт, ускоряет шаг. — Не все понимают этих твоих, — его взгляд останавливается на браслетах из бисера, быстро скользит по жёлтым очкам в кудрявых волосах, — увлечений. — Да-да, — устало говорит Чон. — Избивать за предпочтения в одежде — нормально. Я понимаю, - Чимин закатывает глаза.       Упрямство друга раздражает. — Слушай, ну я же тебя не бью! — Чим… — Чимин резко останавливается. С каждым сказанным предложением уголки губ опускаются всё ниже. — Я тебя ни в чём не обвинял. Всё хорошо, — Хосок смотрит на него прямо, без тени улыбки. Может, им уже давно стоит обсудить эту ситуацию, но что-то встаёт поперёк горла, душит и давит. Сколько бы не убеждал себя в обратном, а всё равно чувствует, что Пак — предатель, перечеркнувший несколько лет дружбы всего за два месяца. Чон ненавидит себя за эти мысли, но ничего не может с ними сделать. Чимин подливает масла в костёр самоненависти, схватив Хосока за сумку и взволнованно сказав: — У тебя что-то произошло и дело не только в гоп компании, — Пак встаёт перед ним, и, глядя в глаза, говорит мягче: — Хоби, я же вижу! Ты можешь мне рассказать! Мы же друзья.       От последней фразы тошно обоим. Чон медлит, проверяет время. В целом, одной пары должно хватить для рассказа. Он смотрит на Чимина и, поддавшись мимолётному желанию, говорит: — Это прозвучит как бред.       Чон знает, что рассказать — плохая идея. Но как же сильно ему хочется поверить, что у их дружбы ещё есть шанс. А вдруг этот разговор изменит всё в лучшую сторону?       Элли входит в столовую, осматривается. Её не интересуют парни, уступающие свои места, сбрасывающие чужие вещи, лишь бы она села рядом. К их огромному сожалению, всё внимание сконцентрировано на одном человеке. Она садится к нему и сразу же начинает осматривать его лицо.       Хосок вздрагивает от неожиданности. — Привет, тучка грозовая. Как нос? — Не сломан, — девушка удивлённо поднимает брови. Хосок, который обычно съедает двойную порцию, сейчас сидит с наполненной тарелкой. Её пристальный взгляд скользит по его хмурому лицу и поникшим плечам. Ей не нужны слова, чтобы догадаться в чём, а точнее, в ком причина его ужасного настроения.       Она выискивает взглядом Пака. Тот сидит в компании своих друзей. Некоторые первокурсники, удосужившиеся чести сидеть за этим столом, заглядывают ему в рот и нарочно громко смеются над подобиями шуток. И Чимину это нравится. Что может быть лучше слепого обожания?       Элли знает, что не ей судить человека, не зная его прошлого, мотивов и далее по списку… Однако она позволяет себе хлёстко выругаться на французском, дабы лишний раз не нарываться на конфликты. Знает, что Хосок полезет её защищать и опять получит по лицу. Что-что, а становиться причиной его новых гематом и повышенного давления тётушки Джиа она не собирается. — Петух, — выплёвывает она. — По общедоступным данным, петух здесь как раз-таки я, — он тоскливо улыбается.       Элли кладёт ладонь поверх его руки. Некоторые замечают этот жест, прожигают Чона завистливыми взглядами. Будь у неё хоть капля власти, она бы сделала всё, лишь бы защитить свой персональный источник серотонина. Но мир — слишком поганое место. — Как бы я хотела им всем повыдирать глотки, — ворчит она, прожигая взглядом столешницу. — А смысл? Убьёшь одних, придут другие. Да и если тебя депортируют, мне будет финансово невыгодно летать в тюрьму. Так что сиди на попе ровно.       Она слышит в его смехе фальшь. Чувствует, что Хосок напряжён сильнее обычного. И то, что он старательно отводит взгляд от сидящей неподалёку компашки, наводит её на мысль, которую она сразу же озвучивает: — Что этот придурок тебе наговорил? — Чон жалостливо вздыхает, понимая, что теперь подруга не отстанет. Вопьётся занозой и своё получит. Допросами или уговорами — неважно. И, к неудовольствию парня, она очень чётко считала его настроение. Девушка, скрепя сердце, отводит взгляд от компашки, полностью фокусируясь на друге. — Расскажешь? — Хосок резко мотает головой. Элли театрально дуется, но Чон на это не ведётся.       Она аккуратно наклоняется и мило говорит: — А за булку? — Хосок молчит. — С любой газировкой, — молчит.       Отказ от любимых лакомств ставит безоговорочную точку в её рассуждениях. Девушка резко поднимается и взбешённой фурией идёт в сторону компании. Думает ли она в этот момент, что Хосоку из-за её поступка может достаться в несколько раз больше? Нет. Остановится ли она? Тоже нет. К сожалению, такова натура этой взбалмошной девчонки — пойти и подраться с тем, кто посмел вывести её из равновесия. Отвратительная привычка, что совершенно не вяжется с её миловидной внешностью.       Хосок даже не смотрит ей вслед. За бесчисленное количество попыток остановить её, парень успел понять, что вставать на пути у сгустка чистой ярости — так себе идея. За неё можно не переживать, ибо эти упыри, во-первых, девчонок не бьют (даже с таким длинным языком, как у Элли), а во-вторых, там Чимин. Этот поганец сделает что угодно, чтобы избежать драки самому и уберечь от этой участи свою зазнобу. — Чё ты опять спизданул, придурок? — Компания мгновенно затихает. Чон всё же отрывает взгляд от остывшего пюре. Он не слышит всех перлов Элли, однако, судя по тихим смешкам и побагровевшему от злости (или всё же стыда?) лицу Чимина, он делает вывод, что подруга даёт себе волю на оскорбления. — Ты слышала, что он несёт? — Чимин перебивает её сдавленным шипением. — Твоими стараниями из него и слова не вытянуть, — она опирается на стол, смотрит на друга с упрёком и презрением. Так, что по спине Пака бежит табун мурашек. Он с трудом берёт себя в руки, и старается говорить как можно спокойнее. Чимин чувствует давление направленных на него взглядов. — Не кипятись, ладно? Наш Хоби пообижается немного и перестанет. Уже вечером…       Дальше она его не слушает. Желание прилюдно унизить Пака заполняет разум. Уже через несколько секунд притихшие парни взрываются неоднозначной реакции — кто-то смеётся, кто-то материт девушку, пока Чимин безуспешно пытается стереть с лица и волос выплеснутый на него сок.       Элли оборачивается, и видит, что Хосока и след простыл. — Какая драма, — насмешливо тянет Пак, сводя действие её выходки на «нет». — Защитницу из себя не строй. — Пошёл ты, - она быстро уходит, игнорируя порыв одного из парней ударить её по лицу. Чимин успевает гаркнуть на пацана. Он провожает подругу долгим взглядом.       Внутри всё клокочет. Что бы он не сделал, Элли всегда будет на стороне униженного и оскорблённого Хосока. И не важно, что тот сделает или скажет. Он априори будет на несколько шагов ближе к ней. Бесит.       Элли находит Хосока двадцатью минутами позже в библиотеке. Он, низко склонившись над газетой, внимательно вчитывается в текст, беззвучно шевеля губами. Такой сосредоточенный и милый… Поначалу даже не хочется его отвлекать, но чувство вины перед Чимином становится всё настойчивее, поэтому она подсаживается к другу и старательно отвлекает его (и себя) диалогом. — Оппа-а, — тянет она. Хосок вопросительно поднимает бровь, переводит на подругу взгляд, полный наигранного отвращения. Завладев его вниманием, Элли начинает мелашничать: — Не будь злой бубой! Расскажи своей младшенькой, что случилось, — она кривляется, мило куксит мордашку. — Господи Иисусе, не делай так! — она смеётся, за что сразу же получает предупредительное ворчание старого библиотекаря. Элли подмигивает другу и достаёт из сумки две банки газировки. Шепчет: — Я поверю. Обещаю.       Хосок молчит достаточно долго. Девушка успевает открыть банки, замаскировав это своим наигранным кашлем. Парень находит в себе силы заговорить лишь когда старик-библиотекарь выходит по своим делам. — Даже мне трудно в это поверить, — он скребёт ногтем жестяную открывашку. Резко поднимает на подругу обеспокоенный взгляд: — Я не сошёл с ума! — Элли кладёт руку ему на плечо. — Хо, я тебе верю. Иначе на кой нужны друзья?       Уверенный голос Элли позволяет Хосоку расслабиться. Девушка салютует ему банкой, они чокаются. От её уверенности становится теплее на душе. Чон делает большой глоток и окончательно расслабляется.       Он рассказывает неторопливо, словно всё произошедшее — сказка на ночь. Вдаётся в подробности, не сдерживает улыбку, даже пару раз находит время взглянуть на подругу. В её взгляде он не замечает опаски и недоверия. Спасибо Элли за умение убеждать!       Как же сильно она поторопилась со своим обещанием. Теперь хотя бы понятно, что ей однозначно стоит извиниться перед Паком. Девушка неотрывно смотрит в открытую банку. Боится, что друг увидит в её взгляде неуверенность. Она старается найти в рассказе хоть что-то, во что действительно можно поверить, но представить описываемое крайне сложно.       Хосок поджимает губы. Он уже видел сегодня этот пустой взгляд. Если и Элли молча встанет и уйдёт, он точно не выдержит и разрыдается прямо здесь! Он же не сошёл с ума! — Ну, видимо теория о том, что прошлое, настоящее и будущее существуют одномоментно, не так глупа, как кажется.       Хосок замирает. Пульс подскакивает до ста сорока. Он на физическом уровне ощущает, как с плеч исчезает огромный груз. Хочется закричать, подпрыгнуть от счастья, а ещё лучше — расцеловать подругу. Все эти эмоции теснятся в одном робком: — Ты мне веришь? — А ты соврал? — Хосок резко мотает головой. — Тогда не вижу смысла не верить, — она делает большой глоток, задумчиво перекатывает банку в пальцах. — У тебя есть доказательства, я права? — Кончено! — вскрикивает Хосок, не чувствуя земли под ногами. Он берёт её за руку и тащит к двери, ощущая себя ребёнком, что вот-вот докажет очередному глупому взрослому - скепсис напрасен! Элли позволяет довести себя до конца библиотеки, молча наблюдая за взволнованным другом. — Смотри! — Девушка смотрит то на ошарашенного друга, то на… стену. Совсем обычную, с потрескавшейся от времени краской. — Предположим… — она отводит взгляд, стараясь подобрать слова. Что ж, возможно придётся позвонить отцу и попросить у него денег на платную клинику. Беды с головой — штука серьёзная. — Замри! — Внезапный крик-приказ Хосока пугает девушку и она замирает, глядя в пол. Элли знает, что друг не навредит ей, однако предательские трусливые мурашки табуном бегут по спине.       Хосок, не веря своим глазам, медленно подходит к внезапно появившейся двери. Парень касается её кончиками пальцев, чуть надавливает, стараясь удостоверить свой встревоженный разум в реальности происходящего. — Дверь здесь… — испуганно выдыхает он. — Элли, посмотри на меня.       В момент, когда она поднимает на него взгляд, дверь, с едва уловимой вспышкой, исчезает. — Вот оно что… — Хосок оборачивается. Он смотрит на взволнованную подругу. Она сжимает кулаки, но не двигается. — У меня есть идея! Закрой глаза и открой их через три секунды. — Чон… это, — она напрягается. Как же сильно хочется сбежать и сделать вид, что последних двадцати минут не было в её жизни. Но восторженный блеск в глазах заставляет Элли несколько раз кивнуть. — Надеюсь, ты сможешь это объяснить.       Девушка покорно закрывает глаза. Она слышит щелчок замка и скрип половиц, чувствует едва уловимый новый запах, лёгкое касание холодного воздуха на коже. — Вы рано… — незнакомый голос. Элли вздрагивает, но глаза не открывает. — Что-то.. — Тише, — говорит Хосок. — Эл, как услышишь щелчок замка, открой глаза.       Девушка кивает. Всё внутри клокочет и требует немедленного побега. Но она ждёт. Верит другу и покорно вслушивается в происходящее, надеясь как можно скорее найти детали, что заставят её поверить Хосоку.       Внезапно что-то хлопает, и её обдаёт лёгким ветром. Она открывает глаза и взволнованно осматривается. Хосока нигде нет. Пространство между стеллажами узкое, поэтому пройти мимо, не задев её, он бы просто не смог. Элли смотрит в сторону выхода. Щелчок, сквозняк. Она вскрикивает, трусливо отбегает назад и зажимает рот ладонями. Нельзя кричать.       Хосок стоит ровно там же, где и был. Ей кажется, что разум подвёл её на несколько мгновений и отсутствие друга — лишь галлюцинация. Однако полусожжёная свеча, крепко сжатая его длинными пальцами, с лёгкостью ломает это предположение. Чон переместился в пространстве (а может быть и во времени)…       Она пытается подобрать слова, но из горла вырываются лишь непонятные звуки, вызванные удивлением. — Когда? — Элли с трудом контролирует страх в голосе. — Вчера. — Ахиреть, — она нервно смеётся, хватает взволнованного Хосока за руку, — это… да ты хоть представляешь!.. — державшая всё это время сердце в тисках тревога, наконец, отпускает. На её лице гамма эмоций из удивления и восторга. Она словно маленький ребёнок, что пытается собрать мысли в кучу. Получается с огромным трудом. — Это будет невероятно!       Элли настороженно смотрит то на стену, то на друга. Она ещё не полностью осознала, что происходит, однако в сердце уже есть место ощущению… тёплому и искристому, распустившемуся, словно цветок. Элли чувствует, что стала свидетельницей зарождения невероятной истории.