После встречи с тобой

      Эш бежал по коридору что есть мочи, по направлению к уборной. Мучительные судороги, сжимающие живот, лишь усиливались от дикой тряски. Нужная дверь уже в двух шагах! Ещё чуть-чуть… но вдруг парень подмечает, что воздух в его лёгких на исходе, а бешеное сердцебиение глушит все окружающие его звуки.       Неизбежная попытка сделать один-единственный вдох оказалась тщетной… Он попросту больше физически не смог сдерживать естественное стремление организма к самоочищению. Вонючая бурая жидкость, собравшая в себе смесь непереваренного виски и ужина с прошлой ночи, начала разбрызгиваться во все стороны. Омерзительный запах, доводящий до обморока, медленно отравлял его разум. Эш, не способный дышать через нос, захлёбывался от собственной рвоты, просачивающейся сквозь пальцы, закрывающие рот.       Оставляя за собой смердящий след, Миллер ворвался в туалет и рухнул на колени перед унитазом. Он резко склонился, ныряя туда с головой, вцепившись мёртвой хваткой в сиденье. Шальные нервы ухудшали самочувствие, подкидывая дров в огонь, от чего бедняга снова и снова испытывал рефлекторное сокращение в брюшной полости, продолжая извергать содержимое своего желудка. Дикий кашель раздирал изнурённое горло, к которому повторно подкатывала волна столь скверных ощущений. Тело безудержно ломило от усталости, и, вероятно, ещё немного, и наружу точно попросятся все его внутренние органы.       «Пиздец, а не жизнь… — закатил он намокшие от слёз полуприкрытые глаза. — Это нервы? Или я перебрал с алкоголем?» — Подпирая грязной рукой липкий от пота лоб, вымотанный парень презрительно сплюнул, понимая, что виной всему эта злополучная встреча.       Смыв в водосток, на корм крысам, последние крупицы противной массы, задыхающийся Эш уткнулся лицом в рукава толстовки, давая себе отчёт, что энергии на какие-либо движения совсем не осталось. Жадно глотая воздух, словно загнанная лошадь, он завис на некоторое время над белым фаянсом, пытаясь прийти в норму.        Вскоре измождённый Миллер сполз на пол, опираясь хребтом о холодную стену. Найдя в себе толику силы хоть что-то предпринять, он заправил слипшиеся чёрные пряди волос, закрывающие обзор, за уши. Не имея ни малейшего желания, чтобы кто-то нашёл его в таком состоянии, потянулся к двери, дабы её закрыть. Пустая голова мало-помалу наливалась свинцом, а нутро словно молило сжалиться и коснуться виском мягкой подушки, накрывшись тёплым одеялом.        Лениво осмотрев помещение, парень осознал, что сидит в этой кафельной клетке совсем один. Это и к лучшему… До того дерьмовое настроение разъедало всю его внутреннюю уверенность, приобретённую недавно, что было противно от самого себя. Морально разбитый студент поджал ноги, обвив их руками, ища в этом хотя бы мизерную поддержку.       В который раз уже наворачивались слёзы, копившийся месяцами стресс получил свою разрядку этим утром, абсолютно лишив человека контроля эмоций. Привлекая за собой череду трагических последствий, Эш непроизвольно дал на миг душевным терзаниям полную свободу…        Плача навзрыд, как маленький ребёнок, он крепко обнял себя в попытках успокоиться. Плечи содрогались в такт прерывистому дыханию. Плотно сжав веки, третьекурсник уткнулся носом в свои отбитые колени, вытирая влагу о ткань чёрных брюк. А в памяти невольно замелькали их последние совместные… мучающие и по сей день воспоминания. Всплывший образ доброго, искренне улыбающегося Джейкоба окунул в атмосферу давно минувшего времени.       Тогда ему казалось, что именно в тот момент он был настоящим… Эдакий не похожий на обычного себя, со всей этой присущей ему выдрессированной правильностью. Эшер самозабвенно грелся в трепетном взгляде Ли, пылающим потаёнными чувствами, отражающимися в его привлекательных изумрудных глазах.       «Я скучал…» — с досадой признался он сам себе. Секундная слабость разбила вдребезги всю его натренированную выдержку, которую тот самовольно взращивал на протяжении прошедшего года.       В коридоре послышались медленные шаги, рассеявшие наваждение, выбросившие его обратно в этот жестокий, полный разочарования мир. Миллер с замиранием сердца покрутил на пальце кольцо, оставленное таким близким, родным его сердцу человеком…       Испугавшись картинок, нарисованных подсознанием, он всеми фибрами души ощутил себя последним предателем. Точно грешник, парень начал судорожно целовать ювелирное изделие, неразборчиво нашёптывая, будто молитву:       — Ты здесь. Ты со мной… Я не забыл тебя.       «Может, Джейк сбежал не просто так? Это карма за моё влечение к нему?» — наклонив затылок назад, мученик сделал глубокий вдох. — «Дай мне сил справиться с очередным испытанием…»       «Тайлер, пожалуйста, прости меня… но мне придётся лицезреть его каждый день…» — во рту разлился вкус горечи и сожаления. Эшер поджал дрожащие губы, а ногти с силой впились в кожу, прорезая маленькие кровавые лунки.       Спустя мгновение он ощутил, как по телу начала закипать кровь от гнева на самого себя. На личные мысли и пережитое прошлое. В наказание молодой человек свирепо шлёпнул себя по щеке, оставляя отпечаток красноватого оттенка.       «Я, видимо, ещё и мозг свой выблевал заодно!» — Миллер натянул рукава и стал вытирать слёзы, продолжая всхлипывать.       — Фу, блять, — выскочило у него, когда тот заметил размазанные следы рвоты на манжетах.       Без раздумий финансово обеспеченный Эш стянул с себя замызганную толстовку и швырнул её в мусорную корзину, одиноко стоящую в углу. Подобная вещь для него ничего не стоила, половину его гардероба занимала похожая одежда, с которой было бы не жалко расстаться.       Утомлённо вздохнув, он встал и, добравшись до раковины, повернул латунную ручку крана, нарушая тишину журчанием холодной струи воды. Переминаясь с ноги на ногу, парень с осуждением смотрел на своё отражение в зеркале полными отчаяния серо-голубыми очами.       — Какое жалкое зрелище… — презрительно изучив грязную, опухшую рожу, самоед¹ оценил своего близнеца, набирая чересчур душистое мыло.       Третьекурсник начал приводить себя в порядок, надеясь придать себе хоть какой-то более-менее приемлемый вид. Беспощадно раздирая кожу моющим средством, он пытался смыть въевшийся запах. Пена, попавшая в мелкие ранки на ладонях, вынудила его неодобрительно цокнуть, а разодранная глотка защипала после промывания. Саднящая боль капля за каплей возвращала его в реальность, заставляя ощущать себя всё ещё живым. А ледяная вода, коснувшись лица, окунула в событие минутной давности.       — Даже после того, как этот ублюдок свалил от меня! Вот ничтожество, стоило только мне его увидеть, как я тут же… — не договорив, Эшер отвернулся от находящейся напротив невыносимой копии себя. — Да где моя гордость, чёрт побери?! — сорвался он на крик, стукнув левой рукой невинную сантехнику.       Золотое украшение от столкновения с поверхностью неприятно впилось в кожу, вынуждая обратить на себя внимание. Потеряв здравый смысл от недопустимости своего поведения, он яростно ударил кулаком по белой стене, пачкая алой кровью треснувшую плитку. Кусочки кафеля звонко упали на пол, раскалываясь в хлам. Острая боль неистово, сродни миллиону иголок, пронзила его правую конечность.       Входная ручка резко задергалась, а хлипкая дверь заходила ходуном, намереваясь сорваться с петель.       «Тц! Ещё и штраф придётся платить, да что со мной сегодня?..» — разочарованно осматривая содеянное, тот проигнорировал шум.       Скрипя зубами от злости, он снова принялся промывать повреждение, после чего замотал свои разбитые костяшки туалетной бумагой, когда услышал до боли знакомый голос.

***

      В это же время ошарашенный до такой степени внезапным поведением мистера Миллера преподаватель с полуоткрытым ртом замер на месте, не успев что-либо предпринять. Да и нужно ли это было? Ведь он сам разрешил покидать аудиторию, правда, только без лишнего шума.       — Что это было? — обеспокоенным тоном спросил мужчина, вскинув нахмуренные пыльного цвета брови.        В аудитории начались активные перешёптывания. Каждый строил свои догадки, которые были одна красочнее другой. Студенты слишком рьяно занялись распространением слухов, чтобы отвечать на заданный преподавателем вопрос.       — Миллер за лето вообще не изменился, — сплетничал на полутонах некто на среднем ряду.       — Да я тебе говорю! Я уверен, он вообще каждый день бухает, — тихо произнес в ответ сосед первого.       — Тишина! Прошу вас! — лектору пришлось поднять слегка охрипший от смятения голос.       — Мистер Хартманн, кажется, ему плохо, — взволнованно обратилась к профессору Хлоя.       — Сходите, кто-нибудь, проверьте его. Возможно, что ситуация критическая и ему необходимо вызвать скорую помощь… — мистер Хартман сверлил взглядом входную дверь, безуспешно ожидая, что тот сейчас вернётся в полном порядке.       «Вечно этим молодым перепить надо… Какое же взбалмошное утро сегодня, а…» — давался диву мужчина, осуждающе качая головой.       Переведя взор на аудиторию, он некоторое время не мог поверить в то, что никто и не стремился к Миллеру на подмогу.       Джейкоб положил голову на руки, приподнимая серебряные очки на лоб. Кажется, мозг этого тугодума сейчас работал с перебоями и не спешил давать чёткие инструкции о том, как сейчас он должен поступить.       «Я ведь должен ему помочь», — внутренний спасатель суетился в панике, «Но я понятия не имею, как вести себя с ним! После всего случившегося между нами… Что, если я дам ему этим поступком ложную надежду?» — Ли сразу остановил себя на этом.       «Не-не-не, что за бред? Я сейчас, сто процентов, враг номер один для него…» — эта мысль пустила корни в его подсознание, чётко показывая, что является единственно верной.       — Оставите одногруппника одного? — возмущённо спросил мистер Хартманн неторопливых третьекурсников.        Ненавистная ему привычка при любом раскладе дел перекладывать всю вину на себя терзала Джейкоба, а муки совести сжирали его изнутри. Нервно дрыгая ногой под столом, он начал покусывать аккуратно подпиленные ногти.       — Мисс Беккер, может, вы сходите и убедитесь, что он в порядке? — мужчина обратился к ёрзающей на стуле Хлое.       Кудрявая блондинка с удивлением уставилась на преподавателя, хлопая своими наращёнными ресницами. Одногруппники вылупились на неё, ожидая какой-либо реакции.       — Я…? — с испугом еле вымолвила Беккер. — Я… я не смогу, я не переношу… эм… такие вещи, — она пыталась не выглядеть грубой по отношению к своему товарищу, с которым она сидела только ради помощи ей в математических науках.       «Он так и не завёл друзей…» — Джейкоб жалостливо осмотрел посторонних для него людей.       Буря эмоций на лице на лице мистера Хартманна выдавало переживания за своего слушателя, пусть и не самого образцового, но всё же.       — Ладно, подождите меня. Нельзя оставлять его в таком состоянии без присмотра, — поднимаясь с нагретого места, заявил преподаватель.       — Нет! Я сам схожу, — неожиданно для самого себя вскочил Джейкоб.       Он снял свой плащ и очки, бережно сложив вещи на стол, и быстрым шагом направился к выходу. Почёсывая тёмно-русый затылок, он до сих пор сомневался в правильности своих действий. Но помощник уже вызвался, поддавшись секундному порыву.       «Это всё моя вина…» — грешил он на себя.       В длинном узком коридоре стены давили на пульсирующие виски, усугубляя тяжесть грызущей вины, граничащую с тревогой. Стук подошвы ботинок о деревянный пол едва ли не оглушал, а заключённое в тиски сердце было готово вот-вот выпрыгнуть наружу. Лишь стоявшая от склизких рвотных следов вонь отвлекала его.       «А что мне ему сказать? Надо ли вообще что-то говорить?» — Ли остановился у двери в уборную.       Собрав весь остаток воли в кулак, тот решился сперва постучать для приличия, но тут же услышал еле разбираемый голос:       — Даже после того, как этот ублюдок свалил от меня! Вот ничтожество, стоило только мне его увидеть, как я тут же…       В горле моментально пересохло, словно сама своенравная госпожа Пустыня наведалась.       — Да где моя гордость, чёрт побери?!       Истошный вопль пропитал здоровое тело насквозь, вся смелость смылась, подобно воде, утекающей в сточные трубы. Стоя, как на иголках, он застыл на расстоянии полуметра. Не смея выдать своего присутствия, хотел хотя бы удостовериться, что тот в порядке.       ДЫЩ!       По позвоночнику, всё равно что электрический разряд, разлился импульс страха, поднимая волосы дыбом.       «Что там, чёрт возьми, происходит?!» — Джейкоб принялся истошно дергать за хилую ручку, пытаясь вломиться в грёбаный туалет.       Плеск воды и безмолвие стали причиной онемения в конечностях, спустя десятки секунд он настойчиво потребовал:       — Открой сейчас же!       Эшеру не составило труда узнать голос, который когда-то был ему таким дорогим… Когда они вновь остались наедине, Миллер ощутил, как мечется меж двух огней. Его желания сейчас были будто небо и земля, хотелось и обнять его, как раньше, и врезать по щам, сломав по меньшей мере нос. Но и это не компенсирует всей той боли, что страдалец пережил по вине Джейкоба.       — Уходи, — сжав зубы, процедил запершийся в мужском сортире вандал.       — Ты… в порядке? — робко спросил Ли, от бессилия утыкаясь лбом в деревянную дверь.       — Я сказал, вали отсюда! — Эш выкрикнул, тут же яро пнув ногой по тонкой разделяющей границе и этим, сам того не зная, стукнув дверью нежеланного собеседника.       — Прости… — горько сказал Джейкоб в ответ напоследок, потирая заслуженный в некоем смысле ушиб.       Подавляя активное рвение наплевать на его слова и выломать эту деревяшку на петельках к чертям, Джейкоб медленно развернулся в противоположном направлении, полный решимости уйти.       — Засунь в жопу себе свои извинения, — послышался вдогонку осипший голос.       Впопыхах Миллер убрал за собой беспорядок и выбежал из туалета. Остановившись на мгновение, он сопроводил пустым взглядом высокий силуэт удаляющегося вдаль бывшего близкого друга. Печально отведя глаза в сторону, бедолага решил, что для него на сегодня хватит нервотрёпки. И даже не забрав своих вещей, парень поспешно покинул учебное заведение.