Хрустальный цветок дождя

      С тех пор моя жизнь изменилась. Шан стал самым счастливым человеком в этом мире, ведь обо мне заботился ты, Бэй-Бэй...       Я больше не вспоминал о постыдных слухах или нищете, медленно выздоравливая. Ты беспокоился обо мне... Бесконечные приёмы у врачей, неприятные процедуры – ты всегда был рядом...       И я поверил тебе... Утонул в синих глазах, растворился в твоей нежности...       Бэй-Бэй был для меня всем. Я, не раздумывая, отдал бы за него жизнь! И мне казалось, он испытывает ко мне то же самое.       До той проклятой ночи, поселившей в душе сомнение.       Тогда ты явился, ведя Ло Бинхэ. Тот факт, что вы оба были пьяны, что ты не заметил меня, стоящего в сумраке лестничного марша, был тревожным и необычным.       Так и не поднявшись в спальню, я присел на ступени, наблюдая. Мне было видно каждое движение – гостиную освещали яркие огни.       Мобэй Цзюнь придерживал Ло Бинхэ за талию. Этот юный босс был пьян настолько, что не мог держаться на ногах. С трудом сбросив пальто с помощью слуг, он плюхнулся на мягкий кожанный диван, вытянув ноги и опустив их на чайный столик.       – Мобэй... Выпьем ещё, – произнёс он, даже не спрашивая, нет – это был лёгкий завуалированный приказ.       Кивнув, Мобэй Цзюнь достал бокалы и виски. Разлив золотистый ароматный алкоголь, он сел рядом с юнцом.       Ло Бинхэ тут же откинул голову на его плечо и зло рассмеялся.       – Этот Шэнь Цинцю! Ублюдок! Почему он никак не сдохнет?! Почему я не могу дотянуться до него?! Скажи мне, Мобэй, этот Ло так бесполезен?       – Вздор, – спокойно возразил мой Бэй-Бэй, отпивая глоток.       Я не мог не улыбнуться. Похоже, мой возлюбленный не впервые слушал это.       – С самой юности он не даёт мне жизни! С тех самых пор, как, сбежав из приюта в четырнадцать, я вступил в банду Мэн Мо... Ох, ты ведь знаешь эту историю. Я попался на первом же деле. Тогда Шэнь Цинцю был суперинтендантом полиции. Банда бросила меня и если бы не папаша Мэн Мо... Я был бы уже мёртв. Шэнь Цинцю избил меня так, что едва не переломал кости. Старик выкупил меня, внёс огромный залог.       Отобрав бокал у Мобэй Цзюня, Ло Бинхэ одним глотком опустошил его.       Что-то царапнулось внутри меня. Какая-то мрачная тревога, причин которой я не мог найти.       – Четыре года босс прикрывал меня, пока я пытался добраться до этого ублюдка! Однако, Шэнь Цинцю стремительно поднимался по карьерной лестнице. Он дошёл до комиссара, а затем и вовсе отправился в главный офис Министерства Общественной Безопасности. Я сталкивался с ним семь раз. Три из них я был ранен, четыре раза ранил его. Я вернул его жестокость с лихвой, однако, тоже пострадал...       Мобэй Цзюнь заново наполнил бокал и, отпив глоток, закурил.       Я залюбовался его тонкими длинными пальцами, сжимающим сигарету. Никогда раньше я не видел, чтобы он курил. Ох, боги, как же сексуально он это делал! Видеть, как Бэй-Бэй вдыхает дым, как расслаблена его поза, как покачивается изящная нога... Я задохнулся от возбуждения, стоило разыграться фантазии. Мне захотелось, чтобы он так же лениво и надменно курил, вгоняя в меня свой твёрдый член...       – Всему своё время, – произнёс Мобэй Цзюнь, предлагая Ло Бинхэ бокал.       Тот вновь сделал большой глоток и потёрся щекой о плечо моего мужчины.       Я застыл, ошеломлённый столь интимным жестом.       – Сёстрички Цинь ждут тебя, – спокойно отреагировал Мобэй Цзюнь.       – Предатель, – усмехнулся Ло Бинхэ, отнимая у него сигарету и втянув дым.       Во мне взорвалась ревность. Такая ослепительная, болезненная, злая ревность! Теперь я понял, почему этот мальчишка избил меня в прошлом – он испытывал то же самое. Он ревновал и боялся за Мобэй Цзюня...       Однако, Бэй-Бэй был моим! Он принадлежал мне! Как смеет этот юнец... прикасаться к нему?!       – Сестрички Цинь... это хорошо, но...       – Что? – подтолкнул его Мобэй Цзюнь, усмехаясь.       – Я желаю... иного, – ответил тот, прикусив губу.       – Конечно, – согласился Мобэй Цзюнь. – Каждый раз, когда ты видишь Шэнь Цинцю, напиваешься и жаждешь... иного. Однако, до сих пор не нашёл никого по вкусу.       – Ммм, – промычал тот.       – Так может быть, ты жаждешь Шэнь Цинцю? – предположил он.       Ло Бинхэ расхохотался. Он смеялся так долго и фальшиво, что в уголках глаз выступили слёзы. Хотя, полагаю, их причина была в другом.       – Для него это будет худшей пыткой. Мобэй-Мобэй... С этого момента всю оставшуюся жизнь я потрачу на то, чтобы взять его, – кровожадно произнёс босс Ло.       Он спустил ноги со стола и потянулся. А затем, сделав ещё глоток алкоголя, сжал подбородок Мобэй Цзюня и, приблизившись, прошептал в его губы:       – Однако в этом мире есть лишь один человек, достойный большего. Если этот мальчишка Шан Цинхуа прискучит тебе, я буду рад выпить с тобой в иной обстановке.       Мобэй Цзюнь улыбнулся в ответ.       И эта улыбка пронзила моё сердце насквозь, такой тёплой и соблазнительной она была! Мне Мобэй никогда не улыбался подобным образом!       Поднявшись, я бесшумно проскользнул в спальню. Не зная, как смотреть в лицо возлюбленному, я не стал ждать его возвращения, свернувшись под одеялом.       Хотелось рыдать.       Я думал, что он любит меня, однако, значил не больше, чем пёс. Может быть мой любимый человек и впрямь испытывал чувства к Ло Бинхэ, но не мог признаться в этом? Оставался холоден, чтобы не усложнять и без того непростые отношения?       Дверь открылась, пропуская Мобэй Цзюня, а затем мягко щёлкнул замок. Я слышал, как с шорохом падает его одежда. Чувствовал, как он ложится рядом, заключает меня в объятия, прижимаясь к ягодицам неожиданно твёрдым естеством.       Мои тонкие пальцы медленно сжали край одеяла. Неужели он так возбудился от близости с Ло Бинхэ?       Неужели я значу для него так мало? Неужели он и впрямь... видит во мне лишь развлечение, игрушку? Нет! Такого не могло быть! Ведь он заботился обо мне, он...       Горячая ладонь Мобэй Цзюня скользнула под футболку, подбираясь к соскам. Эти нежные бутоны сжимались от одного взгляда его ледяных синих глаз. А прикосновения сводили меня с ума. Однако сейчас, когда я был ранен ревностью, его ласки причиняли боль.       Не желая видеть его лица, я притворился спящим. Пусть делает всё, что пожелает...       Мой возлюбленный всё больше возбуждался. Я чувствовал, как дрожат его ладони, когда он стягивал с меня бельё, когда страстно стискивал ягодицы.       Поцелуи были глубоки и полны страсти и нежности. Такие... возбуждающие и... Наверное, прозвучит нелепо, но... я чувствовал, что принадлежу ему душой и телом... И подобное рабство делало меня счастливым.       Мобэй Цзюнь мог бы провести эту ночь с Ло Бинхэ. Кто бы посмел помешать им? Однако, он выбрал меня.       Нежные губы, оставляя влажный узор на груди и животе, скользнули ниже. Я застыл, боясь и желая продолжения. Если Мобэй коснётся меня так... разве это не будет доказательством его чувств? Ведь он мог, приспустив штаны, вставить член и грубо отыметь меня, пока я сплю. В конце концов, разве игрушки существуют не для этого?       Горячий язык прошёлся вдоль поникшего достоинства, заставив меня вздрогнуть. Закинув мои ноги на свои сильные плечи, Мобэй Цзюнь дразнил и соблазнял, пытаясь разбудить во мне страсть. И как бы я мог остаться безучастным? Отвердевшее, истекающее желанием естество тонуло во влажной нежности чужого рта.       Никогда раньше я не испытывал подобного наслаждения. Это невозможно сравнить ни с одной другой лаской. Вцепившись в простыни, я, содрогаясь от каждого прикосновения, изгибался и стонал так, что, казалось, пробудил весь город.       Мобэй Цзюнь не останавливался. Удерживая бёдра, он настойчиво вёл меня к восторгу и, спустя несколько недолгих минут, я и впрямь достиг мощного, ослепительного оргазма. Не в силах вдохнуть, выгнув спину и застыв, я излился в мягкие недра рта. Мне и в голову не пришло оттолкнуть его...       Мобэй Цзюнь поднялся. Его лицо было странным... словно он никак не мог распробовать новое лакомство.       Я покраснел. Жар разлился по телу в мгновение.       – Бэй-Бэй, ты... – начал я, но был остановлен страстным поцелуем. Он был таким жадным, что я не мог вдохнуть.       У него был мой вкус.       А затем, оторвавшись, Мобэй Цзюнь откинулся на постель в тусклом свете ночного бра. Его сильное тугое тело было таким прекрасным... Твёрдые мышцы груди, пресс и влажный, жаждущий... сяо Бэй...       – Прости, – произнёс он охрипшим голосом. – Я не хотел тебя будить. Это всё алкоголь...       – Господин Мо... – прошептал я, перекидывая ногу через его тело и скользя ягодицами вдоль горячей плоти. – Если выпив вы так соблазнительны, боюсь, не смогу отпускать вас на встречи... в одиночестве.       – О? – принял он правила игры. – Неужели моя жёнушка... ревнует?       Закусив губу, я откинул голову, открыв соблазнительный вид на стройную длинную шею и тонкие косточки ключиц. Ему нравилась моя мягкая красота. А мне – это прозвище. Я любил, когда Мобэй Цзюнь называл меня жёнушкой... в эти моменты я чувствовал себя по-настоящему... любимым.       Я видел, как блестят его глаза, однако лицо оставалось бесстрастным. Бросив мне бутылочку со смазкой, он негромко произнёс:       – Тогда позаботься обо мне.       Я задохнулся, держа в руках прозрачную пластиковую упаковку и сомневаясь в том, что смогу довести эту игру до конца. Он предлагал мне... растянуть себя?       Мой стыд заставил его изогнуть бровь. Насмешливо хмыкнув, он вытянул из пачки сигарету и, закинув руку за голову, взглянул в глаза.       Представив надменного сурового босса равнодушно выпускающего дым в потолок в то время, пока Шан, задыхаясь от наслаждения, покрывшись пеленой влаги, поднимается и насаживается на него так, что головка виднеется под пупком... Ах! Я содрогнулся. Моё мужское естество, пробудившись, подрагивало.       – Я хочу видеть, как ты делаешь это, – произнёс Мобэй, приподнявшись на локтях. – Хочу видеть, как твои пальцы скользят внутри... Покраснев, я задохнулся. Однако, это внезапно возбудило меня ещё сильней. Эта мягкая власть, что проявлял Бэй-Бэй... сводила меня с ума!       Повернувшись и встав на колени, я опёрся о бедро Мобэй Цзюня, изогнув спину. Прохладная густая смазка, что я выдавил на ягодицы, заставила меня чуть заметно вздрогнуть. Скользнув пальцами в расселину, я коснулся тугого кольца мышц, осторожно массируя его. Это оказалось приятным занятием. Каждый лепесток перламутровой хризантемы, каждая складочка жаждала прикосновения... подрагивая под жадным взглядом ледяных синих глаз... Слегка надавив, я проник в собственные глубины. Раньше подобное вызвало бы во мне ужас, сейчас же, рвано дыша, я с удовольствием исследовал нутро, поражаясь его горячей влажной нежности.       – Ммм, – невольно сорвался с губ тихий стон. Коснуться заветной точки я не мог. Изогнувшись ещё сильней, я добавил второй палец. Лаская свободной рукой свою отвердевшую плоть, тонул в наслаждении.       – Ах! Ах... – вздыхал я, позабыв обо всём.       Подобное сочетание было приятным. Я стремительно мчался к оргазму, добавив третий палец и наращивая темп. Но в шаге от небес Мобэй Цзюнь остановил меня.       – Достаточно, – произнёс он ледяным тоном, от которого меня пронзила острая дрожь.       Задыхающийся, влажный, жаждущий я повернулся к нему лицом.       Пройдясь ладонью по моей груди, сжимая соски, он усмехнулся. Однако, его пальцы подрагивали. Мой Бэй-Бэй был на грани.       Обхватив его распалённый желанием член, я осторожно опустился на него. Чувствовать, как тебя медленно пронзает меч из плоти и крови, как он скользит всё глубже, особое, ни с чем не сравнимое наслаждение. Когда я смог одолеть всю длину и, дрожа, коснулся ягодицами тела Мобэй Цзюня, он сжал между своих тонких пальцев сигарету и закурил со скучающим видом, который стоил ему немыслимых усилий.       – Тебе так нравится младший Бэй? – спросил он, вздохнув. – Чего же ты ждёшь? Танцуй.       Приказ был однозначен. От вида этого сильного властного босса, распростёртого подо мной; его надменного божественного лица, аромата сигаретного дыма... я готов был взорваться просто любуясь им!       Мои соски отвердели и чуть набухли, с розовой гладкой головки стекали вязкие капли, образовав на тугих мышцах его живота прозрачную лужицу.       Вздохнув, я чуть откинулся назад и, сжав собственный сосок, приподнялся.       Широкая головка скользнула по сокровенной точке наслаждения в глубине моего тела. Ахнув, я изогнулся и мягко опустился назад... Это страстное безумное соитие и впрямь напоминало танец. Я извивался, словно змей под звуки флейты. Мои стоны были горячи и откровенно похотливы.       Мобэй Цзюнь крепился до последнего. Но когда я касался пальцами выпирающей сквозь тонкую преграду живота плоти, его дыхание учащалось. Содрогаясь, я излился, оставляя млечный путь брызг на широкой сильной груди. Его воля и выдержка вызывали зависть, но едва растаял сигаретный дым и огонёк погас, он сдался. Сжав мою талию, Бэй-Бэй безжалостно вонзился в глубину моего тела, вызывая всё новые волны наслаждения. Вбиваясь без всякого ритма, ускоряя темп, он сводил меня с ума.       Я задыхался, сотрясаясь от толчков.       Мобэй Цзюнь присел, прижав меня к себе. Казалось, он жаждет пронзить меня насквозь. Я сжал его плечи, чувствуя горячее дыхание на шее. Мои бедные многострадальные ягодицы, казалось, никогда не вернут свою форму, стиснутые жадными руками.       – Бэй-Бэй... Бэй-Бэй! – стонал и вскрикивал я, не в силах больше выдержать и мгновения.       Он постанывал, готовый вот-вот излиться.       – Ах! Ах! – содрогнулся я. Сжатое влажными горячими телами, моё естество в который раз оросило кожу хмельным вином наслаждения.       Мобэй Цзюнь толкнулся в последний раз и впился зубами в изгиб шеи, изливая свою страсть.       Это было больно! На моей белой шее остался явный багровый след!       Закончив, мой возлюбленный, не выпуская меня из рук, повалился на кровать и тут же крепко уснул.       Это была последняя ночь, когда я был по-настоящему счастлив...       Я не знаю, что случилось в том мире, где ты жил, Бэй-Бэй, но в тебе что-то надломилось.       Ты стал меня избегать...       Сезон дождей в том году и впрямь выдался дождливым. Я часто оставался один, ожидая твоего возвращения, с дрожью вслушиваясь в перестук капель. Не зная, чем себя занять, я дни и ночи напролёт просиживал на сайтах, сочиняя новеллы... Я даже сумел скопить немного денег, которых мне могло бы хватить на три-четыре месяца скромного существования.       Когда Мобэй Цзюнь приходил, я пытался завести разговор о нас, думая, что, возможно, стал обузой.       Он не слушал меня. Каждая встреча заканчивалась бурным сексом.       Молчание казалось невыносимым! Я не понимал, что происходит! Не хотел быть жалкой марионеткой! Может быть, стоило тогда уйти? Даже если бы я не смог выжить в городских джунглях... Бэй-Бэй... Сейчас был бы жив.       Тогда я не знал, что мой возлюбленный планирует чудовищную месть, способную потрясти весь город. Не знал, что мне в этой трагедии суждено сыграть роль спускового крючка... Ведь я... всегда был жертвой совпадений.       С самого детства все говорили, что Шан – истинное проклятье, бедствие, наказание небес... Моя мать умерла, произведя меня на свет. Я был причиной её гибели.       Женщины, которых отец нанимал, чтобы присматривать за мной, попадали в самые чудовищные и нелепые ситуации: одна угодила в аварию, отправляясь домой на такси; вторая была ранена пьяным подонком; третью едва не задушил собственный супруг, обвинив в том, что она и мой отец – любовники...       Таких случаев было много. Не важно, хорошо или плохо относился ко мне человек... Едва я пошёл в школу, странную закономерность заметили другие. Дети более чувствительны к таким вещам... Шан и впрямь приносил несчастья.       Но я и подумать не мог, что встречу того, кто принесёт несчастье мне.       Я часто вспоминал тот пьяный разговор между Мобэй Цзюнем и Ло Бинхэ. Что-то без конца беспокоило меня, царапалось внутри.       Имя.       Шэнь Цинцю.       Лишь спустя несколько месяцев я вспомнил, о ком шла речь.       Тогда, после того, как я сбежал от похитителей, именно этот человек вёл дело. Мне неизвестно, как он сумел узнать о моём... существовании, но Шэнь Цинцю знал. Он был совсем молод, может быть двадцать один или чуть старше. Этот человек был холоден, жесток, умён и божественно красив. Даже я, напуганный насилием юнец, у которого темнело в глазах при виде других мужчин, не мог не восхищаться этой изысканной красотой.       К несчастью, всё, что я мог вспомнить о той резне – капли крови на лице Мобэй Цзюня.       Однако, странный человек не был удивлён.       – Похоже на группировку «Северная Пустошь», – пробормотал он, нервно закуривая. – Плохо. Вам, молодой человек, придётся покинуть город...       Тогда я не знал, о чём он говорит. Не знал, что мой Бэй-Бэй был младшим боссом преступной шайки, контролирующей весь город. Наркотики, заказные убийства, проституция, азартные игры, оружие... Вся грязь этого мира была на их руках.       Тот ублюдок, похитивший меня, перешёл им дорогу.       Не знал я и того, какая вражда бушует внутри этой преступной семьи. Называя друг друга братями и сёстрами, члены Северной Пустоши носили татуировку белого дракона. У Мобэй Цзюня она вилась вдоль позвонков.       Лишь позже я узнал, что ты ввязался в борьбу за власть, Бэй-Бэй! Не желая быть правой рукой, ты жаждал быть равным Ло Бинхэ. Ты решил, что банда Линь должна принадлежать тебе... но ты и представить не мог, что этот щенок уже захватил в ней власть.       Он водил тебя за нос. Обманывал и использовал... Позволив свершить месть, уничтожив врага, позволив почувствовать себя на вершине мира, он внезапно обрушил тебя с небес, раскрыв свои карты...       Мобэй Цзюнь... был сражён и испуган. Он боялся... за меня. Ведь всё, что он делал было ради того, чтобы избавиться от власти этого чудовища.       Зная, что ему не сбежать, Мобэй Цзюнь желал спасти меня.       К несчастью, единственным способом сделать это была разлука. Ло Бинхэ оставил бы меня в покое, если бы Мобэй Цзюнь остыл, стал равнодушен, позабыл о своей игрушке.       Бэй-Бэй был крайне осторожен. Он задействовал целую сеть, чтобы позаботиться обо мне. Квартира, банковский счёт, работа, что обеспечит мне безбедное существование...       Мы расстались...       Я ничего не слышал о моём возлюбленном, изнывая от беспокойства и тревоги. Дни тянулись, словно в жутком кошмаре. И сколько бы я не пытался вернуться в нормальную жизнь – не смог.       Этот Шан был отравлен любовью, ослеплён и порабощён ей. Я помнил, что обещал защищать тебя, Бэй-Бэй. Я жаждал отдать свою никчёмную жизнь в жертву твоей свободе, ведь ты... без тебя она стала пустой и ненужной...       В моём телефоне всё ещё хранилось то проклятое сообщение, перевернувшее мою жизнь. И мне казалось, я знал, как всё исправить.       Набрав ненавистный номер, я, дрожа, словно побитый пёс, дождался ответа Ло Бинхэ и, заикаясь от страха, предложил свою жизнь в обмен на свободу Мобэй Цзюня.       Я был так наивен, святые небеса! Разве в тот час, слушая смех Ло Бинхэ я не должен был понять, что этот ублюдок никогда не отпустит его? Готовый пройти сквозь ад, я искренне ждал честной сделки.       Ло Бинхэ давно жаждал использовать меня как поводок для Мобэй Цзюня. Однако тот настаивал, что с чувствами покончено и я больше не имею для него значения...       За полгода без своего возлюбленного я едва не лишился рассудка. В который раз смерть казалась мне избавлением, наградой за страдания. Тем более, если Мобэй Цзюнь больше не желал меня знать...       Так думал я.       Ло Бинхэ же не верил ни единому слову. Ледяной Демон никогда не оставлял живых свидетелей! А тут человек, не являющийся членом банды, смог избежать такой судьбы? Но и это ещё не всё! Словно пытаясь сбить его со следа, Мобэй Цзюнь внезапно стал гораздо мягче по отношению к Ло Бинхэ.       Увидев слабое место, этот ублюдок ухватился за тонкую нить, отыскав именно ту, что могла бы сделать из Мобэй Цзюня послушную марионетку. Чтобы завладеть душой и телом этого человека, Ло Бинхэ должен был сломать его.       И достичь этой цели он решил с помощью меня.       Условием, что поставил мне этот... щенок, была встреча с двумя незнакомцами в номере отеля. Боги, кошмар, что так долго мучил меня, становился реальностью! Я задыхался от ужаса, от чудовищной жестокости этого распутного юнца! Я был готов бежать за помощью к кому угодно, и имя Шэнь Цинцю всё время всплывало в моей голове. К несчастью, я и представить не мог, чем бы он смог помочь...       Я знал, что моему возлюбленному придётся пройти сквозь чудовищное испытание! Очевидно, он должен будет увидеть мою измену. Что я готов спать с целой толпой мужчин, едва успела остыть постель.       Я был несправедлив к тебе, Бэй-Бэй. Я всё никак не мог забыть той нежной улыбки, что ты дарил Ло Бинхэ. В моей душе царапалась ревность. Сомнения рвали её на части. Я и впрямь решил, что столь чудовищная постыдная сцена ранит твоё самолюбие, но не сердце.       Я и представить не мог, как хрупка эта драгоценность...       Опять льёт дождь. Такой холодный, затяжной, прискучивший дождь! Он вторит мокрым следам на моих щеках, которые ничто не может унять...       Я даже не могу возжечь благовония на твоей могиле, Бэй-Бэй! Проклятый Ло Бинхэ не пожелал сказать мне, где она даже когда попал в руки Шэнь Цинцю! Но даже то, что его заключение оказалось столь коротким... всего-то пару дней... мне не страшно.       Я больше не боюсь умереть, ведь смерть приблизит меня к тебе. Мне всего-то и нужно – дописать эти строки и отправить их Шэнь Цинцю. Он достиг немалой власти и сможет совладать с Ло Бинхэ.       С этим ублюдком, что вскоре явится за моей головой... Ведь именно я был тем, кто выдал этого убийцу полиции!..       Согласившись на условия босса Ло, я с отвратительным комом в горле подготовил себя к грубому, многочасовому марафону насилия. Может быть, я умру раньше, чем он закончится? В конце концов, моё лёгкое всё ещё болело.       На ватных ногах я явился в отель точно в срок.       Ло Бинхэ лично встретил меня. Поднявшись в ресторан, он клятвенно обещал не стоять на пути Мобэй Цзюня после моей чудовищной жертвы. Дабы закрепить это соглашение, мы выпили по бокалу вина, а затем он вручил мне ключ от особого люксового номера, что занимал верхний этаж и был утыкан камерами. Его стены были звуконепроницаемы и даже случись здесь убийство, никто бы не услышал.       Проблевавшись, я сумел умерить страх.       Моя кровь бурлила, а в голове поднимался туман. Лишь теперь я понял, к чему был этот бокал вина. В нём таилась изрядная доза наркотиков, способная свалить и дракона.       Моё лицо покраснело, а тело заволокло пеленой испарины. Беззастенчиво сбросив одежды, я взглянул на свой твёрдый, подагивающий член, напряжённый настолько, что, казалось, любое прикосновение причинит лишь боль – чувствительность тела выросла в разы. Мне так хотелось секса, что от желания я лишился стыда и рассудка!       Закусив губу, я вспомнил ночи с Мобэй Цзюнем, пытаясь унять чудовищный зуд. Однако, сделал только хуже. Головка побагровела и сочилась желанием. Мне немедленно нужно было принять меры! Откинувшись на постель, я вздрогнул, ощутив спиной коробку.       Увидев внутри игрушки и пластиковую тубу, Шан не был удивлён.       Они были весьма кстати.       Набрав в ладонь прозрачного геля, я смазал кольцо мышц и принялся осторожно разминать его, вводя палец за пальцем. Головка подрагивала всё сильней, готовая вот-вот пролиться брызгами спермы.       Решив, что этого недостаточно, я взялся за силиконовый вибратор. Он имел немалый размер и без труда достиг нужной точки.       Выгнувшись, я утонул в бурном оргазме, всё ещё дрожа от мощной вибрации в глубине.       Моё тело внезапно ослабело настолько, что не хватало сил даже избавиться от этой игрушки. Всё, что я мог – тихо поскуливать от мучительного чувства наслаждения.       Впрочем, это кончилось довольно быстро.       Именно в этот момент в номер ввалились те самые амбалы, с которыми я и должен был встретиться.       Моё сердце зашлось от страха и отчаяния, стоило только представить, как это выглядит со стороны: явился в дорогущий номер сгорающий от желания, использовал игрушки, а теперь готов забавляться с другими!       Я не мог сопротивляться ни скабрёзным шуткам, ни шлепкам по ягодицам.       Разведя мои бёдра, один из этих чудовищ склонился над отвердевшим членом и коснулся его языком. Это было невыносимо! Я выгнулся, отчаянно мотая головой и не слушая грязных увещеваний.       Это испытание оказалось выше моих сил! Шепча «нет», я пытался уйти, избежать этих рук. Даже наркотический туман не мог меня удержать.       Мои соски покраснели от поцелуев, а нефритовый бутон излился нектаром прежде, чем дверь в номер разлетелась под чудовищным ударом тяжёлого ботинка.       Мой герой, узнав о западне, в которую я себя загнал, жестоко расправился с насильниками парой выстрелов. А затем, надавав оплеух, швырнул меня под холодный душ.       В тот час Мобэй Цзюнь впервые был со мной груб.       Тогда, под этими ледяными струями, я разрыдался, одновременно чувствуя облегчение и вину... Какое же ничтожество! Даже этого я сделать не смог!       Словно пёс, я на коленях приполз к своему господину, обнажённый, дрожащий от холода, возбуждённый настолько, что в голове плыл туман. Обняв ноги Мобэй Цзюня, я целовал его живот и бёдра сквозь ткань одежд.       Содрогнувшись, он оттолкнул меня, велев одеваться.       Но даже это не привело меня в чувство. Я словно не видел отвращения на его лице... Позабыл ту давнюю фразу...       «Ненавижу грязные игрушки» – вот как он тогда сказал...       Наркотики всё ещё действовали. Стянув мои запястья ремнём, Мобэй Цзюнь заставил проглотить таблетку и отвёз домой.       Ни поцелуя... Ни объятий...       Долгую одинокую ночь я мучался от неудовлетворённого желания. Мой член болел от долгих ласк, но легче не стало.       Измождённый, вымотанный, я наконец, смог уснуть. И лишь проснувшись поутру понял, что натворил.       Мой Бэй-Бэй... действительно искренне меня любил... Но теперь... Теперь он больше не мог касаться моего тела.       В то утро впервые за долгое время меня накрыла паническая атака. Её мощь была так огромна, что впрыска ингалятора, что я по-прежнему держал рядом, хватало лишь на несколько вдохов. Я даже не мог вызвать службу спасения! Вокруг смыкалась жуткая тьма!       В одном белье я медленно полз к двери, надеясь там отыскать помощь. Моя грудь горела, разрывалась от боли, а из глотки вырывался только хрип.       С трудом дотянувшись до замка и открыв дверь, я вывалился в коридор и лишился сознания.       Мои больничные будни длились долгих шестьдесят дней. За это время меня не навестил ни один человек. Я был раздавлен, уничтожен, разбит случившимся. Груз вины становился ещё тяжелей от того, что причиной такого состояния была та самая таблетка, что заставил меня проглотить Мобэй Цзюнь... Она угнетала дыхание, а в сочетании с наркотиком и вовсе была смертельна.       Наверное, её дал Ло Бинхэ, утверждая, что она облегчит моё состояние. Наверное, он бы и впрямь добился своей цели, узнай Мобэй Цзюнь, что убил меня собственными руками...       Но я выжил.       И даже если Бэй-Бэй больше не прикоснётся ко мне, у него всё ещё есть шанс...       Это придавало мне сил.       Боги, каким же глупцом я был!       Покинув больницу, Шан вернулся к своей тусклой ненужной жизни без радости и вдохновения.       Однажды вечером, возвращаясь с работы, я неожиданно почувствовал странное жжение под ухом. К тому времени я превратился в параноика и, едва почувствовав дурноту, тут же отыскал в толпе подозрительное лицо.       Похищение? Что теперь? Неужели Ло Бинхэ всё ещё надеется использовать меня в своих целях? Разве Мобэй Цзюнь не доказал, что он остыл, что ничего больше ко мне не чувствует?!       Тьма сомкнулась над головой.       Я очнулся в огромном ангаре. Рядом со мной лежал измождённый, похудевший Бэй-Бэй. Я оглянулся, но нигде не заметил ни камер, ни свидетелей.       Очевидно, я был слеп.       Бросившись к своему возлюбленному, я попытался его разбудить, попутно проверяя температуру и наличие ран.       В руке Мобэй Цзюнь держал пистолет.       Кто вложил в неё оружие? Или кто не стал отнимать его? Неужели Ло Бинхэ намеренно оставил это так? Зачем? Что он хотел увидеть? Как Мобэй Цзюнь убьет меня?       О, чувство вины надолго могло лишить этого человека воли! Он мог сломаться под таким грузом! Мог превратиться в настоящего психопата!       Я попытался осторожно разжать пальцы и отнять у него смертоносную игрушку.       Мобэй Цзюнь тихо застонал и, открыв глаза, крепче сжал пистолет.       Склонившись к его уху, я, позабыв о том, что он, возможно, всерьёз разочарован моим прошлым поступком, звал его, касаясь губами уха:       – Бэй-Бэй, очнись. Прошу тебя, очнись! Отдай мне пистолет, Бэй-Бэй. Если этому ублюдку необходима чья-то смерть, то это я... Я должен умереть. Отдай мне оружие, Бэй-Бэй. Я болен и никчёмен. Моя жизнь – это всё, что я могу тебе отдать. Так возьми же её! Пусть она защитит тебя от бед...       Синие ледяные глаза медленно прояснялись. Сжав мою руку в своей, Мобэй Цзюнь едва уловимо улыбнулся и присел. Он так и не выпустил оружия из своих тонких пальцев. Наоборот, проверил магазин и снял его с предохранителя.       – Неужели думаешь, есть разница, от чьей руки ты умрёшь, Шан Цинхуа? – спросил он хриплым голосом.       Я не знал, что произошло с ним за это время, однако, это холодное лицо, эта чужая незнакомая улыбка никак не вязались с нежностью его руки, которая мгновение назад удерживала мою ладонь.       – Может быть, для Ло Бинхэ её и нет, – согласился я, пытаясь выхватить у него оружие. – Но ты не должен пачкать рук моей кровью!       Мобэй Цзюнь внезапно рассмеялся.       Его оглушительный смех, так похожий на безумие, поднимался к сводам ангара и, разбившись, осыпался стеклянным дождём.       В тот день тоже шёл дождь...       Одной руки Мобэй Цзюня хватило, чтобы обездвижить меня.       – Ледяной Демон лишился доверия клана мафии, – прошептал он на ухо. – У меня не должно быть слабостей, ведь это может погубить всех. Слабость может превратить меня в предателя... Поэтому я должен пройти испытание. Должен собственными руками убить того, к кому так привязался... Прости меня...       Он вздохнул.       – Ну если так, то выбор очевиден, разве нет? – спросил мой Бэй-Бэй, приставив пистолет к своему виску.       Я прижался к его плечу, не в силах сдержать горьких слёз. Там больше, чем один патрон... Если сейчас прогремит выстрел, мне хватит сил... спустить курок второй раз!       Наверху послышался далёкий хлопок двери и отчаянный крик Ло Бинхэ.       – Не смей! Если ты сейчас сделаешь это, обещаю тебе, Мобэй Цзюнь, этот щенок сдохнет в муках!       Подняв руку, я накрыл ладонью длинные пальцы, сжимавшие пистолет и вскинув взгляд, попытался убедить его вновь:       – Не надо, Бэй-Бэй! Шан не стоит этой жертвы!       Мои глаза были полны слёз, а зубы стучали.       Мягко улыбнувшись, Мобэй Цзюнь склонился к моему лицу и накрыл губы прощальным поцелуем.       Чудовищный крик смертельно раненного Ло Бинхэ слился с грохотом выстрела. Мне не хватило сил сдвинуть руку Мобэй Цзюня и на долю цуня.       Моё плечо и грудь забрызгало горячей кровью.       Мобэй Цзюнь, закрыв глаза, повалился вперёд, придавив меня к бетонному полу ангара.       Паническая атака накрыла, мешая дышать. Крови было так много, что рубашка вмиг окрасилась алым. Обвив руками шею возлюбленного, я сотрясался в рыданиях, совсем позабыв о своём желании последовать за ним.       Подоспевший Ло Бинхэ, вырвав окровавленное тело Мобэй Цзюня из моих рук, задыхался от гнева и бессилия, требуя немедленно позвать врача.       И помощь уже спешила к нему.       Вот только кто мог помочь мертвецу?       Меня подхватили сильные руки, уводя прочь. Несколько минут спустя я ехал в машине к дому. На улице давно стемнело. Никого бы не удивил шатающийся мужчина, бессвязно нёсущий вздор. Они бы просто решили, что я пьян. Ведь в темноте не видна кровь.       Я не помню, как добрался домой. Едва закрыв дверь повалился у порога безжизненной грудой окровавленных тряпок. Во мне не было и искры жизни.       Ведь единственным, ради чего я жил, был ты.       Зачем ты так поступил, Бэй-Бэй?! Зачем нужно было отдавать ради меня свою жизнь?! Я не мог ни понять, ни принять этого. Не знаю, сколько дней я лежал так. Мне не хотелось ни пить, ни есть. Даже естественные нужды не беспокоили организм, словно я и впрямь был мёртв.       Кажется, иногда я слышал, как звонит телефон. Порой кто-то даже стучал в дверь, но ведь я был мёртв, что мне за дело до живых?       Лишь потом я узнал, что прошло целых четыре дня...       Четыре дня я находился между жизнью и смертью, витая над собственным телом, словно призрак.       Но небеса не сжалились надо мной – Шан очнулся.       Не в силах подняться на ноги от слабости, я медленно дополз до ванной и кое-как избавился от высохшей, заскорузлой окровавленной одежды, прилипшей к телу.       Обнажённый, потерянный... уткнувшись лбом в холодные плитки пола, Шан вновь разрыдался. В который раз за эту проклятую жизнь мне хотелось умереть.       Несколько часов я отмокал в ванной. Несколько долгих часов докрасна, до царапин тёр мочалкой тело. Мне казалось, кровь Мобэй Цзюня невозможно смыть. Я словно видел её. Мои руки, моё плечо и лицо... везде была его горячая, солёная кровь.       Я всё ещё чувствовал её вкус.       Тогда, вычистив зубы и закинув вещи в стиральную машину, я, шатаясь, дошёл до кухни и даже попытался выпить молока.       Однако, ничего, кроме вкуса крови не чувствовал. Меня вырвало. Казалось, я сошёл с ума... Я и впрямь не видел выхода.       Я хотел умереть.       Я чудовищно хотел умереть!       И я знал как.       Ящик стола был полон таблеток. В конце концов, мои панические атаки могли стоить жизни, поэтому...       Натянув бельё и футболку, я высыпал на ладонь горсть разноцветных пилюль. Не зная, убьёт ли меня это, Шан рассудил, что, наверное, будет эффективнее их смешать.       Проглотив таблетки, я завернулся в одеяло и попытался уснуть. Однако очнулся спустя час. Вся постель была покрыта отвратительной зловонной рвотой.       Мне было чудовищно, ужасающе плохо, но я всё же остался жив...       Дни потянулись горькой, бессмысленной вереницей. Я пропадал на работе, утопая в бумагах... боялся возвращаться домой.       А когда начальник, придя в ужас от моего вида, всё же отвозил меня домой, заставляя отдохнуть, всё заканчивалось очередной неудачной попыткой самоубийства.       Я сбился со счёта... Устал прятать следы петель на горле и шрамы на запястьях... Мне до сих пор не понять, как же так... Неужели я всё равно хотел жить? Неужели боялся перейти эту последнюю черту, даже зная, что там, за ней меня ждёшь ты?       Почему же тогда не обратился я мстительным духом, мучая этого ублюдка Ло Бинхэ?! Насколько это было бы легче!